+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Гладченко Елизавета Степановна

22.10.2013




 

 
   Не верю, что время лечит. И в очередной раз убедилась в этом во время знакомства с Елизаветой Степановной Гладченко. Пока я выясняла, каким ветром ее и Ивана Никифоровича занесло в Осокино Калачинского района, беседа шла спокойно. Супруги по очереди рассказывали, как обустраивали свою жизнь в Сибири, которая показалась им не такой уж суровой, как радовались тому, что был свой угол, что в селе есть школа, а значит, девчонки смогут учиться на месте. Это была середина 60-х, с работой тоже все было нормально: она пошла в птицеводство, он – водителем.
- Чем занималась? – переспросила Елизавета Степановна. – А что скажут и куда пошлют, тогда строго следили за порядком. Ответственная, как я думаю, у меня была работа - санитаром. Работали дружно, с той поры и стали близкими людьми с Верой Кирилловной Молибога, бывшей птичницей. А Иван мой шоферил: на рефрижераторе возил яйца и мясо,  потом, даже выйдя на пенсию, - на пожарке. Прижились тут. Может, помогло то, что с людьми быстро схожусь. И когда мои сестры из Москвы говорили, мол, у вас там ссылка, я им писала, что по родине не тоскую…
- А где она – ваша родина? – поинтересовалась я.
   Но мой простенький вопрос почему-то вызвал у женщины особое  беспокойство. Она замолчала, а Иван Никифорович, как бы поясняя такое поведение жены, ответил, что супруга родом из Смоленской области.  Прикинув год рождения Елизаветы Степановны, я поняла, каким было ее детство. Ведь на смоленской земле в ту пору лютовали фашисты. Где-то с помощью хозяина дома, который, как никто другой, знает все жизненные перипетии жены, а где-то из немногословных признаний самой Елизаветы Степановны удалось узнать, как это было.
   В 250 километрах от Москвы, в красивом месте стояла деревушка Маяк, где и жила семья Гладченко. Ей до сих пор помнятся сад, пчелы, с которыми возился отец. А потом всего этого не стало. Отца, хотя он и был освобожден от службы, вызвали в военкомат. Собрав полотняную сумку, проводили его осенью 41-го. Старшая сестра потом рассказывала, что с фронта приходили письма, но самого так и не дождались. По сей день не знают, где сгинул. А три сестрички, средней из которых была Лизавета, остались с матерью. 11-летней девчонке врезались в память слова бравирующих немцев, шедших через деревню: «Матка… Москва… Чай пить…». Чувствовали оккупанты себя хозяевами – забирали всю живность, жгли дома. Деревенские, прихватив кое-какую одежонку, ушли в леса, там и прятались, а как немец прошел, стали возвращаться на свои пожарища. К печке с трубой воротились и мать с дочерьми. Под открытым небом жить не будешь, выкопали землянку, в ней и зимовали. Но по весне перебрались к родственнику. В одном доме ютились четыре семьи, и все равно было лучше, чем в землянке.
- Их деревню-то жгли дважды, - дополнил рассказ Иван Никифорович, - второй раз – это когда немцев гнали от Москвы, тут уж они совсем рассвирепели: брать, жечь уже нечего было, так они гнали народ, а для каких целей – и так было ясно: кого на работу в Германию, кого в лагеря.
   Лизавета с сестрами и мамой попали в число узников. Их гнали к Ро-славлю, город был оккупирован с августа 41-го по сентябрь 43-го и практически весь разрушен. За ним и находился лагерь. При его упоминании я попыталась втянуть в разговор Елизавету Степановну, а она как оборвала:
- Не помню… 
   Возможно, что-то за давностью лет и забывается, но не лагерь. И как бы уловив ход моих мыслей, Иван Никифорович продолжил: 
- Они там чуть не подохли… 
   Слово-то какое, употребляемое в отношении животных. Ну, а в лагерях гитлеровцы иначе, как к скотине, к людям и не относились.
   С опаской шли домой даже после освобождения, пробирались все больше по болотам. Топко, страшно, а лишь бы скрыться, не попасть в лапы оккупантам. Налаживать жизнь на пепелище было непросто, к тому же у матери здоровье было подорвано, так что об учебе пришлось забыть и работать, работать. Выучилась и лапти плести, и борону на себе таскать, и серп в руках держать. Неизвестно, как сложилась бы дальше судьба у Елизаветы, если бы родственник из Мариуполя не приехал к ним. Посмотрев на их житье-бытье, предложил забрать с собой одну девчонку. Елизавета не поехала поначалу, а потом все-таки решилась. Дядька устроил ее на хлебозавод. В этом же городе они повстречались с Иваном и в 53-м поженились.
- Я к тому времени вернулся со службы, - вспоминал Иван Никифорович, - устроился на завод. Нас в Донецкой области так не жгли. К деревне нашей дороги хорошей не было, может, потому и не сожгли нас. Отец ушел на фронт, оставив дома семь душ. Из более 100 человек вернулись четверо, в их числе и раненый отец. Так что горя тоже хлебнули, работали за трудодни, как и все тогда.
   Удивительное дело: люди, хлебнувшие столько горя, как никто другой, умеют ценить добро, умеют радоваться малому и стараются не причинить боли другим. Односельчане рассказывают, какая это добропорядочная семья,  в которой сложились теплые отношения. А Елизавета Степановна – так вообще миротворец, готова сгладить все острые углы. 
- Я приведу только один маленький пример, - рассказала соседка Надежда Дементьева, бывшая акушерка, - что это за люди. Прихворнула как-то напарница Елизаветы Степановны, так она каждое утро бегала к ней. Идет за молоком – и той несет, идет что получать – и подругу не забывает. Другой раз ко мне забежит, что-то, говорит, вас не видно. О том же, что ей довелось пережить в детстве, я узнала чисто случайно. Как речь заходит об этом, она как будто замыкается в себе.
   А вот дочерям, как только они стали школьницами, Елизавета Степа-новна все же помаленьку рассказывала о пережитом. А в 1978 году с младшей ездила на свою бывшую родину, показала, где жила, хотя деревни той и в помине нет. 
   У достойных родителей – не менее достойные дети, считают односельчане. Елизавета Степановна и Иван Никифорович соглашаются, что можно быть спокойными за детей, да и внуков тоже, хотя младшим нужна еще поддержка.
   …В стопке документов, лежащих на столе, было несколько удостове-рений: «Ветеран труда», «Ветеран Великой Отечественной войны». И еще одно, которое было выдано «бывшему несовершеннолетнему узнику фашистских концлагерей, гетто и других мест принудительного содержания». Раскрыв его, Елизавета Степановна сказала только одно: «Не дай Бог этого никому и никогда!..» 

 
Лидия Юрова, Калачинский район


НА СНИМКЕ: ветеран труда и войны из с. Осокино Елизавета Степановна Гладченко.
Фото С. Агафонова.

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: