+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Чеканова Анастасия Фёдоровна

30.01.2013



 

Некоторые      автобиографические     записи      

 
     Я родилась в Рязанской губернии в 1906 году.  Вскоре после моего рождения  за революционную деятельность наш отец – Чеканов Федор Борисович был заключен в Рязанскую тюрьму, а затем сослан в  Сибирь под надзор полиции в Покровскую волость (ныне Волчихинский район  Алтайского  края).
      У забитой нуждой и горем матери нас осталось шесть голодных ртов:  два  сына – Игнатий и Семен и четыре дочери – Анна, Пелагея, Дуня и Анастасия.  От зари до зари, за 12 – 15 коп  мать трудилась на поденщине.  Дети же шестилетние становились няньками  младших, а чуть постарше выполняли более ответственные дела. Иногда мать, возвратясь с работы, не обнаруживала дома ни няньки, ни ляльки. В отчаянии металась она, разыскивая детей. В розыски включались и соседи. На лугах находили детей, опухшими от укусов комаров, и уже неспособных издавать звуки. 
      Картина моего раннего детства такова:     Сердобольные соседи приносили иногда нам кринку молока или простокваши.  В эту простоквашу наливали столько же воды. И все, кто мог самостоятельно добраться  к  столу,  вооружались деревянными ложками и начинали  «разговляться».
      Я же, заметив оживление за столом, поспешно ползла,  протягивала ручонки, взывала к старшим. Но пока кто-нибудь удосуживался пристроить меня к столу,  там уже было пусто. А уже на моей памяти запечатлелся такой случай:  На 5 женских голов у нас имелась одна байковая шаленка, а остальные – самотканые.  Однажды я попыталась завладеть этой шаленкой.  Второпях метнулась за ней на полати, да и сорвалась.  За эту попытку чуть не поплатилась жизнью.  След же через весь затылок остался на всю жизнь. 
      Все три сестры, старше меня, остались неграмотными.  Не в чем было ходить в школу, да и надо было прясть. Меня же собирали в школу в кое-каком тряпье. В таком одеянии, пока бывало,  доберешься до школы, не чувствуешь ни  рук, ни ног. В результате глубокой, систематической простуды в течение десятка лет я перенесла болезнь, следы которой остались тоже на всю жизнь. 
      Первые несколько лет в Сибири наша семья жила в бане.  Избу построили уже перед войной – 1914 – 1917 г.г. Помню,  как мама парилась в печи.  Загребет, бывало, жар в уголок, постелет соломки, попросит закрыть печь заслонкой, поддаст 
пару и попарится.  Разумеется, вылезет из печи вся окутанная золой. Плеснет на себя кружку воды и перекрестится: «Слава богу – попарилась!»
Чеканов Игнатий Фёдорович (в центре) с бойцами партизанского отряда.
      На войну 1914-1917 гг. забирали обоих братьев. По возвращении с войны старший брат - Игнатий Федорович активно участвовал в организации Советов  в своем селе и в районе. 
     В период Колчаковщины наша семья снова подвергалась жестоким репрессиям.  Теперь уже за брата Чеканова Игнатия Федоровича, ставшего  одним из организаторов и руководителей  партизанского движения в Западной Сибири. Ни на один день не оставляли нашу семью в покое палачи всяких мастей.  Как голодные шакалы рыскали они в поисках жертвы. Секли плетями отца, жену брата, требуя сказать: « Где скрывается брат?»  Бывали случаи, когда под градом пуль брат вырывался из рук палачей. И тогда мы все замирали от страха. 
      Постоянное нервное напряжение и страх не проходили и в период открытой борьбы с колчаковцами.  Особенно напряженным и острым был бой под Солоновкой.             
      Нашим многострадальным родителям не пришлось пожить в покое. В январе 1921 г. трагически оборвалась жизнь отца, а через два года умерла и мать. После смерти матери  брат  -  Игнатий Федорович  увез меня в Барнаул и помог начать учиться. 
       
Чеканова Анастасия Фёдоровна

В 1924 году по ходатайству Горкома комсомола я была принята условно на 1-й курс  Барнаульского педагогического техникума.  С трехклассным образованием, после семилетнего перерыва в учебе я должна была за один семестр подготовиться и сдать экзамены за 7- летку. Я сидела над книгами до изнеможения. Поставленную задачу выполнила, условность была снята, и я наравне со всеми продолжала учиться. Жила в общежитии.
       
Герасимов Виталий Николаевич

На третьем курсе  я вышла замуж за выпускника  нашего техникума – Герасимова Виталия Николаевича. Муж работал учителем в районе, а я продолжала учиться в техникуме и жить в общежитии.  В 1928 году,  накануне  выпуска  из техникума, у меня родился ребенок – дочь Лида.     
        С 1928 г. по 1930 г. мы с мужем жили вместе и работали в районе.  Роль учителя на селе в те годы была очень трудной.  Прямо из школы мы шли на участки для проведения государственных мероприятий при активном сопротивлении кулачества.  В окна и из-за угла в нас пускали камни.  На всяких  заседаниях, собраниях приходилось задерживаться до 2-х часов ночи.  Уделить внимание своему ребенку мы не имели возможности.  В этот период, в отсутствие нас наш ребенок дважды страшно обваривался.  Первый раз девочка нырнула головой в таз с кипятком. Второй раз на ножки ей свалилась кастрюля с кипящим супом. При перевязках, от вида сваренных ножек и крика ребенка я теряла сознание.  

Анастасия Фёдоровна с мужем и детьми: Таней (стоит) и Борисом


       Как только ребенку стало немного лучше, мы с мужем решили продолжить учебу.  Заочного обучения тогда не было. В 1930 г. мы поступили в Ферганский пединститут. Я на физико-математический факультет, а муж  - на химико-биологический.  Для семейных студентов жилья не было.  Мужа определили в мужское общежитие,  а меня с ребенком – в женское.  Это был зал женского рабфака:  помещение с цементным полом, без всякого приспособления для обогревания.  Зимой температура в этом помещении была такая, что вода в стакане за ночь покрывалась тонким слоем льда. 
     Среди  24-х  одиночек я одна была с ребенком. Часто мне с ребенком приходилось коротать  ночь у подъезда. Утром уносила ребенка в ясли, а на вечерние за
нятия либо брала с собой, либо оставляла одну в общежитии. Возвратясь с занятий, я  находила девочку, забившуюся где-нибудь в уголке, с опухшими от слез глазками.
      Самым же страшным бедствием был,  разразившийся в этот период, голод.  Нам – студентам выдавали на сутки 300 г какого-то месива из хлопкового жмыха и больше ничего. Неорганизованное население и того не имело. Люди умирали от голода  как мухи.  Кроме того, начал свирепствовать тиф. Такого испытания не вынесла и наша Лидочка. Перед смертью она попросила  кусочек хлебца и молочка. Но увы! Удовлетворить ее  последнюю просьбу я не могла. 
Смерть ребенка при таких обстоятельствах  -  самая глубокая рана в моем сердце.
Бедная моя дочурка! За 2 года и 9 месяцев своей жизни она перенесла столько страданий, что  не под силу  бы перенести  и человеку, прожившему долгий век. 
     За время учебы в Ферганском пединституте  мы – студенты не имели ни вы-ходных, ни каникул. Трудились на хлопковых полях с момента очистки поля от кустарника до  раскрытия несозревших коробочек.  Все делалось вручную.  Так при очистке поля от кустарника  мы сдирали кожу на ладонях до мяса.  До окончания института оставалось 5-ть месяцев, когда у меня родилась вторая дочка – Танечка.  Без няньки, без бабки, без надежного крова над головой, я  оканчивала институт опять с ребенком. 
1936 г.  Анастасия с сёстрами (в цетре), слева Прасковья, справа Анна с дочерью Таней
      В июле 1934 г. в один день с мужем мы защитили  дипломные работы  и выехали в свой Алтайский край. Казалось, что теперь все трудности  позади. Начнем жить и трудиться вместе. В 1936 году в Горно-Алтайске родился сын Борис.  Но и тут нас преследовало несчастье. В 1936 году муж заболел радикулитом в тяжелой форме.  В 1940 г. его привезли с курорта досрочно как безнадежного.  Сопровождающий с курорта и шофер занесли его на носилках как корягу.  И в таком состоянии он пролежал 6-ть месяцев. Горно-Алтайский  Облздравотдел отправил его в Томский физиотерапевтический институт. И там он получил облегчение. Еще с болями в пояснице и коленном суставе, согнувшись, с палочкой  он вышел на работу в декабре 1940 г.
 1950 г.   Сестра Евдокия с сыновьями Николаем, Виктором, Степаном

        Но вот началась война. В сентябре 1941 г. мужа призвали в армию, а в марте 1942 года он  погиб в боях под Старо Руссой.  Я осталась  с двумя детьми одна. Работала в Алтайском  сельхозтехникуме. В 1942 году заболела туберкулезом легких, а через некоторое время обнаружилась бронхопневмония  туберкулезного происхождения у обоих детей.  Нечеловеческие усилия потребовались от меня,  чтобы вырвать из рук смерти  себя и детей. 
     Нужно было усиленное питание для всей семьи. А цены на продукты подня-лись  так, что с моей зарплатой  и подступиться ни к чему нельзя.  На 6-ть месяцев я уже была переведена на инвалидность. Превозмогая слабость,  я брала лопату, копала землю, выращивала картофель и овощи. Ели и собачину.  При заготовке дров попадала в такую ситуацию, что смерть казалась  желанным исходом. Спасена была чудом. 
     Пережитое мною до войны и во время войны оправдывалось целью и надеждой на лучшее будущее. Война оборвала надежду, отняла у меня мужа, отца моих детей - прекрасной души человека, и обрекла на еще большие страдания. 
      В 1946 году я с детьми переехала в лесостепную местность  завучем Краевой школы пчеловодов.  И тут не повезло – не было хлеба. Питались в основном картошкой. С учета по туберкулезу я была снята  только в 1948 году. 
     Я переехала на работу в Болотинскую железнодорожную школу №21. В ожидании сносных квартирных условий  мы целую зиму ютились  три семьи – 9 человек в одной избенке.  Эта избенка представляла собой худое решето.  Круглосуточно топилась чугунная печка.  При малейшем движении половиц  труба сваливалась и сажа окутывала обитателей  этого жилища.  И только весной нам дали комнату площадью в 10 кв. м, на подселение
      В железнодорожной школе № 79 на ст. Московка я начала работать преподавателем математики старших классов с 1951 года. И тоже первую зиму прожили при школе в одной квартире с семьей завхоза. А весной 1952 года мою семью переселили в одну комнату  10 кв. м на подселение к учителю школы - Коневой Е.П.  Обещали при первой возможности предоставить, соответствующую моей семье, квартиру. И в этой комнатке я прожила 10 лет.  Возможность предоставления мне благоустроенной квартиры появилась только, когда в разрешение этого вопроса вмешался Горком партии. 
      В феврале 1962 года я получила ордер на 2-х комнатную квартиру на семью из трех человек.  На семью, которая обеспечила бы мне покой в старости и уход в случае необходимости.   

       25. Х1 – 1982 г.                                                А. Чеканова





           PS.  Анастасия Федоровна Чеканова умерла 29 декабря 1991 г. 
                  Еще при ее жизни летом 1991 г. умер от сердечной недостаточности 
                  сын – Борис Витальевич

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: