+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Самохвалова Нина Сергеевна

1803 0

Самохвалова Нина Сергеевна

Заслуженный учитель школы Российской Федерации

07.02.2014

 


Самохвалова Нина Сергеевна

 

1. Незабываемое путешествие

2. История одного школьного класса


О своих корнях


    Нина Сергеевна Самохвалова родилась в городе Омске 6 августа 1937 года и стала первым ребёнком в семье служащих связи Сергея Павловича и Евлалии Андреевны. «Девичья фамилия моей мамы - Пинягина, а её необычное имя связано с тем, что выросла она в семье, где строго чтились традиции православия, детей называли только по церковному календарю, - рассказывает Нина Сергеевна. - Мамину старшую сестру звали Милица. Дедушка и бабушка по линии мамы имели дворянские корни, до октябрьской революции жили на Каме, в городе с интересным названием Оса, где и родилась моя мама. В двадцатых годах они были сосланы в Сибирь и оказались в городе Омске. Мама получила педагогическое образование, она окончила педтехникум и год отработала в отдалённой деревне на севере Омской области, после чего сбежала оттуда и вышла замуж. Папа был из простой крестьянской семьи. Но по характерам они очень подходили друг другу, всю жизнь прожили в любви и согласии, никогда не ссорились. Мама почти не пользовалась косметикой и не носила никаких украшений, но куда бы они с отцом не приходили, ему постоянно все говорили: «Сергей Павлович, какая у вас жена красавица!». В 1937 году родилась я, а в 1940-м моя сестрёнка Валентина.

   В годы Великой Отечественной войны, когда папа был на фронте, мы жили у маминой мамы, моей бабушки Александры Ивановны. Дедушка, Андрей Михайлович, умер за год до моего рождения, он прожил всего 48 лет. Нервное потрясение, связанное со ссылкой, не могло не отразиться на его здоровье, как и на здоровье бабушки. В 40 лет она перенесла инсульт, последние несколько лет своей жизни была парализована. Я помню, как тяжело было моей маме в годы войны. На её плечах кроме нас с сестрёнкой был ещё её младший брат, а также глухонемой брат моего отца, который доставлял немало хлопот. Вспоминается один случай, который произошёл со мной в шестилетнем возрасте. Однажды летним днём моя бабушка (даже после инсульта она продолжала оставаться изумительно красивой, мама была похожа на неё) сказала: «Как бы хотелось сейчас поесть свежих ягод!» Я вспомнила, что во время ссоры папин брат порвал пятирублёвую бумажку, от неё осталась половина, а куда делась вторая, никто не знал. Я стала рыться в комоде и нашла эту половинку. Аккуратненько её свернула и пошла на базар за ягодами. Надо же было додуматься! Стограммовый стаканчик малины стоил как раз ровно пять рублей. Я протянула свёрнутую половину пятирублёвки полной женщине, которая высыпала ягоды в бумажный кулёчек и подала мне. Я побежала, а она стала кричать: «Ловите её!». Но кто будет ловить шестилетнего ребёнка? Пожалуй, это был самый нечестный поступок за всю мою жизнь, но тогда я радовалась, что принесла своей больной бабушке ягоды, которых ей так хотелось. В 1945-м году она умерла.

   По окончании войны папа остался в армии, и началась наша кочевая жизнь. В 1946-м году он приехал в Омск за семьёй. Мои родители решили не отрывать меня от школы (я училась во втором классе) и оставили у бабушки с дедушкой по линии отца. Я их просто обожала, как и они меня. Бабушку звали Мария Терентьевна, дедушку Павел Иванович, они были простыми, душевными людьми, глубоко верующими. Помню, как они вдвоём красиво пели псалмы. За всю свою жизнь моя бабушка ни разу не попробовала алкоголь, а дедушка выпил всего одну рюмку - в день, когда мой отец вернулся с фронта. От природы дедушка был очень сообразительным. Когда я училась в пятом классе, он помогал мне решать задачки по математике, хотя сам имел трёхклассное образование. Бабушка совсем не обучалась грамоте - могла только написать свою фамилию. По характеру она была невероятно доброй, всегда всем помогала. В её разговоре присутствовали интересные, старорусские слова, например, помню слово «анчутка», что означает шустрая, непоседливая девчонка. В памяти навсегда осталось одно стихотворение и то, как бабушка мне его рассказывала. Вот оно:

 
Раз принес мне барин чаю и велел его сварить,
А я отроду не знаю, как проклятый чай варить.
Взял я чай, на скору руку всыпал весь его в горшок,
На приправу - перцу, луку, и петрушки корешок.
   Чай готов, извольте кушать. Снял я с барина пальто -
Если будешь меня слушать, полюблю тебя за то.
Слышу, барин рассердился, меня в горницу позвал,
В мои волосы вцепился и таскал меня, таскал...
Долго думал я, гадал, чем не мог я угодить?
      А потом я догадался, что забыл чай посолить! 

   Через год мои родители приехали за мной, в третьем и четвёртом классах я училась в русской школе немецкого города Дрезден. Помнится, как мы ехали по восточной части Германии - она почти полностью была разрушена. В пятом классе я опять жила у бабушки с дедушкой, училась в омской школе № 64. Потом они переехали к своей старшей дочери, сестре моего отца, в Самару (тогда этот город назывался Куйбышев). А я опять поехала к родителям, к тому времени они уже были в Белоруссии. Жили и работали в военных городках сначала в Могилёвской области, под Полоцком, позже  под Минском,а в последние годы в Калинковичах Гомельской области. И родители, и мы с сестрой сразу полюбили эту маленькую спокойную республику, только после ухода на военную пенсию отец и мама вернулись в Омск.

   В Белоруссии я училась (1950-1952 г.г.) в сельской малокомплектной школе, куда ходили дети из нескольких окрестных деревень. Бедность там была страшная. Вспоминается, как поздней осенью, в конце октября, когда по утрам уже вода в лужах замерзала, дети приходили в школу босиком, шли и по семь километров, и по десять. В классе я одна была из военного городка, мы по тем временам жили обеспеченно, одежда и обувь у меня были хорошие, купленные ещё в Германии. Но абсолютно никакого антагонизма ко мне по этому поводу не было, как и у меня не было ни зазнайства, ни высокомерия к своим одноклассникам. Вот лишь один пример. Осенью нас всегда посылали на сельхозработы. И однажды отправили молотить лён. Для сельских ребят такая работа вполне привычна, а я делала это впервые и неумело. Каждому был выделен одинаковый объём: сделал - можешь уходить. Понятно, что мои одноклассники быстро справились со своими «нормами». Но ни один человек не ушёл, все они помогали мне и уходили мы все вместе. Отношения были удивительными, и обидно, что в наше время всё это утеряно и чуть ли не с детского сада дети начинают относиться друг к другу в зависимости от того, насколько обеспечены их родители.
   Когда я окончила 7 классов, то должна была перейти в среднюю школу, которая находилась в десяти километрах от нашего военного городка. Я уговорила родителей отвезти меня к бабушке в Куйбышев. В 1952-м году у нас умер дедушка, и когда папа привёз меня, то бабушка несказанно обрадовалась. С восьмого по десятый класс я училась в Куйбышеве, в средней школе № 58. На каникулах после восьмого класса самостоятельно поехала к родителям в Белоруссию. Мне тогда было 15 лет, но я ничего не боялась и чувствовала себя уверенно, доехала до Москвы, где на метро добиралась от Казанского вокзала до Белорусского, потом делала пересадку в Великих Луках. И родители за меня не переживали - всё-таки, повторюсь, и отношения, и сама атмосфера в обществе тогда были совсем не такие, как сейчас».

 

Путь к профессии учителя


    В 1955 году Нина Самохвалова заканчивает школу. Принимает решение стать учителем и поступать в педагогический институт. «Почему из множества профессий я выбрала профессию учителя? Свою роль здесь сыграло то, что в школьные годы мне везло с учителями, на моём пути встречались настоящие педагоги, не столько по профессии, сколько по призванию. И белорусские деревенские учителя, которые изо всех сил старались дать нам знания, и более опытные учителя в Самаре. До сих пор помню своего учителя по математике Ивана Андреевича Агибалова. Когда в восьмом классе мы писали первую контрольную работу по математике, то для него стал искренним удивлением тот факт, что девочка, приехавшая из белорусской сельской малокомплектной школы, единственная из всего класса решила все задачи и написала на пятёрку. В десятом классе я ещё раз его удивила, сообщив о том, что буду поступать на филологический».

    Поступать выпускница Куйбышевской средней школы № 58 (в аттестате у неё были только две четвёрки) поехала в Минский государственный университет, её родители тогда жили и работали недалеко от этого города. На первых двух экзаменах - по русскому языку и литературе (устно и письменно) - показала отличные знания. Экзаменаторы даже интересовались, какую школу она заканчивала. Успешно были сданы иностранный язык и история. Оставался последний, пятый экзамен, - география (довольно-таки нестандартный подход к проверке знаний будущих филологов). И вот здесь ей не повезло. Получила тройку и в итоге не прошла по конкурсу. Для неё эта неудача стала большой травмой.

    В 1956 году Нина вместе с бабушкой, Марией Терентьевной, возвращается в Омск. Она делает вторую попытку поступить в педагогический институт, на этот раз Омский, опять выбирает филфак. Конкурс невероятно большой - 25 человек на одно место. Для прохождения по конкурсу абитуриентке Самохваловой не хватает всего одного балла. Путь к профессии учителя для неё не был лёгким, но сдаваться и отказываться от своей мечты она не собиралась. Чтобы не терять время, подаёт документы в Омское педагогическое училище № 1. Через два года заканчивает его с красным дипломом.

 

Начало трудовой деятельности


     Трудовая деятельность выпускницы педучилища Нины Сергеевны Самохваловой начиналась в 1958-м году, в школе № 91, расположенной по улице 24-я Северная.

   «Классы были переполнены. Мой оказался самым большим - около 40 первоклашек, - вспоминает Нина Сергеевна. - Недели через две некоторых перевели в другие классы. Один из мальчишек (до сих пор помню его фамилию и имя - Сигарёв Серёжа) по утрам стал караулить меня на лестнице. Поздоровается и смотрит, не отрывая глаз, потом идёт следом, провожает меня до учительской. И так несколько дней. Пришлось мне пойти к директору и попросить, чтобы его вернули в мой класс. Я проучила своих первых учеников год. В следующем учебном году я уже работала в 69-й школе, а этот класс отдали другому учителю. И как-то раз по делам я оказалась в 91-й школе, и, разумеется, не могла не зайти в свой класс. Помню, как обрадовались мои дети, на всю жизнь у меня в памяти остались их радостные и в то же время грустные глаза».

    Как много, порой, о человеке может сказать всего лишь одно его высказывание1 Или даже одна произнесённая им фраза. Думается, если бы тот, кто не знаком с Ниной Сергеевной и совершенно не представляет, что она за человек, услышал бы вот это её воспоминание, сразу бы понял, какой она человек и какой Учитель (это слово в данном контексте надо писать только с большой буквы). 40 первоклашек. За две недели и запомнить-то всех трудно. Перевели некоторых в другой класс - меньше хлопот. Но она успевает заметить мальчика Серёжу Сигарёва, и не просто заметить, но и понять его. И не просто понять, а пойти к директору и решить вопрос в интересах ребёнка. Спустя полвека она помнит глаза своих первоклашек... Разумеется, к такому Учителю просто невозможно относиться плохо, такого Учителя можно только любить, что в общем-то и было во все годы её работы.

 

Интересно, а почему, отработав год в одной школе, Нина Сергеевна перешла в другую?


    «Завучем в 91-й школе был Иван Михеевич Чередов, впоследствии кандидат педагогических наук, профессор, Заслуженный учитель школы РФ, который много сделал для развития системы образования в нашем регионе. Уже в те годы чувствовалось, какая это сильная личность! Летом 1959-го года его назначают директором новой школы по улице Циолковского. Строители торопились сдать её к началу учебного года, были и недоделки, территория вокруг неухожена. Свою деятельность на посту директора Иван Михеевич начинал с обустройства здания и территории. А также - с подбора кадров. Из 91-й школы он пригласил трёх учительниц - меня, Тамару Помигалову и Галю Костину. Мы были одного возраста (20-22 года, самые молодые в коллективе). Девчонки сразу согласились, а я долго раздумывала. Мне было жалко расставаться со своими первоклашками, которых я так полюбила и которые любили меня. С другой стороны - мне очень хотелось работать под руководством Ивана Михеевича. Одновременно меня пригласили преподавать в педучилище, которое я сама закончила, но я отказалась. А насчёт новой школы никак не могла принять окончательное решение.
   
   И вот буквально за несколько дней до начала учебного года Тамара с Галей приходят ко мне и говорят: «Да ты что, дурочка?! Скорее иди к Ивану Михеевичу, пока ещё не поздно». Буквально за руки они потащили меня к нему. Так я оказалась в 69-й школе. И когда после разговора с Иваном Михеевичем зашла в учительскую, то встретила там свою преподавательницу из педучилища Марию Дмитриевну Азарову, которую я обожала (мы до сих пор общаемся). Она переводила свою дочь Ларису в эту школу. Узнав о том, что я буду здесь работать и у меня будет четвёртый класс, она сказала: «Лариса будет учиться у тебя». В параллели было, кажется, четыре четвёртых класса, но она выбрала мой. Это было приятно. Вот таким счастливым для меня оказался день, когда я впервые переступила порог 69-й школы. Кстати, не думаю, что многие сегодня знают, почему у этой школы именно такой номер. Перед открытием Ивану Михеевичу предлагали на выбор несколько номеров. Номер 69 он выбрал по двум причинам. Во-первых, само число необычное: как его ни переворачивай, она не меняется, всегда остается 69. Во-вторых, школа открывалась в 1959 году. Иван Михеевич сообразил, что свой первый юбилей - 10 лет - школа будет отмечать в 1969 году, то есть опять повторяется число 69. Он был удивительным человеком, обладал нестандартным мышлением и даже в обыденных вещах умел увидеть необычное. Под его руководством наша школа славилась на всю область и официально считалась школой передового опыта.

   В год открытия 69-й школы и назначения на должность директора Ивану Михеевичу было 40 лет. Как я уже сказала, он сам подбирал кадры и взял в основном молодых учителей, средний возраст нашего коллектива (а работало в школе около 50 учителей) составлял 30-35 лет, много было молодых, ещё совсем неопытных учителей в возрасте до 25 лет. Только спустя годы мы поняли, почему он так сделал: он мог воспитывать нас так, как считал нужным, и образно говоря, лепил то, что хотел. И, между прочим, в первое время наш директор воспитывал весь коллектив на нас, трёх подружках (как и в 91-й, так и в 69-й школе мы оказались самыми молодыми по возрасту). Проводит педсовет - у всех всё хорошо, у нас - всё плохо. Сначала мы молчали. Потом стали потихоньку огрызаться. А потом - по очереди носить ему заявления об уходе: мол, раз уж мы такие плохие и ничего у нас не получается, то нам лучше уйти. Иван Михеевич выражал недоумение и каждой из нас говорил: «Да что ты, у тебя же всё получается! Просто я хочу, чтобы было ещё лучше. Поверь, я же отношусь к тебе, как к своей родной дочери, хочу, чтобы ты стала настоящим учителем». Мы успокаивались, продолжали работать и с течением времени убеждались, что он прав. Я благодарна судьбе, что в начале своего трудового пути встретила этого человека, талантливого педагога и руководителя. На протяжении всех лет совместной работы (и в школе, и потом, когда он работал в пединституте, а я - в институте усовершенствования учителей) я ощущала его отеческую заботу и постоянную поддержку. По большому счёту, и высшее образование я получила благодаря Ивану Михеевичу, он создавал мне все условия для учёбы (я поступила в пединститут в 1962 году, отработав в 69-й школе три года). Если мне нужно было готовиться к курсовой или к экзаменам, он всегда шёл мне навстречу, предоставляя свободные дни. Мои уроки заменяли другие учителя, и, понятно, что они должны были получать за это дополнительную оплату. Но они говорили: пусть учится - надо её поддержать. И отказывались от этой дополнительной оплаты. Вот какие человеческие отношения были у нас в коллективе (рассказывая об этом, Нина Сергеевна не может сдержать слёз - прим. авт.). Я всю жизнь с благодарностью вспоминаю этих учителей - Петрову Валентину Дмитриевну, Васильеву Александру Павловну, Ходаковскую Нину Ивановну и других, к сожалению, никого из них уже нет.

   Благодаря Ивану Михеевичу наш коллектив был очень дружным и мобильным, не только на работу, но и на отдых. Например, летом 1962-го года мы большой учительской компанией (человек 15, наверное) вместе ездили отдыхать на юг. Некоторые поехали со своими детьми, например, учительница географии Тамара Давыдовна со своей дочерью-шестиклассницей, учитель математики Александр Павлович Петере с семьёй, учитель русского языка и литературы Мария Ивановна Панова со своим сыном Володей, моим будущим учеником. В Севастополе жил родственник Ивана Михеевича, он тоже был директором школы, и разместил нас при школе. Мы прекрасно отдохнули перед началом учебного года и были готовы к творческим свершениям. Мы постепенно и последовательно включались в эксперименты. Например, сейчас никого не удивишь классами с углублённым изучением отдельных предметов. Но впервые такие классы были созданы в 69-й, 88-й, 37-й и 125-й школах Омска. Мы сами разрабатывали дидактические материалы, технологии сочетания групповой и индивидуальной работы с учащимися. Качество образовательного процесса возросло. Министерство просвещения утвердило нашу школу в качестве базовой, изучать опыт приезжали делегации учителей из многих городов Советского Союза, в некоторые годы - более 100 делегаций. В течение учебного года наши учителя давали по 2-3 десятка открытых уроков, на которых присутствовали даже научные сотрудники Академии педагогических наук. Школа неоднократно демонстрировала свои успехи на ВДНХ (Выставке достижений народного хозяйства).

 

«Мне повезло с родителями моих учеников»


    В первый год моей работы в 69-й школе у меня был четвёртый класс, - продолжает Нина Сергеевна. - А на следующий учебный год мне дают первоклашек. Двое из них - Вася Василевич и Костя Баранов - оказались младшими братьями моих учениц и подружек Люды Василевич и Тани Барановой. В параллели со мной работали три учительницы с большим опытом: Нина Михайловна Курлан, Вера Григорьевна Ревская и Фаина Фёдоровна Загорная, хорошие учителя и прекрасные люди. Но Барановы и Василевичи своих вторых детей пришли записывать именно в мой, первый «Б» класс, к молодой неопытной учительнице. Я вполне понимала большую ценность такого вот доверия и такой поддержки, для меня это было очень важно. В конце августа был утверждён список класса, в нём - 41 ученик. И буквально 30 августа список моего класса пополнила ещё одна девочка - Ира Погодина.

    1 сентября 1960-го года на школьной линейке я встречала своих 42-х учеников (девочек и мальчиков примерно поровну) - первый «Б» класс. Состав их семей был неоднородным, большинство родителей не имели высшего образования и составляли уважаемый в то время рабочий класс. Примерно одна четверть учеников росли в неполных семьях (с одной мамой). Самое главное - практически все оказались хорошими людьми и я благодарна им за то, что тогда они меня всячески поддерживали. Сформировался деятельный родительский комитет, искренне заинтересованный в создании дружного классного коллектива. Вначале его возглавляла Елизавета Васильевна Баранова (бабушка Кости Баранова), заслуженный учитель школы РФ, в то время она уже была на пенсии. В третьем или четвёртом классе председателем родительского комитета мы избрали Лилию Михайловну Моисееву (маму Ларисы Моисеевой), которая оставалась на этом посту до девятого класса. В девятом комитет возглавил папа Лены Лисиной, а в десятом вновь отдали бразды правления Лилии Михайловне. Мы все понимали, что у неё просто какой-то талант к этому и хорошие организаторские способности. Она категорически отказывалась, поэтому вопрос решали жребием. По иронии судьбы бумажку с «плюсом» вытащила именно Лилия Михайловна. А бессменным заместителем председателя родительского комитета все годы была бабушка Кости Баранова.

   Деятельность родительского комитета мы начинали со знакомства друг с другом и ознакомления с условиями жизни учеников нашего класса. А самая главная цель, которую мы поставили перед собой - создать хороший, сплочённый классный коллектив. По большому счёту, нам это удалось, причём сдружились не только наши дети, но и сами родители. Многочисленные мероприятия: походы в кино, театры, экскурсии на омские предприятия, выезды на природу, а также различные школьные праздники мы проводили все вместе. Практический каждый из родителей принимал участие в той или иной деятельности. Но особо хочется вспомнить некоторых из них. Это Василевич Валентина Ивановна, Беляев Владимир Павлович, Гусев Николай Андреевич, Дубкова Виктория Борисовна, Иванова Валентина Лазаревна (мама Оли Ивановой), Кучеренко Тихон Иванович, Одинцова Ольга Григорьевна, Погодина Лидия Максимовна, Русакова Анна Фоминична, Рябышева Екатерина Александровна, Сурин Николай Андреевич, Фидельман Александра Ивановна, Янкелевич Евгения Львовна. (Нетрудно заметить: треть из перечисленных - отцы. А ведь это весьма редкое явление -участие отцов в школьных делах своих детей. - прим. авт. ).

    Родительский комитет у нас собирался каждый понедельник, в 18.00. Мы подводили итоги за прошедшую неделю: что получилось, что нет, намечали интересные и полезные дела на текущую неделю. Я тогда жила в Нефтяниках. Иногда родители моих учеников говорили мне: «Нина Сергеевна, нам вас жалко, не приезжайте сегодня, мы проведём всё сами». Я постоянно чувствовала их поддержку и даже заботу обо мне. А бабушки моих учеников и вовсе относились ко мне как к дочери. Однажды я сильно простыла и меня лечила бабушка Иры Погодиной, Серафима Андреевна, исключительно интеллигентная женщина (коренная москвичка, она была эвакуирована в Омск в годы Великой Отечественной войны).

   ... В 1962-м году Нина Сергеевна Самохвалова поступает на заочное отделение Омского педагогического института. На этот раз она выбирает не филологический, а физико-математический факультет: «Я всегда любила литературу, но, работая в школе, поняла, что уроки математики у меня получаются лучше, поэтому и пошла на физмат, о чём нисколько не пожалела. Всё-таки, мой учитель математики Иван Андреевич Агибалов был прав, когда убеждал меня после школы поступать на физмат».

 
 
  В 1964-м году четвёртый «Б» класс заканчивал начальное обучение. Приближался момент расставания с первой учительницей. Но и дети, и их родители, и сама Нина Сергеевна уже настолько привыкли друг к другу, настолько сдружились, что не могли представить, как же они будут друг без друга? И им повезло, им не пришлось расставаться - судьба распорядилась иначе. На тот момент Нина Сергеевна окончила два курса пединститута, и директор Иван Михеевич решает доверить ей проведение уроков математики в пятых классах. А также оставляет её со своими учениками в качестве классного руководителя. Как показало время, это было очень мудрое решение. Да и в целом, этот эпизод многое говорит о И.М.Чередове как о человеке.

    «Позже, когда мои дети перешли в девятый класс, мне посчастливилось поработать в одной параллели с одним из лучших учителей математики города Омска Александром Павловичем Петерсом, - говорит Нина Сергеевна. - Он относился ко мне как старший товарищ и всячески старался поддержать. Зная о том, как основательно я готовлюсь к каждому уроку, он по вечерам часто звонил мне домой: «Нина Сергеевна, обратите внимание на такую-то задачу, в этой теореме отметьте такой-то нюанс, не забудьте вот это подчеркнуть» и т.д. Мы с ним могли по полчаса обсуждать эти вопросы. И мой папа тогда в шутку говорил: «Всё, телефон опять сегодня перегреется». Александра Павловича я всю жизнь вспоминаю с большой благодарностью.

   В 1968 году я окончила институт (заочное обучение продолжалось шесть лет), получила диплом, а мои дети восьмой класс. И мы с родителями моих учеников решили отметить эти два важных события в ресторане. Это был «Маяк», малый банкетный зал. Рядом с нами располагался коллектив учителей одной из школ во главе с директором, которые пришли по случаю окончания учебного года. Он подумал, что мы тоже учителя, а когда узнал, что это классный руководитель с родителями учеников, окончивших восьмой класс, то с удивлением произнёс: «Сколько лет работаю - такого никогда не видел!» Позже, когда одна из учительниц нашей школы в разговоре с Иваном Михеевичем как-то посетовала, что родители не уделяют должного внимания своим детям, он ответил, указывая на меня: «Вот у кого надо  учиться работе с родителями - она с ними уже по ресторанам ходит!». Окончание десятого класса мы также отмечали все вместе, на этот раз дома у родителей моего ученика Васи Василевича, они тогда жили в доме по улице Богдана Хмельницкого. Кстати, когда в 1966 году я выходила замуж, то мамы моих учениц Лилия Михайловна Моисеева и Лидия Максимовна Погодина были у меня на свадьбе - это ведь тоже о многом говорит. Такие вот тёплые, неформальные отношения между нами сложились.

   Как я уже сказала, самое главное, к чему стремились мы с родителями моих учеников - создать дружный коллектив. Мы старались воспитать в наших детях доброжелательность, умение понять друг друга, оказать помощь товарищу по классу в случае необходимости. Класс был разбит на учебные звенья по четыре человека в каждом, при этом звеньевые на разных уроках менялись (в зависимости от успехов по тому или иному предмету). Хорошо была организована взаимопомощь. Каждый из наших детей знал, что всегда получит поддержку и помощь своих одноклассников не только в учёбе, но и в других жизненных ситуациях. Если кто-то у нас попадал в больницу, то мы всем классом ходили его навещать. Родительский комитет переживал за судьбу каждого, кто обучался в нашем классе. Приведу пример, с моей точки зрения, весьма поучительный для нынешнего времени. Одним из самых слабых учеников у нас был Фирсанов Толя. Не потому что он не хотел учиться или ленился, просто не давалась ему учёба. Он был второгодником и пришёл к нам в третьем классе. Кое-как мы его вытягивали на тройки. По своим душевным качествам это был замечательный мальчишка, очень добрый, со спокойным характером и «золотыми» руками. Для таких детей всегда важна коллективная поддержка, иначе можно запросто сломать им судьбу. У нас он ощущал эту поддержку. И вот в восьмом классе его родителям (семья была многодетной) выделяют квартиру большей площади в Амурском посёлке. Первыми об этом узнали члены родительского комитета и забеспокоились: ведь если Толя перейдёт в другую школу, то в незнакомом классе ему будет трудно адаптироваться, и вряд ли кто-то там станет заниматься им, ведь пропадёт же мальчишка, не закончит восемь классов. «Нина Сергеевна, давайте вместе попробуем уговорить его родителей отказаться пока от квартиры. Пусть Толя закончит хотя бы восемь классов у нас, а переехать успеют», - убеждали меня родители других учеников. В итоге семья Толи Фирсанова действительно отказалась от квартиры (они получили её позже). Толя поступил в ПТУ, потом служил в вооружённых силах. И в школу с места его службы пришло благодарственное письмо за хорошее воспитание солдата! Спустя годы наш председатель родительского комитета Лилия Михайловна случайно встретилась с ним на улице, он рассказал ей, что стал токарем высшего разряда, женился, у него двое детей. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы родительский комитет в той ситуации остался в стороне?»

 

Уникальный класс


    «За время, прошедшее от первого звонка до выпускного вечера, состав нашего класса существенно изменился. Если в первом классе у нас было 42 ребёнка, то аттестаты об окончании школы получили 36 человек, при этом лишь около двадцати из них проучились в нашем классе все десять лет.

   Особенно большие изменения происходили в начальных классах. Бараки, расположенные в прилегающем к школе микрорайоне, сносились, семьи моих учеников переезжали в другие районы Омска, и даже в другие города нашей страны. В архивах я пыталась найти полный список тех 42-х малышей-первоклашек, которые пришли в первый «Б» класс первого сентября 1960-го года, но эти поиски оказались безрезультатными. Может, кого-то я и забыла, но некоторых до сих пор хорошо помню. Например, Валеру Кудрявцева. Он ушёл от нас в середине второго класса. И когда через несколько месяцев я встретила его маму, то она мне рассказала, как сильно он переживал расставание. «Представляете, - говорила она, - приходит Валера домой, бросает портфель, достаёт фотографию вашего класса, смотрит и плачет: у нас такая красивая учительница была, такой хороший класс, а здесь непонятно что». В младших классах от нас ушли Женя Вязигин и Паша Соколов (уехали из города) - замечательные мальчишки, мне и сейчас жаль, что они не заканчивали с нами школу. Прекрасно помню Вову Боданова и то, как он однажды беспокоился о моём здоровье. Мне тогда удалили зуб, после чего открылось сильное зубное кровотечение - меня на «скорой» увезли в больницу, потом пришлось ещё целую неделю пролежать дома. И вдруг ко мне (а жила я тогда с родителями в Нефтяниках) приезжает мой ученик Вова Боданов, это было в пятом классе. Один через весь город он приехал меня проведать. И потом, когда моя мама провожала его до остановки, то по дороге он говорил ей: «Скажите врачам, чтобы Нине Сергеевне влили столько крови, сколько она потеряла. Только обязательно скажите». Разве такое забудешь? Вова был приёмным ребёнком в семье, мальчик с очень сложным характером, неспокойный, учился с трудом. Но вот такое внимание и человечность мог проявить.

   В этот же период, когда я неделю отсутствовала, меня на уроках математики заменяла Вера Пантелеевна, учитель труда (математикой она увлекалась и любила этот предмет). Потом она мне рассказала, что когда пыталась объяснить моим ученикам решение какой-то задачи, то один из них, Саша Солонин, стал кричать: «Неправильно! Нина Сергеевна объясняла нам по-другому!» Сашу я тоже хорошо помню, он ушёл от нас в шестом классе.

   В старших классах мои дети повзрослели. И в такой же ситуации - когда я отсутствовала - всё уже было совершенно по-другому. Это был десятый класс. Мои родители попали в больницу. Они лежали в третьей медсанчасти, в разных отделениях, папа умирал, мама была в тяжёлом состоянии. Мне пришлось пропускать уроки, а заменить меня было некому, так как одна из наших учительниц математики была тяжело больна. Иван Михеевич меня отпустил и поручил другим свободным учителям любых предметов просто присутствовать во время уроков математики, следить, чтобы дисциплина соблюдалась. А я своим ребятам оставила записку: «Пожалуйста, сделайте так, чтобы ни один урок математики не пропал». И мои уроки вёл ... мой ученик Толя Рябышев! Он ходил в соседний класс к Александру Павловичу Петерсу, фиксировал его объяснение новой темы, потом приходил и пересказывал всё своим одноклассникам. Потом одна из учительниц, Овсянникова Валентина Николаевна, с удивлением говорила мне: «Никогда я такого не видела. Не знаю, зачем мы там присутствовали. С дисциплиной был полный порядок».

   Мой папа тогда всё-таки умер, это случилось в ноябре 1969-го года и стало для меня страшной трагедией. На его похороны пришёл весь мой девятый «Б». Мои дети разделили со мной моё горе...

   В мае 1970-го года для моего десятого «Б» прозвенел последний звонок. По традиции (а в мае и сентябре каждого года мы обязательно всем классом выезжали на природу) мы поехали за город. Как правило, нас всегда сопровождал кто-то из родителей, обычно кто-то из мужчин - отцы Паши Беляева, Леши Гусева, Томы Суриной, Валеры Кучеренко. А в этот раз мои дети стали просить: «Нина Сергеевна, можно без родителей?» И я с ними поехала одна. На память осталось много фотографий с этой поездки.

   ... Как я переживала, когда мои дети сдавали вступительные экзамены! Весь июль я занималась с теми, кому нужно было сдавать математику. Мы собирались в школе три раза в неделю, решали задачи повышенной сложности, прорабатывали наиболее трудные темы. Я ведь выпускала свой 10-й «Б» не только как классный руководитель, но и как учитель математики. По сути, их оценки на вступительных экзаменах были и моими оценками - они показывали, на каком уровне я преподаю свой предмет. Я с нетерпением ждала звонков от моих учеников, с большим волнением подходила к телефону. И не было большей радости для меня в те дни услышать гордое сообщение: «Нина Сергеевна, у меня пятёрка!» Мои дети меня не подвели - все, кто сдавал математику, получили оценки «отлично» и хорошо». Без всяких связей и репетиторов ребята поступали в лучшие вузы Омска и других городов, в том числе и столичные. Из 36 человек в высшие учебные заведения поступили 27. Безусловно, это очень высокий показатель общего уровня преподавания в нашей, 69-й школе».

 

Окончание школы - не повод для расставания


    «Прошёл выпускной вечер, вручены аттестаты, но наши встречи продолжались. Мой день рождения, рождение моей дочери, свадьбы любимых учеников, первые юбилеи - все важные события мы отмечали вместе. 1 сентября 1985-го года (день 25-летия с того дня, как мои ученики впервые переступили порог нашей школы) мы пришли на линейку. Собрались три поколения: выпускники десятого «Б» класса (1970 г.), их родители и их дети. Эту незабываемую встречу мы помним всю оставшуюся жизнь. Так и прошли мы вместе по жизни (вот уже 48 лет). И сегодня я могу сказать, что моя учительская судьба удалась. У меня замечательные дети (именно дети), которые всегда помогут и поддержат. К сожалению, наша уникальная семья потеряла Костю Баранова, Виталия Божко, Сергея Маслова, Васю Перекрёстова, Сергея Ситникова. Пока мы живы, память будет бережно хранить их имена.
.. .В 1982 году меня пригласили на работу в Омский областной институт усовершенствования учителей, на должность заместителя директора по учебной работе. Это была инициатива заведующего облоно, талантливого руководителя, требовательного к себе и другим, Азарова Александра Ивановича. В ответ на мои сомнения: «Справлюсь ли?» он твёрдо сказал «Не справишься - выгоним!». И я решила: «Надо идти». И всё время работы в институте старалась оправдать доверие этого замечательного человека, никогда не предававшего свои идеалы и взгляды.

    В течение семи лет не могла расстаться со своей 69-й школой - по совместительству продолжала преподавать математику в старших математических классах. А в институте (который впоследствии назывался институтом повышения квалификации работников образования, в настоящее время - это институт развития образования Омской области) проработала двадцать два года, с 1982-го по 1998-й проректором, с 1999-го по 2004-й заведующей учебной частью.

    10 декабря 2004 года был последний день моей трудовой деятельности. По состоянию здоровья я просто не могла больше продолжать работать. Откровенно говоря, была и ещё одна причина моего ухода. В связи со сменой руководства в нашем институте стали происходить не совсем понятные для меня перемены: перестраивалась вся структура, было разрушено несколько кафедр, уходили многие грамотные и очень толковые люди. Я ощущала некий внутренний протест всем этим негативным тенденциям, хотя лично ко мне новый ректор относился хорошо. Когда я подавала заявление, то сразу сказала, что хочу уйти тихо и незаметно, лишнее волнение мне ни к чему. Но так случилось, что именно 10 декабря 2004-го года мой класс объявил общий сбор по поводу приезда Толи Рябышева в Омск. Во все важные этапы моей жизни со мной был мой десятый «Б», и на заслуженный отдых меня провожали тоже они. Благодаря им даже уход на пенсию превратился для меня в праздник».

 

Награды


    В этой книге много рассказывается о человеческих качествах учителя Нины Сергеевны Самохваловой. А о том, какой она специалист и на каком уровне преподавала предмет - математику, говорят её награды: многочисленные грамоты и благодарности, а также победы её учеников на олимпиадах по математике. В 1968 году молодой педагог получает грамоту Министерства образования Российской Федерации, в 1975-м её награждают знаком «Отличник народного просвещения», в 1978-м - Орденом Трудового Красного Знамени. В 1989 году проректору института повышения квалификации работников образования Н.С.Самохваловой присвоено высокое звание Заслуженный учитель школы Российской Федерации. Особо она дорожит тем, что вопрос о присвоении этого звания решался не где-то сверху, а коллективом института.
 

Легко ли быть дочерью учительницы?


    Дочь Нины Сергеевны Лена на этот вопрос даёт однозначный ответ: «Нелегко».
    ... Родилась Лена 22 декабря 1970-го года. «Я очень хотела встретить Новый год до¬ма, но меня не выписали, - вспоминает Нина Сергеевна. - И вот вечером 31 декабря я нахожусь в роддоме по улице Крупской, сижу в палате расстроенная, чуть не плачу. А часов в десять вечера раздаётся ор под окнами - поздравлять меня пришёл мой десятый «Б»! Рассказали, что будут встречать новый год все вместе в частном доме у бабушки Ларисы Моисеевой, а мне принесли маленькую ёлочку с игрушками. Сразу настроение поднялось и возникло ощущение праздника. На следующий день меня выписали, муж приехал и увёз меня домой. Мои ребята этого не знали и 1 января днём, часа в три, опять пришли под окна роддома и стали звать меня. Весь медперсонал «на уши поставили», пока выясняли, где их учительница. После этого многие поехали ко мне в Нефтяники: Тома Сурина, Вася Василевич, Лариса Моисеева, Люда Русакова, Люда Фоменко и другие, человек десять, наверное. Так что мою Лену они увидели первыми. Правда, тогда у неё не было имени, и они стали предлагать разные варианты: Декабрина, Снежана, ещё какие-то «модные» имена.

    Через некоторое время я переехала на площадку «А», в квартиру на Иртышской на¬бережной. Мои бывшие ученицы часто прибегали ко мне, дарили Лене разные игрушки. Не забывали меня и родители моих учеников. Мама Тамары Суриной, Мария Ивановна, как-то раз приносит свежие пирожки и булочки и говорит: «Нина Сергеевна, вам же хочется чего-то вкусненького, а заниматься выпечкой, понятно, что некогда». Папа Тамары тоже проявил заботу о моей дочери. Однажды открываю дверь, а на пороге стоит Николай Андреевич со свёртком в руках: «Нина Сергеевна, у нас на заводе продавали детские беличьи шубки. Я вспомнил про вашу Леночку и купил». В начале 70-х такие вещи купить было сложно, они практически не появлялись на прилавках магазинов, а распределялись среди работников крупных предприятий. Разве можно забыть такое доброе, трогательное отношение?! По большому счёту, отношения, которые между нами сложились, можно назвать родственными». «Кстати, я хорошо помню эту шубку, серую с белыми пятнышками, пушистую, - вступает в разговор Лена. - Я её долго носила, а потом, когда она мне уже стала тесной, то мама обрезала рукава и получилась тёплая жилетка.

   Остались в памяти и некоторые моменты из детства, например, как со мной нянчились Тома Сурина, Люда Русакова и Лена Фидельман, мне тогда было годика три, им соответственно лет по 20. Позже Люда уехала в Одессу, у Лены появились свои дети, а вот с Тамарой Суриной мы продолжали общаться, пока жили на площадке «А». Тамара - единственная из маминого класса, кого я называю по имени и на «ты», она для меня как стар¬шая сестра. В последнее время тесное общение поддерживаем со Светланой Николаевной Гончаровой (Подгорной), особенно любим вместе «ездить на шашлыки» на нашу дачу ...

 

... А почему же всё-таки нелегко быть дочерью учительницы?


    «Хотя у меня фамилия Юрьева, в школе меня все знали как дочь Самохваловой Нины Сергеевны, одного из руководителей школы. И мама считала, что я должна соответствовать этому понятию - дочь учителя. С самого первого класса у меня было внутреннее ощущение повышенной ответственности. На всю жизнь у меня в памяти осталась одна история, которая случилась со мной во втором классе. Возле раздевалки ко мне подошли десятиклассники, и один из них сказал: «Ленка, пойдём поцелуемся!» В ответ я обозвала его козлом и дураком. Кто-то из учителей услышал это, не преминув рассказать и моей маме. А я была отличницей, моя фотография висела на «Доске почёта». Так вот после этой истории завуч Нина Сергеевна взяла меня за руку, подвела к «Доске почёта» и на моих глазах сняла оттуда мою фотографию.

   Мама постоянно внушала мне мысли о достойном поведении, соответствующем моему статусу - «дочери заместителя директора школы». Видимо, на подсознательном уровне у меня сформировался своего рода протест, и в старших классах я часто опаздывала на уроки, забегала в учебный класс в тот момент, когда звенел звонок. Мама могла минут через пять после начала урока заглянуть в класс и при всех спросить у учительницы: «Юрьева сегодня опять опоздала?»... За годы обучения в школе в моём характере выработалась не просто ответственность за всё, что я делаю, а какая-то гиперответственность, а это качество, на мой взгляд, нельзя считать плюсом. У меня есть склонность всё идеализировать: любая работа должна быть выполнена или идеально, или не выполнена никак. Золотой середины не бывает. Но ведь идеального в природе не существует - нет предела совершенству. По большому счёту, моя гиперответственность только осложняет мне жизнь. Моя карьера - это какие-то «американские горки»: то взлёт, то падение».

   ... В 1988 году Лена окончила школу, в 1993 г. - Омский государственный педагогический институт им. A.M. Горького, факультет математики, информатики и вычислительной техники, в 1994 г. - факультет переподготовки кадров Омского государственного университета по специальности «психология». Вернулась в родную 69-ю школу и стала преподавать математику в десятых классах. С учениками ей сразу удалось найти общий язык (пригодились знания по психологии), на выпускном вечере они даже посвятили молодой учительнице Елене Георгиевне песню (по мотивам популярного в то время хита Е. Амирамова «Молодая»). Но, проработав чуть более года учителем, она решает попробовать себя в другом качестве. Остаётся в школе, только в должности психолога-профконсультанта, и идёт работать секретарём-референтом в филиал столичной фирмы. Через некоторое время, после деловой встречи с руководителем кадровой службы Сибирского региона (г. Новосибирск), Лену назначают помощником директора Омского филиала по работе с персоналом, из школы она уходит. А через некоторое время опять вдруг решает сменить сферу своей деятельности. Поступает в аспирантуру (все вступительные экзамены сдаёт на «отлично») и идёт работать преподавателем в Омский торгово-экономический колледж. Научным руководителем Елены становится кандидат педагогических наук, профессор кафедры управления образованием ОмГПУ Иван Михеевич Чередов.

     «В колледж меня взяли преподавателем менеджмента, учитывая мой стаж работы в крупной торговой фирме. Нагрузка в первый год работы и учебы в аспирантуре была высокой - 1400 часов в год (две ставки)! Помню, как трудно было готовиться к лекциям. Перерабатывала массу литературы, часами разбиралась с понятийным аппаратом, отбирала содержание, продумывала методическое оформление ... до четырех, пяти часов утра!».

  Однако бессонные ночи не прошли даром. Через пять лет, во время прохождения аттестации, Лене присваивают высшую квалификационную категорию по должности «преподаватель». Посетив открытое занятие Елены Георгиевны (четыре лекционных часа), директор колледжа Галина Дмитриевна Зуйкова, пожала ей руку, отметив ее значительный профессиональный рост. «Получить признание у такого сильного, грамотного, требова¬тельного руководителя, как Галина Дмитриевна - для меня очень почётно и важно» - говорит Елена.

  Если в колледже у неё наблюдался рост и подъём, то написание диссертации затормозилось по разным причинам, носящим как объективный, так и субъективный характер. За год до предполагаемой защиты Иван Михеевич умер. Лена осталась без научного руководителя. В итоге аспирантуру она окончила, а диссертация так и осталась незавершённой. «Через год меня «взяла под свое крыло» ученица И.М. Чередова Людмила Андреевна Шипилина, доктор педагогических наук, профессор кафедры профессиональной педагогики, психологии и управления ОмГПУ. Тема диссертации претерпела изменения и разработку исследовательского проекта необходимо было начинать с нуля». Опять - напряжённый график, горы литературы, компьютер и бессонные ночи ....

   Возвращаясь к тому вопросу, с которого начался наш разговор, Лена вздыхает: «Быть дочерью учительницы нелегко, но я счастлива, что у меня такая мама! Я всегда ощущаю ее поддержку, может быть, иногда чрезмерную. Просто она продолжает относиться ко мне как к ребенку. Так же, как и своих учеников любимого десятого «Б», которым уже давно за пятьдесят, до сих пор считает детьми. Когда они собираются все вместе, то и впрямь ведут себя как школьники. Вспоминается, как в 1985 году они отмечали 15-летие окончания школы. Первого сентября пришли на линейку, а после неё поехали за город. Взрослые дяди и тёти (им тогда было за тридцать) не просто посидели и поговорили на отвлечённые темы, а стали с азартом играть в чехарду и «третий лишний»! Мне, 14-летней девчонке, всё это казалось весьма странным, до сих пор помню своё удивление. Отношения каждого из них к моей маме и друг другу - искренние и очень трогательные ...».

 

Шестое августа - праздничный день календаря


    В первый раз Нина Сергеевна пригласила своих учеников на день рождения, когда они были пятиклассниками, а ей исполнилось двадцать восемь лет. «Мы посидели, попили чай с тортиком. Вот уже и время ближе к вечеру, стали собираться гости, взрослые люди, а мои ученики всё не уходят. В результате взрослые посидели и разошлись, а дети остались, - смеётся Нина Сергеевна. - С тех пор для своих учеников я определила другой день - в течение многих лет они приходили поздравлять меня седьмого августа. А несколько лет назад мы вернули шестое число. И день рождения я теперь отмечаю только с мужем, дочерью, зятем, сестрой и своими учениками».

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: