+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Голубь Галина Николаевна

21.10.2013





 
 
   «Первый погожий сентябрьский денек…» - слова этой песни Галина Николаевна Голубь, отличник народного просвещения, ветеран педагогического труда из Осокино, слышала не раз, встречая своих учеников на школьных линейках 1 сентября, в годы работы в школе. Цветы, нарядные и чуточку растерянные дети, взволнованные родители – почти все так же, как когда-то было и у нее – Гали Виноградовой, пришедшей сентябрьским днем в школу. Почти, да не совсем, был 41-й год…
    Их маленькая, дворов на 50, деревушка Кульнево Калининской области жила по законам военного времени – взрослое население регулярно отправляли на рытье окопов в соседнюю Смоленскую область. Раскаты, не похожие на громовые, слышны были все ближе и ближе. Но, несмотря на это, 1 сентября в школе начались занятия. Первоклассницу Галю провожала мама. Учеников в школе – немного, человек 20. Пришедшие родители стояли вдоль стен, дети – за партами. А далее все произошло как в кошмарном сне: послышался оглушительный вой самолетов и земля от взрывов словно ушла из-под ног. Из здания все бросились в выкопанные неподалеку траншеи. Добежали не все, Гале с мамой повезло. А в деревне потом еще долгое время слышался надрывный плач по погибшим людям, на лицах жителей читалась скорбь по разрушенным домам.
    Немцы появились в деревне позже. На конных подводах с пулеметами въехали в Кульнево. Приказали освободить дома, в сараи поставили лошадей. Наспех собрав одежонку, Галина мать с дочерьми перебрались в какую-то избушку, где они были не первые. Благо, что стояла там печь, вокруг которой всю зиму крутилась детвора, на улицу взрослые не разрешали им выходить, боясь фашистов. Те вели себя по-разному, но все же на глаза лишний раз никто из деревенских не хотел попадаться. Вот и их деда схватили, а куда, зачем – одни тревожные догадки. Он воротился, да еще с котелком кипятка, похожего на чай, и рассказал, что целый день колол дрова для кухни, а такие же старики, как он, возили их из лесу.
    А вскоре прошел слух, мол, партизаны объявились, будет бой. Сидели, не высовываясь, когда же прекратилась стрельба, потихоньку стали выходить из избушек. Виноградовы пошли к своему дому. У ворот, в избе, в сарае на сене – убитые немцы. Жителям деревни партизаны предложили все трупы свезти к лесу и пока зарыть в снег. Но этот бой не принес освобождения, несколько раз деревня переходила из рук в руки, и раз от раза немцы лютовали все больше и больше. Скотины в сарае уже не было, припасов – тоже. Фашисты издевались над молодыми девчатами, не щадили стариков и детей. Зима была лютой, снежной, выгоняли народ на чистку снега. Галинка тоже ходила на расчистку с лопаткой. Заставляли освобождать от снега не только дорогу, но и каждый подъезд к домам.
   Долгими показались месяцы житья в оккупации. Несколько «скрасила» их весна: на сошедших от снега полях оставался не-убранным картофель, собирали его, толкли, добавляя траву,  пекли лепешки. В сентябре 42-го в деревне появились мотоциклисты, приказали полицаям согнать население на улицу и объявили, что отправляют всех на границу с Германией. Куда и зачем – никто не знал, но до городка Сычевка нужно было пройти 50 км. В колонне - человек 50 деревенских жителей, с ними - Галина мать с дочерьми, две тети, дедушка… Два с половиной дня понадобилось пешей разномастной колонне, чтобы добраться до места. В пути подгоняли хлыстами, выстрелами – когда в воздух, когда по мишеням - плачущим детям. Погода, несмотря на сентябрь, стояла солнечная, Галя шла босиком, но отдых нужен был не только ее ножкам. Мама всю дорогу несла на руках четырехлетнюю Тамару, боясь опустить ребенка на землю. Старики, видя как мучаются дети, женщины, стали упрашивать полицаев остановиться на отдых и чем-нибудь покормить всех. Разрешение получили, но не сразу, забили лошадь, старики, разделали ее, развели костер, и дети, сгрудившись вокруг него, каждый держал в руках хворостинку, на которую нацепили кусочек мяса. Прожарилось, не прожарилось – все в рот, остатки позволили взять с собой.
    Таких же угнанных, как и кульневских, в Сычевке было немало. Всех загнали в окопы, те самые, на рытье которых ездили односельчане, отец и мать Галины. Земляные стены, бревна в накат, лавки и еще буржуйка - в такой небольшой землянке поселили Виноградовых и еще одну семью. После пятидесятикилометровой дороги сюда дети на лавках засыпали сразу. А соседка меж тем ушла потихоньку в ближайшую деревню, чтобы хоть что-то раздобыть из еды. Ей удавалось это делать не раз, благо, землянка была чуть подальше от места, где стояли немцы, и лес – рядом. В первую ходку женщина принесла немного картошки, чайник, кружку. Буржуйку растопили, едва не на коленях умоляли полицая дать спички, а впоследствии поддерживали в ней огонь, чтобы только не погас. К бокам буржуйки ребятня прикладывала тонюсенькие (резали так, чтобы хватило всем) кусочки картохи и пекли, ели ее и запивали кипяченой водичкой. 
   По утру к окопам подъехала машина с пологом, взрослым приказали выйти. Отобрали бездетных женщин и девушек. Какой тут плач поднялся! Вот тогда и пронесся слух, что будут отправлять всех для опытов. Землянок люди старались не покидать, едва немцы замечали какое движение, открывали стрельбу. У полуголодных детей, сидевших на месте, вскоре стали опухать ноги. А машина увозила партию людей за партией.
По сию пору Галина Николаевна так и не знает, кому из взрослых пришла в голову мысль сказать, что в их землянках заболели оспой, но это спасло их. В последней партии немцы увозили 8-9-летних детей, в окопах оставалось человек 12. И в эту же ночь в землянках услышали ласкающее сердце русское «ура», пулеметные очереди. Освобожденные из мест принудительного поселения с трудом добрались до ближайшей деревни, где нашлась добрая душа в лице древнего старичка, согласившегося довезти их до родных мест. Полуголых опухших детей и взрослых усадили в  сани, а к вечеру Виноградовы были дома.
    Дом, выстроенный незадолго до войны, постепенно восстанавливали – все было разрушено. Школа в деревне тоже была порушена, но учитель-ница организовала учебу на дому, так что в 43-м Галя уже училась. От отца долго не было никаких известий, только в 45-м пришло письмо. И лишь с его возвращением, спустя два года, в доме стали поговаривать и думать о том, как жить дальше.
   …О том, каким было детство, Галина Николаевна помалкивала до поры: во-первых, время было такое, а во-вторых, люди по-разному реагировали на это. По окончанию семилетки девушка поступила в Старицкое педучилище, а когда получила диплом - уехала по распределению в Комсомольск-на-Амуре. Не пугало ни расстояние, ни то, что из одежды ничего не было. Радовала мысль, что война закончилась, и теперь все будет по-другому. Здесь познакомилась со своим будущим мужем, который и привез ее в Сибирь. Была такая деревушка в Калачинском районе - Соснино за Павловкой. Там они жили, там была двухкомплектная школа, где она учительствовала. В Осокино семья Голубь перебралась в 1967-м, когда из их деревни стали все разъезжаться. Муж пошел работать шофером, она - заведующей яслями, дети - в школу, а за тремя сыновьями доглядывала свекровь.
   

Самостоятельными людьми стали дети, которые не забывают свою мать, а самый младший живет здесь же, в Осокино. И ежедневно в доме Галины Николаевны раздается мальчишеский голос: «Бабуля, ты где?..» Внук Денис приносит из магазина хлеб, зимой чистит снег. Когда он стал постарше, женщина рассказала ему, что она пережила в таком возрасте как он. Выслушав бабушку, он сказал только одно: «Не верится, что так может быть…».
   Сегодня пожилая женщина  говорит, что все здоровье забрали проклятая война и послевоенное время, когда подростками работали наравне со взрослыми. Она по-прежнему не любит вспоминать о том, как это было, хотя сейчас считает, что говорить надо, чтобы сохранить память о жестоких, горьких годах - времени ее детства.

 
Лидия Юрова, Калачинский район.

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: