+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

697 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

8 951 423 2820

20.05.2013











 

 

СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ




    Вернулся из Америки в Россию, очередной раз убедился в сложностях семейной жизни, и в еще больших трудностях ее анализа. Значительно легче говорить о себе, но значительно сложнее, когда эпизоды жизни составляются двумя и более участниками. Каждый вносит в них свой штрих, а вот как он оценивает общую картину, часто и сам не понимает, тем более это сложно принять остальным. Но это не моя цель. Нужно в событиях увидеть себя и постараться дать непредвзятую оценку. А это сделать особенно трудно. Попробую посмотреть на себя в семье в отрезке времени семидесятых годов. 
   О начале нашей семейной жизни уже писал. Женился по любви. Надеялся на ответные чувства.  Поговорку: «Милые бранятся, только тешутся», - никогда не воспринимал как спасительную. К семейной жизни старался относиться очень ответственно, но опыта отношений с девушками, тем более с женой, понятно, не было. Искренне любил, страшно ревновал, но не по причине недоверия, а по удивлению, что такая красивая девушка, и моя жена. Конечно, хотелось, чтобы она понимала мою жизнь, хорошо относилась к моей маме, Людмиле Сергеевне, друзьям, коллегам. Теперь понимаю, что самое трудное на определенных этапах жизни, выйти из инерции жизненных привычек и не потерять себя. Причем после свадьбы такой шаг должны добровольно сделать оба супруга и, желательно, быстро. Я очень любил свою жену, но любила ли она меня так же? Вопрос открыт для меня и по сегодняшний день. За долгие годы нашей семейной жизни этот вопрос трансформировался в другой: «Способна ли моя жена любить мужчину, точнее, мужа?» Искренний ответ хотелось бы получить. Он многое бы объяснил в наших отношениях.
    Я ворвался в жизнь Тамары в момент пика ее напряженных, а, может быть, завершённых отношений с парнем, которого она любила и долгое время с ним дружила. Думаю, что это была первая любовь. Своим появлением все запутал. Тамара, конечно, невольно, но и не исключено, что намеренно, нас сравнивала. 
   Она утверждала, что парень был излишне ревнив. Это состояние не способствует сохранению отношений среди молодежи, тем более, если девушка привлекательна и имеет независимый сильный характер. Но не признавала, что и сама ревнива. Был ли у них конфликт ревностей или действовали ещё какие-то причины, не знаю, точнее просто не старался понять, зачем мне это. Народная мудрость утверждает, что ревнуют, когда любят. Вроде и спорить не о чем: что ревновать, если нет чувств? Ревность сильна, когда эмоции преобладают над разумом, забивают его. В таком случае любовь слепа, и когда приходит прозрение, тогда уходит любовь чувств. Полагаю, что для настоящей любви необходимы и чувства, и разум. Но, к сожалению, разум подвержен постоянным искушениям самообмана, надежд и мечтательности. Под воздействием сильных эмоций, как положительных, так и отрицательных, он, как правило, слабеет, превращая любовь в состояние влюблённости, которое, как и другие эмоциональные состояния проходят.
   Этого парня видел пару раз. Что в итоге определило ее выбор? На вопрос отвечать не мне, но полагаю, что он не был тонким расчетом или отчаянием. Первая любовь забывается с трудом, особенно, если этого делать по каким-то причинам не хочется. Выбор Тамара сделала, но память жены мне не подвластна. Она была как стена между нами. Естественная или искусственная природа этого барьера ответить не могу. Он остался по сей день, только сейчас он собран из других жизненных материалов. 
   Сижу перед этим текстом уже продолжительное время. Перебираю в памяти моменты наших встреч в поисках тех, когда Тамара была неудержима в радости от встречи со мной. Помню только одну – ее первый приезд ко мне в Звонарево Кут. Все! Или память отшибло, или их больше просто не было. Но до этого были встречи, объяснение в любви, согласие, но почему-то запомнился Звонарёво Кут.
   Начиная с десятого класса, а, может быть, и с девятого я был свободен в своем времяпрепровождении. Всегда предупреждал родителей, что куда-то ухожу и вернусь тогда-то, чтобы не беспокоились, но не отпрашивался. Мне полностью доверяли, зная, что постоянно контролирую свое поведение, чтобы за него никому не было стыдно. Не боялся наказаний, так как меня никогда не наказывали, точнее, почти никогда. Это качество моей личности постепенно переросло в ответственность. Пока не могу сказать точно, какое оно, врожденное или приобретенное. Скорее всего, и то, и другое. Уже писал, что в детстве был довольно послушным ребенком. Послушание может формироваться как изнутри (душевное качество), так и извне (дисциплина). Совершая какой-нибудь поступок, непроизвольно задумывался, как он будет оценен, включалась душевная часть ответственности. Если предполагалась оценка отрицательная, то довольно легко отказывался от намеченных действий или организовывал их по-другому. Если по каким-то причинам такой оценки не проводил, то совершал глупости. Понимал, что совершаю что-то некрасивое, даже подлое, но искал тому объяснения, прикрываясь удобными или оправдывающими обстоятельствами. С годами способность анализировать свои поступки частично утратил, научился оправдываться перед внутренним голосом совести, но он во мне все же силен.
   Приобретенный с годами «запас» ответственности перерастал в элемент нравственности моей личности и помогал отказываться от дурных поступков. Но ответственность несет в себе не только сдерживающее начало, но и побуждение к действию: «Я должен». Если не сделаю, то кому-то будет трудно, неприятно, обидно. Это побуждающее начало особенно стало проявляться в семейной жизни. Беда в том, что это была уже другая, семейная роль. Мы невольно оценивали и копировали наших родителей или родственников, а собственного опыта, конечно, не было.
    Еще одно качество моей личности – пунктуальность. Не знаю как, но научился быть точным во времени. Не любил опаздывать, но и не старался приходить раньше. Если куда-то шел, то постоянно посматривал на часы, корректируя скорость своего движения. С годами эта привычка немного ослабла, но не настолько, чтобы сказать, что я от нее полностью отказался.
    После свадьбы все свое свободное время желал проводить только с женой. Первые два года мы жили самостоятельно, приезжая в город по субботам на воскресенья. Круг прежних общений и у меня, и у жены сократился почти до нуля. С годами я почти восстановил общение с друзьями, а супруге это так и не удалось. 
    Но к этому же нулю свелось наше общение с коллегами по работе, что в деревне было довольно заметно. Никогда не любил «шляться» по квартирам для болтовни. Но возникали ситуации, когда учителя собирались вместе, отметить какое-то событие, и приглашали нас. По натуре я общителен, студенческая закалка. Тамара же не любила такие встречи, и мы часто отказывались от них, хотя я ничего плохого в них не усматривал. Наши отказы, вероятно, обсуждались и, скорее всего, осуждались. Один идти не хотел, а уговаривать не любил или не умел. Возникали первые разногласия. Я уступал, что сделать было не трудно, так как мне хорошо было вдвоем, но и перед коллегами чувствовал себя неловко. Меня совершенно не устраивала фраза: «Иди один». Конечно, оставался дома, но внутренне не принимал этого затворничества. Иметь семью и быть в гостях без жены, оставив ее одну дома, – это выше моего понимания и воспитания. 
     Такое же отношение в семье сформировалось между моими родителями. Не помню, чтобы они шли в гости порознь. Были ли между ними ссоры по поводу отказа одного из них, не знаю. Думаю, что нет. Они умели уступать друг другу.  
     Мы начали ссориться. Их поводом не были наши отношения между собой, а, скорее, наши отношения к окружающим. Не знаю, были бы счастливы на необитаемом острове, но мы жили среди людей, и вот они становились причиной наших размолвок. Я всегда был довольно щепетилен в том, чтобы невзначай чем-то не обидеть даже незнакомого человека. 
    Первое время наши разногласия не доставляли больших огорчений. Не стремился сделать из супруги прислугу, скорее, готов был во всем ей услужить. Но запереться в семье и исподлобья смотреть на окружающих, с которыми недавно был в хороших отношениях, даже в угоду любимому человеку не мог. Мелочей накапливалось все больше и больше. Ссоры становились чаще и продолжительнее. Первым всегда уступал я, но угнетало наблюдение, что с каждой новой обидой, продолжительность ссоры увеличивалась. Невольно сам учился хранить обиду, что раньше мне было несвойственно.
    Часто размышлял над этим явлением, искал причины возрастающей продолжительности ссор. Что это – ревность, чувство собственничества, угода тщеславию? Мы работаем в школе, большинство наших коллег – женщины. Да и во всём мире кроме мужчин есть только женщины (дети не в счёт). Но среди десятков, тысяч других женщин есть только одна – любимая, несравненная, единственная жена. Зачем же создавать искусственные бессмысленные напряжения отношений! Не понимал и не понимаю этого до сих пор.
    Пришло сравнение, о котором уже писал, но позволю себе его повторить.
   Любовь - это сосуд. Форма сосуда и его размер у каждого человека разные. Для любви важна форма сосуда: или это форма плоской миски, из которой легко выливается содержимое, или высокого кувшина с узким горлышком, удобного для сохранения содержимого. Ссоры и раздражения – это горечь, которая постепенно заполняет его. Если сосуд большой, а горечи немного, то отношения между супругами сохраняются долгое время на добром уровне. Если же сосуд небольшой, а горечи в него вливается много и часто, то он быстро переполняется, и горечь выплескивается через край в виде неудовольствий, ссор, постепенно переходящих в неприязнь. Этот сосуд по каким-то причинам может изменять свой объем. Если любовь проходит, то он соответственно уменьшается. Если усиливается, то объем увеличивается, а горловина (наше усилие, направленное на сдерживание раздражения) уменьшается, препятствуя тем самым выплескиванию недовольства наружу. Каждая капля горечи, наполняя сосуд любви зловонной жидкостью, отравляет любовь и жизнь семьи.  Если уровень жидкости на уровне горловины, а та еще по размерам большая, то даже малая новая капля вызывает выплеск ссоры. Поэтому необходимо беречь не только свою любовь, но и любовь того, кто тебя любит. Непонимание и небрежность сопровождаются потерями отношений в семье. Как-то рассказал об этом сравнении жене, но она, по-моему, его не поняла или не приняла. Сохраняю надежду, что детям и внукам оно будет более доступно, чем нам.
    Переезд в город, возвращение в свой дом для меня было радостной и вполне естественной ситуацией. Возвратился в привычную среду, где всё мне знакомо. Полагал, что и для моей жены этот переезд вполне нормальное состояние. Мы уже полтора года еженедельно приезжали в этот дом. Здесь ее никто не обидит, я не позволю. То, что молодая семья, не имеющая своего дома или квартиры, часто вынуждена жить с родителями одного из супругов, для меня было нормальным явлением. Мы приехали в мой дом, где я родился и вырос, где живет мама. Её возраст был такой же, как нам сейчас, но мне кажется, что мы все же намного моложе. Пятьдесят три года мамы, казались большой прожитой жизнью, а пятьдесят три моих – только началом жизни. Вот, что значит сила эгоизма. Наши дети, конечно, смотрят на нас так же. А что уж говорить о внуках!
    Нас в семье трое. Я никогда не отделял маму от себя, полагая это противоестественным. Парадокс в том, что до свадьбы сын или дочь составляют семью со своими родителями, а после нее семья родителей их теряет. В новой семье родителям, почему-то, уже часто нет места. В истории Руси такого явления не было. Оно характерно для запада, но не стало для меня более понятной. Если бы был жив отец, то вопрос семьи родителей и семьи детей не стоял так остро. Но мама рано похоронила мужа, и если я в своей семье отделю ее от себя, то обрекаю на одиночество, что, к сожалению, позже и произошло. Это мой самый большой грех.
    В детстве часто слушал замечательную песню об отношении сына к матери, записанную на граммофонной пластинке. Эта песня и была для меня самоучителем семейной жизни. Думаю, что помню ее слова спустя почти пятьдесят лет. Вдумайся в них.

     Помнишь, мама моя, как девчонку чужую,
     Я привел к тебе в дом, у тебя не спросив.
     Строго глянула ты на жену молодую
     И заплакала вдруг нас поздравить забыв.

     Я ее окружил и теплой и заботой.
     Не тебя, а ее я хозяйкою звал.
     Я ее целовал, уходя на работу,
     А тебя, как всегда, целовать забывал.

     Если ссорились мы, ты ее защищала,
     Упрекала меня, что не прав я во всем.
     Наш семейный покой, как могла, сохраняла,
     Навсегда позабыв о покое своем.

     Может не были б вместе мы с ней я не знаю,
     Только руки твои ту беду отвели.
     Так спасибо тебе, что хранишь ты, родная,
     То, что с нею вдвоем мы сберечь не смогли.

    Конечно, к матерям отношение и внимание не такие, как к женам. К матери  - уважение, благодарность, сочувствие. С женой они более эмоциональные, интимные, доверительные. Во многих молодых семьях супруга заслоняет собой мать. Но я не мог себе позволить не замечать за женой мою маму. Не получалось у меня отделить свою семейную жизнь от её жизни. И не потому, что она требовала какой-то особой заботы. Вовсе нет. Мама всегда была достаточно самостоятельна. Материально она больше помогала нам, чем мы ей. И все это из ее скудной зарплаты и пенсии.
   Читал, слышал рассуждения, что если сын после свадьбы сохраняет привязанность к матери, то он маменькин сынок. Не согласен. Сынок беспомощен без советов, наставлений, руководств матери в его жизни, причем не зависимо от возраста, семейного статуса. И таких трагедий не мало. Но куда девать уважение, признательность, заботу, помощь матерям. Как не замечать тревогу о судьбе молодой не опытной семьи, заявлять, что это наше дело, сами разберемся, в советах не нуждаемся. Думаю, что я не был маменькиным сынком, а, скорее, любящим сыном.
    Конечно, мама была мне ближе, чем тесть и теща, родители Тамары. Но не мог позволить не уважение к ним. Это не всегда удавалось по отношению к тестю. Причина была в его пьянстве. Я вынужден был защищать семью от его пьяных пошлостей. Но злобы на него не держал. Он был довольно несчастным человеком. И причины его трагедии одиночества мне с годами становились все более и более понятны.
    Не думаю, что обострение отношений молодых семей и родителей чем-то ново, характерно только для нашей семьи. Наоборот, исключения, скорее, редкость, чем норма. Из моих школьных друзей, только Николай Евсин избежал «конфликта поколений» и то по причине, что он выбрал военную профессию и всегда жил семьей отдельно от родителей. К тому же его родители умерли еще довольно молодыми. 
    Не лучше складывались отношения родителей и семьи Саши Симикина. Мать Петра Поливина, женщину довольно жесткого характера, успели вынуть из петли из-за отношений с невесткой. Не ужилась семья Сергея Шинкаренко с его родителями. И так почти у всех моих друзей и знакомых. Удивительно, что сами семьи распадались редко, хотя отношения молодых не назовешь благополучными.
    В чем же причина этой несовместимости поколений, объективна она по своему содержанию или субъективна? Объяснений этому явлению дано немало. Можно ли что-то в ней изменить или нужно принять как должное? Нет у меня однозначного ответа, да не может быть. Перемешались, переплелись в нем и объективность, и субъективность в ожидании и неожиданностях. Любые решения и рекомендации каждый из нас будет принимать или отвергать по своему усмотрению и степени их восприятия и понимания. 
    Может быть, объяснение можно найти в утверждении классиков марксизма: «То, что хочет один, встречает препятствие со стороны всякого другого, и в конечном результате появляется нечто такое, что никто не хотел».
    Это утверждение довольно полно укладывается в причины семейных конфликтов. И не имеет большого значения содержание желания – правильное оно или не правильное, полезное или бесполезное, продуманное или стихийное. Любое. Оно не твое, значит чужое, поэтому несет явную или скрытую опасность. Жди подвоха.
   Особую силу разрушения имеют так называемые мелочи. Они часто незаметны, поэтому пропускаются сознанием. Их много, копаться у них нет времени и желания, даже, когда замечаешь отдельные. Мелочи очень разнообразны, но главные среди них, привычки. Не совпадение привычек – вот основная причина конфликтов. Даже взгляды на жизнь можно довольно существенно изменить, но привычки работают неосознанно, автоматически, они уже вросли в личность, составляют часть ее сущности.
   Если взаимодействие с окружением не нарушает привычное состояние, то отторжения, скорее всего, не будет. Нарушения же вызывают противодействия различной активности и величины, причем тем сильнее, чем чаще и ближе взаимодействия. Отдельные непривычные ситуации можно перетерпеть, не проявляя отторжения. А если взаимодействия постоянны, избежать их нет возможности, что вызывает или может вызвать нарушение привычного? 
   Более того, содержание привычек для проявления противодействия совершенно не имеет значение. Нельзя рассуждать о том, хороши или плохи привычки, полезны они или бесполезны. То, что они не совпадают, что наблюдается сплошь и рядом, уже источник мелких и крупных конфликтов.
   Русские семьи чаще всего создаются по любви, а не по расчету. О своей семье могу сказать, что она создалась по большой любви, по крайней мере, с моей стороны. И здесь проявились не только большие чувства, но и ответственность. Я был уверен в будущей счастливой семейной жизни, стремился к ней, старался сделать все возможное, чтобы она состоялась.
    Сложно не согласиться с народной мудростью, что нужно выбирать не жену, а семью, в которой она выросла и воспиталась. Но как это сделать? В современном обществе семейные воспитания существенно отличаются. 
    Столетия назад различия в семейных крестьянских укладах были не столь существенны как сейчас. Главное требование к семье было выживание, а не удовлетворение желаний, основанных на развлечениях. Чем суровее жизнь, тем семья крепче, иначе гибель. Все подчинено требованию выживания. Дети воспитывались как помощники, а при потере взрослого, как замена кормильцев. Условия выживания для всех почти одинаковы – труд, распределение обязанностей, взаимовыручка, общее важнее личного, что воспитывало разумное подчинение, ограничение желаний. В семье воспитывались привычки коллективного общежития, где подчиняться и уступать были главными условиями.
   Вторая половина двадцатого века изменила многие вековые уклады общества и семьи. Страна вышла из тяжелейших испытаний и страданий Великой Отечественной войны. Десятки миллионов погибших и искалеченных – трагический финал Великой Победы. Война прошла испытаниями и трагедиями по судьбам всего народа. Наши родители участники этой трагедии, мы – послевоенные дети спасенного мира. Народ, в отличие от жителей страны двадцатых, тридцатых годов, которые готовились к неизбежной будущей войне, считал, что эта война была последней в истории человечества, так как следующая война уничтожит все живое на планете. Таких страшных разрушений и жертв мировая история еще не знала. Предположить еще более крупные масштабы трагедии человечества для вынесших тяготы только что закончившейся войны, было невозможно. 
   Люди хотели мира, хотели компенсировать потери прошлых лет благополучной жизнью завоеванного, выстраданного мира. Молодежь создавала семьи, обустраивала свой быт, воспитывала детей. Но не просто давалась мирная семейная жизнь. Невосполнимы потери во всех поколениях народа. Сила народа - молодое и старшее поколения – понесло самые существенные потери. Страх тяжелейших испытаний, преждевременной гибели, отсутствие возможности «пожить по человечески» преследовал послевоенное население страны. Почему же до войны относились к ней более спокойно. Причина в идеологической обработке: война неизбежна, но короткая, на территории врага, а за ней наступит мир во всем мире. Размеры трагедии, жестокость войны познали позже.
     Кто-то потерял родителей, кто-то – любимого человека, кто-то попал в лагеря, кто-то… Сколько вариантов этих «кто-то» пришлось бы перечислять. Но жить надо и обустраивать ее по имеющимся возможностям. Одни строили дома, добывая всеми правдами и неправдами строительные материалы, другие получали благоустроенные квартиры, жить в которых было удобнее и проще. Благоустроенные дома строились ближе к центру города, а частные – на окраинах. А это решало вопросы транспорта, свободного времени и возможностей развлечения. Руководители различных рангов, как правило, получали благоустроенные квартиры в «хрущевках», а работяги, в основном, жили в домах по окраинам.
    Не видел я своих родителей читающих книги, изредка газеты просматривали. Не до книг им было, не до нашего воспитания. Нужно было выживать. Поэтому мы невольно попадали в систему трудового воспитания, выработанную веками. Вряд ли родители глубоко осмысливали свои воспитательные требования. Они воспитывали нас так, как воспитывали их родители, только теперь с поправкой на изменившиеся социальные условия. Распространялось среди взрослых желание добиваться, чтобы дети не испытали тех трудностей, которые им пришлось перенести в своем детстве. Не жаловались родители на свое детство и почти ничего о нем не рассказывали. А мы не расспрашивали.
    Взрослые никогда не допускали пререканий с ними. Слово отца – это почти закон. Другое дело всегда ли мы выполняли эти требования, рискуя быть наказанными, боялись ли наказаний. Думаю, что наказания, которые нам перепадали, были более мягкими, чем наказания в детстве для наших родителей. По крайней мере, так было в моей семье. А мы уж вовсе наказывать разучились, заменили их нравоучениями, нудными нотациями и завышенным контролем, стесняя свободу детей.
  Не буду заниматься анализом формирования привычек. Хотя это любопытная работа, заслуживающая внимание. И в одной семье дети вырастают с разными привычками. Зависит это не от воспитательной системы родителей и педагогов, а от отношения к ней и ее восприятия детьми. Воспринимаемое явление дети оценивают по-разному в зависимости от пола, возраста, способности приспосабливаться, психики ребенка, его положения в семье и т.д.
Все дети бессознательно запоминали, а во взрослой жизни копировали основные отношения между родителями. Не привычки, достоинства, взгляды на жизнь родителей, а отношения. 
Когда образовывалась молодая семья, то молодожены, оставаясь под влиянием памяти отношений между родителями, не задумываясь, переносили привычное на свои отношения. Конечно, они строили свои отношения друг к другу, но в подсознании ориентировались на опыт семей родителей. 
   Выбирать нужно не только невесту или жениха, но и родителей, точнее отношения между ними. Но все не так. Это те «грабли» на которые постоянно наступают, но образумить они почти никого не смогли. 
   Не складывались отношения между самыми родными для меня женщинами: мамой и супругой. Кто был большим источником напряжения между ними, сказать трудно. Каждый вносил большую или малую лепту раздора, считая себя правым, не утруждаясь попытками понять другого. Наиболее распространенным в народе объяснением не уживчивости снохи и невестки было то, что две женщины на одной кухне не уживутся. Другая причина – две женщины делят одного мужчину, который для одной сын, а для другой муж.
   Не понимаю и не принимаю этих объяснений возникающего напряжения между молодыми и их родителями. Полагаю, что жены более нетерпимы к родителям мужа, чем мужья к родителям супруги. Бывают исключения, но реже. Почему так? Разве кухня виновата или все мужья маменькины сынки?
   В нашей семье я не наблюдал особого рвения Тамары стоять у плиты. И считал это нормальным, так как мама лучше ориентировалась в домашнем хозяйстве. А для меня было в радость, что освободившееся время жена была рядом со мной. Жили мы скромно, разносолов и блюд не готовили. Суп, борщ, тушеная картошка и капуста – основная еда. Так же питались в семье родителей Тамары. Мама вставала рано, привычно успевала приготовить завтрак. Обед и ужин готовили или вместе, или кто свободен. Нет, не была кухня причиной раздора.
   Вторая причина – делить мужчину – тоже сомнительна. Мое отношение к маме не ухудшилось, жену просто обожал. Но ощущение, что постоянно нахожусь между двух огней или молотом и наковальней, не покидало меня.
    Конечно, окраина города не самое лучшее место для проживания, особенно для молодой женщины, привыкшей жить в более благоустроенном районе. От нашего дома до благ цивилизации нужно было ехать минут пятнадцать, десять минут идти до остановки, и неизвестно, сколько ждать автобус. С непривычки это тяжеловато. Единственный продуктовый магазин ассортиментом не баловал, так что почти все продукты приходилось везти, как мы говорили «из города». Мыться нужно ходить в общую баню. «Удобства» на улице.
   Не замечал всех этих неудобств, так как постоянно жил среди них, а Тамаре было непривычно. Я не понимал этого. Да если бы и понимал, то изменить мы ничего не могли. Работал в школе, в которой когда-то учился, жить могли только в Порт Артуре. Тамаре же приходилось каждый день пользоваться общественным транспортом, о работе которого уже писал. Конечно, у нее накапливалось раздражение, свойственное молодым  красивым женщинам, вынужденных жить в удалении от удобств самого разного назначения. Она терпела эти неудобства, но внутреннее напряжение нарастало. Изменить что-либо было невозможно, но и привыкать не хотелось.
    Появляющееся раздражение нужно было как-то нейтрализовать. Самое простое решение ей виделось в смене места жительства. Но как это сделать, куда переехать? Вариантов не было. Эта невозможность не снимала напряжение, скорее, усиливала. Нужна была разрядка, что возможно только на мне, маме или месте жительства. Интересно, сумели бы мы сохранить хорошие отношения в семье, если бы жили в благоустроенной квартире и отдельно от родителей?
    Мы ждали ребенка. Этот период психологически довольно сложный для будущей матери, поэтому старался сглаживать наши отношения. Но это сделать было не просто. Много времени проводил на работе. Классное руководство в сложном классе, физический кабинет был почти разрушен и нужно его восстанавливать. Я не привык халтурить, стремился выполнить работу на хороший результат, а это отнимало время. Сил, думаю, было достаточно.


 


    В марте 1974 года родился сын. Радость от этого события была огромной. Все закрутилось вокруг тебя, наш сын. Все мы были нужны друг другу, помогали, жили единой семьей.
    Летом второй раз поехали в Красноярский край. Но, полагаю, что нужно сделать некоторое отступление (на один год назад), чтобы понять развитие наших семейных отношений.
    Мы уже приезжали в Невонку. Несколько недель гостили у тети Лиды, младшей сестры отца. В те времена в гости ездили без приглашений, чтобы приехать с сюрпризом неожиданности, абсолютно уверенные, что примут и даже с радостью. Тетя, уже после смерти отца, приезжала к маме и жила у нее месяц – два. Никто не боялся стеснить родственников. Гостям всегда были рады. Молодые семьи гостей могут принять, но они почему-то не задерживаются. Спешим все куда-то. А дети наши, возможно, совсем забудут о гостеприимстве. 
    Поездка была довольно интересной и познавательной. От Красноярска до Богучан нужно было лететь самолетом, но проблемы с билетами в то время, да и сейчас, были большими. Точнее проблемы были, а билетов нет. Знания школьного курса географии подсказывали, что до пункта назначения можно не только долететь, но и доплыть. Богучаны стоят на Ангаре, которая впадает в Енисей, протекающий через Красноярск. Мы же молоды, решительны, отступать не привыкли, приключения и неожиданности не пугают.
    Поехали на речной вокзал, где и составили водный маршрут, который был довольно прост. Нужно по Енисею доплыть до устья Ангары (поселок Широкий лог), пересесть на другой теплоход и плыть до Богучан.
   За три-четыре часа на Метеоре доплыли до Широкого лога. Через два часа отплывал небольшой теплоход ВТ, в котором мы откупили каюту на двоих, но без постельных принадлежностей. Другая неожиданность - буфета на корабле не оказалась, а плыть более суток. Но что для нас могли значить подобные мелочи – продукты прикупили, постели соорудили из одежды. Зато, какая красота природы сопровождала нас в этом неспешном плавании. Холмы берегов сплошь покрыты хвойными лесами, которые подходили почти к воде. Воздух чистейший, тишина, что даже шум двигателя теплохода пропадал в этом беззвучье. Мы часто выходили на палубу и любовались этой чарующей красотой.
    Наш возраст можно было определить как студенческий. Я два года назад закончил учебу, а Тамара продолжала учиться заочно. Осенью ей нужно было сдать экзамен по математическому анализу, поэтому решили совместить поездку с учебной подготовкой. Взяли в дорогу задачник, общую тетрадь и решали по нему подряд все задачи. Точнее, решал в основном я, получая при этом большое, но бесполезное удовольствие, а потом объяснял решение Тамаре. Надо отметить, что соображала она хорошо, а я не мог отказать себе в наслаждении помощи. Так сутки мы любовались природой и решали уравнения. 
    В Богучаны приплыли поздно ночью. Понятия не имеем, где устроиться ночевать. Люди подсказали, где находится гостиница, и мы по темным улицам пошли в указанном направлении. На теплоходе мы были поглощены собой, никого не замечая, я уж точно, но нас заметили. По дороге нас догнал молодой парень. Полагаю, что он уже знал, что мы идем пытать счастье в гостиницу, спросил, откуда мы и предложил помощь в устройстве в гостиницу. «Мест там нет, - обрадовал он нас, - но есть забронированные номера». Постучав в закрытые двери спящей гостиницы, сказал заспанной дежурной, что из московской газеты приехали корреспонденты, при этом показал на нас. Конечно, для нас тут же нашелся свободный номер, довольно больших размеров.
    Этот эпизод показал, что безвыходных ситуаций почти не бывает. Откуда появился этот парень, почему решил помочь нам? Конечно, плыл с нами на теплоходе, обратил внимание на молодую, явно городскую парочку, наблюдал за нами, наверно, слышал, что мы расспрашивали о гостинице… Ориентируясь в жизни этого таежного поселка, понял, что мы попали в неразрешимую нами ситуацию, решил помочь.
    Утром на кукурузнике вылетели в Невонку. Это поселок лесорубов, озеленителей и так называемых химиков. Что эти химики там химичили уже не помню. Дорог к поселку не было. Добраться до него можно только по реке и самолетом. Бревна сплавляли по реке плотами. 
Дом тети стоял на небольшой речке Невонка. Огород заканчивался обрывом к речке. А за ней сразу начиналась тайга. Сказочные места. В этой узкой и мелкой речке водился таймень. Эта рыбина до метра в длину. Как она там плавала? Вдоль Невонки росли кустарники малины, черемуха, красная смородина (кислица). Мы поднимались вдоль реки на пару километров, один раз даже заночевали там, соорудив шалаш. Заходили немного вглубь тайги, забирались на скалы, пусть и не высокие, но местами крутыми.
     Сопровождали нас мои, более младшие, сестры и брат. Старшая из них Надежда, средний – Володя, младшая Галина, еще совсем девчонка лет двенадцати. Тетя Лида работала на лесосплаве, дядя Гриша – на пилораме. Жили не богато, да и не очень дружно. Дядька был невысокого роста, жилистым. По характеру нелюдимый, задиристый, ворчливый. Любил выпить и посидеть с удочкой на Ангаре. Рыболов он был неплохой. Все свободное время колдовал над мормышками, крючками и другими рыбацкими снастями. Я часто наблюдал за его приготовлениями, но участия не принимал. 
    Дядя был неплохим плотником. В огороде у обрыва он рубил баню. Вот это мне было интересно. От наблюдения за его работой быстро перешел к посильной помощи. Освоил технику укладывания брусьев, запиливания углов соединений, крепления брусьев при помощи колышков, конопачения щелей мхом. Несколько преподанных мне уроков плотничного ремесла позволили работать самостоятельно, но завершить рубить баньку до нашего отъезда не успели. Осенью ее закончил Николай Клоков. 
    Это была одна из самых, а возможно, единственная беззаботная семейная поездка. Никаких конфликтов между собой, мелкие неприятности не замечались или легко разрешались. Но теперь я понимаю, что эту поездку можно назвать прощанием с беззаботной молодостью. Через год мы снова приехали в Невонку, но были уже совершенно другими.
   Когда вернулись домой, то убедили Клоковых, что им лучше поехать поработать в Невонку. Николай работал на Сибзаводе, считался там перспективным и умелым работником, но заплата рабочего была небольшая. Лариса, окончив фармацевтическое училище, работала в аптеке. Жили у тещи, поэтому нужно зарабатывать на квартиру, что в городе было сделать довольно проблематично. Николай, трудяга, вырос в селе на Алтае, работы не боялся. Если поехать на заработки, то 300 – 350 рублей зарплаты на лесоразработках существенно больше, чем 150 рублей на заводе. Рабочим предоставляется квартира в бараке, но можно было пожить и тети Лиды. В аптеку требовалась заведующая. 
     Первым уехал Николай. Жил несколько месяцев у моих родственников. Устроился работать чекировщиком и бульдозеристом на рубке леса. Получил квартиру, перевез семью. Позже туда же поехал работать тесть. Устроился работать снабженцем, что было большой удачей. Жили довольно хорошо, но вскоре перестали общаться с тетей Лидой. Думаю, что это влияние Ларисы. Так уж сестры были воспитаны в семье своих родителей.
    Конечно, тетя переживала и обижалась на Клоковых. Родни вокруг никого, а тут хоть какие-то родственники, уже радость. Тетя женщина простая, бессеребрянник, но с твердым характером Борсуковских. Встретила молодую семью с отрытой душой, чем могла, помогла, подсказала, но если с ней перестают общаться, то напрашиваться не будет.
   Но худшее произошло во второй наш приезд. Приехали мы уже с сыном, которому исполнилось четыре месяца, тещей и племянницей Леной. Поселились все у Клоковых, что было вполне объяснимо. Но прошел день, другой, неделя, а мы все никак не можем выбраться к моей тете. Я, конечно, удивлялся, потом стал беспокоиться, ведь как-то некрасиво получалось. Тамара все объясняла, что не получается сходить к родственникам из-за маленького сына. Пошел один, но время уже было упущено. Меня встретили радостно, но напряжение обиды уже чувствовалось. За две недели моя супруга так и не собралась погостить у Ивлевых. А я влюбленный и наивный хоть и заметил этот тревожный сигнал, но смирился с ним.
    Чтобы исправить эту ошибку стал в будущем предпринимать какие-то действия к изменению наших отношений, при этом совершая промахи еще большие и глупые. Но там, в Невонке, моя любовь к жене заставила совершить одну из подлостей по отношению к родным мне людям, которая позже неоднократно повторялась в разных вариантах. Ведь мы договорились всюду и везде быть вместе, о чем я уже писал. Это доставляло определенные неудобства в отношении с другими людьми, но эгоистическое – вместе – было сильнее меня. Ради него я шел на предательство друзей, родственников, а в итоге все вылилось в потерю отношений с любимой женщиной.
    Меня не устраивало то, как развивались наши отношения. Наивно цеплялся за придуманный мной идеал семьи, где взаимная любовь, основа понимания, доверия, уважения друг к другу. Временные неудобства будут преодолены силой все той же любви. Материальные недостатки, будут со временем устранены. Для этого готов упорно и много трудиться. Уже писал, что с рождением сына нагрузку в школе, семейном обучении и подготовительных курсах довел до сорока шести часов в неделю при норме восемнадцать.  Два дня – среда и пятница – проводит по четырнадцать и тринадцать часов занятий. Уходил в школу к восьми утра, а возвращался из института в одиннадцать вечера, не в состоянии промолвить двух слов. 
Но пишу об этом не для того, чтобы пожалеть себя. Уверен, что работал бы еще больше, но негде. 
    Поначалу все деньги отдавал жене. Это правило было нормальным в семье моих родителей, поэтому не считал необходимым его менять. Мои личные расходы часто ограничивались одним рублем в два дня на питание и проезд. В одежде  неприхотлив, развлечения нулевые. В этом я был в отца. Правда, последние годы зарплату он отдавал маме, а вот так называемый калым, пропивал с друзьями. У меня калыма не было, к тому же я совершенно не пил и не курил. 
   Тамара все же жаловалась на нехватку денег. Конечно, для жизни молодой семьи, необременённой богатым наследством, денег нужно больше, но мои возможности зарабатывать были исчерпаны. Друзья детства, работая на заводах или водителями, могли что-то вынести, подкалымить. А я учитель, имеющий недельную учебную нагрузку, с редкой возможностью заменить заболевшего коллегу. Выручали подготовительные курсы в автодорожном институте, которые позволяли добавить в семейный бюджет рублей восемьдесят в месяц. 
    Но в то же время у жены появлялись какие-то обновки, которые покупала ей теща. Я не против того, что молодой женщине нужно красиво одеваться, для семьи же и работаю. Но как-то задал себе вопрос: «Почему так получается, что работаю на нескольких работах, все деньги отдаю жене, а вещи постоянно покупает ее мать?»  Задал этот вопрос жене, которая в ответ закатила истерику. Да хоть все деньги потрать на себя, только меня не донимай их нехваткой, а главное, не обманывай.
    Мы любили летом путешествовать. Съездили в Чехословакию и Германию, на следующий год в Ленинград и Прибалтику. Путешествия стоили немалых денег, которые нужно зарабатывая накопить. Тамара, проработав год в школе, перешла работать лаборантом в педагогический институт. Зарплата небольшая, но она же еще училась в институте. Нет, никогда не скажу, что жена отказывалась от работы, но мы вышли на предел, который изменить было довольно сложно, полагаю, что невозможно. К тому же мы решили накопить деньги на машину. В то время это был единственный способ собрать большую сумму на дорогую вещь. Каждый месяц откладывал на сберкнижку по сто рублей. За два года накопили две тысячи. Мама добавила еще две с половиной тысячи рублей, и мы купили подержанный «Запорожец». Может быть, не стоило тратить деньги на машину, но мы стали путешествовать, хоть и недалеко, на своем авто. Да и работягой этот автомобиль был неплохим, хотя часто ломался. Ремонтировать его приходилось постоянно при существующем-то дефиците запчастей. Опыт, приобретенный в помощи отцу, да и год обучения в школе на автослесаря, помогали мне самому устранять почти все неполадки.
    Не хочу копаться в семейных дрязгах. Ни я, ни мама не были идеальными. Есть вопросы друг к другу, ответы на которые так и не получены. Ворошить их нет смысла. Да и не собираюсь я писать летопись семейных отношений, а хочу понять, как же сам менялся под влиянием семьи, что сумел сохранить, а что растерял.
    Годы жизни разрушали юношеский романтизм. Становился практичным, стал задумывать в профессиональной карьере и устроенном быте. Стал подумывать о вступлении в партию. В то время без партбилета, даже если ты классный специалист, продвижение по служебной пирамиде довольно затруднительно. Да и основные идеи коммунизма были еще сильны в моем сознании, хотя для карьеры они вторичны. Всю жизнь пребывать в школе учителем, значит, во-первых,  остановиться в своем развитии, во-вторых, постоянно биться за количество часов недельной нагрузки, от которых зависит зарплата. Пока молод, рабочие перегрузки незаметны, но я видел усталость, опустошенность пожилых учителей. Стать со временем таким же вымотанным, ненавидящим свою работу, презирающим учеников и самого себя мне не хотелось. 
   Шесть лет проработал в школе. Усталость еще не коснулась меня, но появились небрежность и зазнайство. Чтобы много зарабатывать нужно вести большую нагрузку. Несколько месяцев вел математику в девятом классе, хотя методикой этого предмета не владел. Но это же дополнительные часы… 
    Став завучем или директором, появляется новое поле деятельности, престиж и, конечно, зарплата. Полагаю, что вполне справился бы с работой на этих должностях, но не предлагали. Чувствовал, что в работе пошел по постоянно повторяющемуся кругу. Понимал, что менять работу нужно, поэтому, не раздумывая, согласился с предложением Льва Борисовича перейти работать ассистентом в педагогический институт.
  Переход на новую работу выровнял наши семейные отношения, которые начинали стабилизироваться. Не то чтобы они улучшились, скорее всего, становились более ровными. Жизнь распределялась между семьей и работой, причем, последнее занимало больше времени. Мы, по-прежнему, жили в доме моих родителей, я работал в институте и в школе, Тамара работала лаборантом кафедры математики, сын целый день в садике. Вечером по очереди забираем ребенка домой, а по субботам он полдня или у соседей (Кеники), или со мной в школе на уроках. Жизнь стала размереннее, но отношения между женой и мамой лучше не стали. Тамара по-прежнему рвалась жить к своим родителям, а я этого не хотел. 
Ситуация изменилась, когда, проработав в своей школе пять лет, ушел из нее. Активность жены по нашему переезду в Нефтяники резко увеличилась. Довод, что у меня в Порт Артуре работа, отпал. Разногласия по поводу одиночества бабы Ани уже набили оскомину. Тамара делает резкий шаг – собрав сына, уезжает жить к родителям.  Почему она решилась на такой шаг? На чем основывалась уверенность, что я поеду за ней, что позже и случилось?
Я не был слабохарактерным, скорее, упрямым. Мне удобно было жить в доме родителей, Тамара рвалась к своим. Хотя была главная причина – я любил свою жену и стал привыкать к семейной жизни.
    Удивительно, но образцов других отношений родителей и молодых семей вокруг нас не было. Отношения между мужем и женой были, как правило, довольно ровные, не сопровождались скандалами и драками, привычными для наших родителей. А вот между снохой и свекровью у всех не складывались. Молодые жены не переносили длительное время подле себя свекровь, а вот на расстоянии отношения несколько выравнивались. Приезжать в гости к родителям мужа – это хорошо, а жить вместе невозможно. Причем мужья с тестями вполне ладили. Анекдоты о взаимной неприязни мужа и тещи я не признаю. Эту проблему можно отнести к социальному явлению, поразившему все наше общество. 
    Это, наблюдаемое повсеместно явление непонимания между свекровью и снохою, делало свое черное дело. Да, не нравится, но, наверно, надо привыкать. Все вокруг так живут. Молодые должны жить отдельно. Как не противился я этому выводу, но пришлось смириться. Мучил тогда и не оставляет сейчас, когда мне уже шестьдесят лет, вопрос: «А каково старикам жить отдельно, часто одиноко?» Я вернусь еще к нему.
    Приехал к семье. Сашу устроили в детский садик недалеко от дома. Но очень скоро появились проблемы. В старом садике наш сын был признанным лидером. Когда входил в группу, то все дети в восторге кричали: «Саша пришел». А Саша уверенно раздавал деткам указания, кто и что будет делать. Это отношение основывалось на том, что по развитию наш ребенок на голову превосходил остальных детишек. Не было капризности, явно проявлялись качества помощника для взрослых, отличный организатор, упорный в работе, сообразительный и т.д. 
    В новый садик пришел с привычками лидера, но там уже были свои. Думаю, что наш ребенок растерялся, но мы этого не замечали. Пропало желание идти в садик, конечно, к новому месту нужно привыкнуть. Сам ушел домой, плохо, накажем. К тому же в группе был самый маленький. Но когда тетя Галя (тогда еще Шадрина) с восторгом заявила, что Саша рассказал ей какое-то похабненькое стихотворенице, я в прямом смысле схватился за голову. Сын со слезами рассказал, что стишок рассказывали мальчишки, которое запомнил. Это был первый сигнальчик, что сын можешь попадать под плохое влияние. Раньше об этом мы и помыслить не могли. Думаю, что детки старого садика о таких стишках просто не знали. Встревоженный, рассказал об этом эпизоде воспитательнице, с просьбой  обратить на него внимание. Она и обратила – собрала мальчишек и заставила их повторить ей эту пошлятинку. Не мог наш сын стать лидером в этой группе детишек своими привычными качествами, поэтому, чтобы все же стать равным, стал подстраиваться под их забавы. Я видел и понимал это, но ничего уже сделать не мог. Мы любили сына, жили им, но, думаю, что именно тогда он стал от нас отдаляться. Его постоянно тянуло в Порт Артур, где был лидером, по-детски уверенным в себе и друзьях. Он был привычным домом, из которого неожиданно забрали. Там осталась баба Аня, которая во внуке души не чаяла, и, надеюсь, что он отвечал ей взаимностью. 
    Недолго мы жили с родителями Тамары. Неожиданно они получили квартиру и переехали. К нам подселилась семья Шадриных. Так в доме из двух комнат поселилось две молодые семьи. Жили независимо друг от друга, довольно терпимо.   
    Тамара добилась своего, наш переезд состоялся. Теперь нужно было показать, что в семье все стало значительно лучше. Я же против такой демонстрации не возражал.
Мы стали чаще встречаться с семьями ее сестер. Причина была довольно прозаичная – ванна. Дом без удобств, надо же где-то мыться. Я и к бане привык, а жена ее игнорировала. Все праздники были у них, чаще у тещи. Она любила праздники, старалась накрыть хороший стол, вкусно накормить. Сестры хлопотали на кухне, при этом весело болтали о всякой приятной им чепухе. 
    Мужья чаще слонялись по комнате без дела, пытаясь о чем-то поговорить, но не так непроизвольно, как получалось у сестер. Анатолия все тянуло рассуждать о политике, дискутируя с тещей. Та не принимала ни одного из его доводов, полагая, что ничего кроме глупости он сказать не может. Удивительно, что Анатолий не обижался на резкие и довольно небрежные возражения тещи: «Ну что ты в этом понимаешь, с твоими-то мозгами». Старался ее переубедить, что-то доказать, но это была пустая трата времени. Николай говорить не умел, только улыбался, да крутился на кухне возле женщин, стараясь чем-то им помочь. Валерий, первый муж Галины, был из болтливых, шутливых, задиристых, но легкомысленных. Всех мужчин, включая тестя, объединяло желание выпить. После двух – трех рюмок тесть засыпал. Проснувшись, посидев немного за столом, выпивал еще парочку рюмок и снова засыпал.
     Тон за столом, настроение задавали и поддерживали сестры. Они, как правило, садились рядом, наливали, болтали, смеялись по пустякам. Мужья оживлялись, поддерживали эту болтовню, не забывая наливать себе и выпивать. Когда все съедали и выпивали, жены собирали детей и мужей и развозили по домам. Просыпался тесть, обнаружив, что праздник закончился, начинал петь одни и те же блатные песни, лез обниматься, целоваться, радуясь тому, что все, наконец, уходят. Теща гнала его спать, но безуспешно. Тесть всегда был лишним на домашних праздниках, пустым местом. Он это хорошо понимал и поэтому отыгрывался на теще после нашего ухода. Я только один раз видел его по настоящему веселым, забавным, радушным. Это было в Новый год 1983 года, за полгода до его смерти.
     Нужно ли писать о том, что я не любил эти семейные праздники, но мирился с ними. Одно меня привлекало – богатый по тем временам стол, покушать, особенно вкусно, всегда любил. Видел и радовался дружбе сестер между собой, особенно с матерью. У меня же отношения с моей сестрой в то время были несколько натянутыми, а вот почему не помню. Эти праздники были некоторой разрядкой в отношениях с женой. Не знал чем заняться, куда себя деть, но радовался за Тамару.


 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: