+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

595 0

Евстигнеева Людмила Сергеевна

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ПЕДАГОГ 

31.01.2013




Победа!!!

 
 
1945 г. Второй курс строительного техникума.
Моряк – классный руководитель
    
    И она пришла. Утром 9 мая мы ее с ликование встретили. Просыпаемся от криков мамы, соседей, от музыки по радио, мама заходит в комнату, на глазах слёзы, а она кричит: «Вставайте скорее, война кончилась!». Не помню, как оде-лись, умылись и, не завтракая, скорее в техникум. Что там и на улицах творилось не описать! Все смеются, целуются, плачут! Мы не плачем, тогда ещё не о чем было плакать: вся жизнь впереди и, конечно, счастливая, мирная, сытая. Какие тут занятия!  Что там творилось не описать, носятся по аудиториям, кто-то кого-то куда-то зовёт, все бегом на вокзал! Встречать фронтовиков! Мы с Томой уже в новых платьях, хохочем, взрослые ревут, все обнимаются. Идут санитарные, то-варные поезда с фронтовиками, пассажирские с ранеными. Вагоны усыпаны цве-тами, ведь идут с запада, не мы им, а они нам кидают цветы. Все друг друга об-нимают, целуются, суют в руки адреса, открытки, даже какие-то трофеи, оркестры играют марши. Мне солдатик подарил нейлоновые (мы тогда и слова-то такого не знали) белые перчатки и свой адрес, помню имя Иван, едет в Иркутск. Мы потом немного с ним переписывались. На фото такой смешной, курносый,  в веснушках. К вечеру на вокзале оркестр, мы уже успели нарядиться, женщины пожилые пла-чут, кричат нам: девчонки, красавицы, женихи едут, дай вам бог счастья! Марш «Прощание славянки» не замолкает. На другой день снова на вокзале, ехали фронтовики, очень точно это показано в фильме «Белорусский вокзал», праздник со слезами на глазах. Выжили! Фронтовики ехали каждый день, но мы тогда ещё не знали, что не в Иркутск, не в Красноярск они едут. Они едут снова на войну, уже с японцами воевать, так хотела наша союзница Америка. Но там быстро (к сентябрю) всё закончилось.
    Теперь заживем! Наедимся, наконец. Всё впереди, мы молодые, здоровые, пожилые люди смотрят на нас: какие вы красивые! Конечно, молодость, радость – красота.
    Закончилась и наша учёба в строительном техникуме. Тамара ещё осенью немного на III курсе поучилась, а я сразу в райком комсомола и на лето в пионер-ский лагерь «Карьер», а осенью в школу № 8 старшей пионервожатой. Учителей не хватало, мне ещё дали классное руководство в 5 классе. Мне 19 лет, что лепе-тала на родительских собраниях, не помню, какой из меня учитель… В десятом классе учились восемнадцати летние (тогда в школу шли с 8 лет) девочки и маль-чики, там стал за мной ухаживать Валька Шестаков, всё провожал меня домой. Потом он стал работать на телевидении, а позже его сын на радио диктором. Там же в пятом классе училась Валя Сокур, дочка начальника цеха, где я работала в войну. Он пришёл с фронта без руки, но и одной рукой нам поддавал, если брак давали, мы ещё дети были, но не обижались: фронтовик! Это для нас было святое, очень уважали и жалели фронтовиков. Он ни разу не был у меня на собрании в школе.
     Захотелось мне вспомнить тех, с кем учились и дружили в техникуме в 43 – 45 годах. Связь как-то оборвалась, все пошли каждый своей дорогой. Но кое с кем судьба свела нас и потом. Удивительно то, что из девчат тоже некоторые после строительного подались в пединститут. Я уже писала о Вере Черниковой, заметная девочка была тем, что одевалась богато (по тем временам), жила в своём красивом доме. И так уж вышло, доживать мы с ней стали в одном доме с 1967 года (где сейчас живу, где живет ее сын, внучка), а Веры уже нет лет двадцать. Она вышла замуж за своего двоюродного брата без любви, а он ее очень любил. Брак распался, Андрей запил, Вера стала болеть. Родился Женька, мальчишка злой, из-балованный, она его обманом забрала из армии, женила по своему вкусу, родился внук, когда ему было четыре года он умер от лейкемии, а Веры уже не было на свете. Потом родилась девочка (внучка) сейчас ей 17 лет, очень порядочная де-вочка. Смерть Веры на совести сына, он её уже парализованную очень обижал, пожаловаться никому не могла, у нее отнялась речь, выходила на улицу и горько плакала, говорят, поколотил её и она умерла. Такая горькая судьба.
    Училась с нами Роза Плеханова, красивая девочка с миндалевидными гла-зами, кудрявая толстушка, около нее хвост вздыхателей, но любовь её на всю жизнь Лёва Кайзер, но судьба их не соединила. Роза была не раз замужем, третий муж Володя Завьялов – замечательный человек, преданный Розе на всю жизнь. Она, как и Вера Черникова, после техникума закончила геофак, но в школе не стала работать, сбежала через неделю, потом мне всё удивлялась: какое адское терпение нужно иметь, чтоб учить этих «остолопов»? Работала всю жизнь прора-бом на стройках. Через пятнадцать лет мы с ней случайно встретились, разгово-рились, оказалась она живет напротив нас, на ул. Лобкова, «наши окна друг на друга смотрят вечером и днем… (слова из песни). Телефонов не было и мы, когда надо встретиться днем в форточку вывешивали белый платок, а поздно вечером мигали лампочкой. В 1962 году взяла её и Володю с собой на курорт в Тотьму. У Розы не было детей и она хотела подлечиться, но… увы. Жили мы там весело, беспечно. Фаина (глав врач) нас опекала, мы дружили не один год. И потом с За-вьяловыми дружила, пока они не уехали жить в Сочи. Из дома малютки они взяли двоих деток трёх и четырёх лет, мальчика и девочку, и чтобы они не узнали в бу-дущем, что приёмные, Завьяловы продали (вернее обменяли) двухкомнатную квартиру на Набережной (опять мы оказались рядом) на Тихореченск, потом на Сочи. Дети выросли, «добрые» люди тайну открыли. Светка оказалась неблаго-дарной, а Вовка - младший, добряк, но лодырь. Роза с Володей всё звали меня в гости, они построили двухэтажный дом на берегу, но… я не насмелилась. Роза часто прилетала в Омск, всегда бывала у меня, ночевала не раз, посылала фрукты. И вдруг, почему вдруг? 
1997 г. Роза и Володя 
    Никогда, ничем не болела, два года назад (2002г.) умерла. Я была в шоке. Прилетал Володя, был у меня, рассказал о своем горе, живёт один в своем гро-мадном доме, сын рядом с семьёй в своей квартире. Светка в Твери, работает в интернате.
    Была у нас в группе Раичка Букс. Евреичка, умница, хохотушка, толстушка, ямочки на щеках. Удивительно, но голод нас не подкосил, многие из нас были «в теле», с ядовитым румянцем, не успели засохнуть. Когда-то Рая жила в Румынии, часть её отошла перед войной к Молдавии. Рая, как и все евреи, училась отлично, была очень общительной, комсоргом в группе, нас с Томой втащила в комсомол, спасибо ей: это нам здорово помогло потом.
Однажды утром появился на пороге наш фронтовик. Лучше бы не появлял-ся. Мама не выразила радости, а мы даже испугались. Год жизни он нам отравил: пил, дрался, работать не хотел, пошел в техникум забрал наши документы, мол идут работать, так и дома заявил, тогда на фронтовиков молились, хотя среди них тоже были сволочи. Пришел на всё готовое, но если к нам с Томой придут ребята, он гонит, орёт: «Не садитесь на мой диван» и т.д. А ребята курсанты военного училища, боялись с ним связываться – фронтовик, орденоносец (они все были ор-деноносцы…). Могут из училища уволить. По подъездам тогда не было модно встречаться, и однажды, когда он пьяный избил маму, опрокинул на нее мотоцикл (в коридоре), а я лежала с температурой под сорок градусов с малярией, Тамара его вытолкала с лестнице с пожеланием: «Катись колбаской по Малой Спасской». И зажили мы просто отлично. Он приходил и канючил под дверью: «Это я, папа». Мы даже не откликались. Мама первое время тосковала, плакала, ей было-то всего сорок пять лет. Он на колени перед ней вставал, но она не простила. Дальше мы зажили так, что время было, пожалуй, самое счастливое. Учеба! Работа! Школа! Лагерь «Карьер»!!    
 
На лестнице  в клубе им. Лобкова

    Часто вспоминаю эти слова Давида Самойлова. Отличный был поэт-фронтовик. Как ещё он про себя сказал:
                                             …Я всё на свете понимаю
                                             И больше нужного хромаю…
    Это он вернулся с фронта с Победой, гордый, счастливый. Все мы были то-гда счастливые, но этого не понимали, теперь только дошло…

    Мы выросли, нам уже по 18 -19 лет. Пора замуж, а женихи на фронтах сложили свои головушки, а те, кто уцелели, явились калеками. Только подумать: ты-сячи дней и ночей уничтожалось всё: народ, жильё, скот, целые города, деревни стирались с лица земли! Мы хоть и голодали, но нас не бомбили, мы не теряли кров, ни от кого не бежали. А как рассказывали нам люди, бежали кто в чём, гнали голодный и тощий скот неизвестно куда. У нас в техникуме почти все подружки были эвакуированные, в основном с Украины, рассказывая нам, плакали. А потом возвращались на пепелища, начинали жизнь сызнова. И мучительный ежедневный голод, когда в голову ничего не лезет, кроме мысли о хлебе. А как работали!!! За кусок хлеба сутками, порой до голодного обморока. И вот теперь, моё поколение, состарившееся, больное, брошено своей страной, теперь новое поколение презирает стариков, поколение потребителей, способное брать, не давая ничего взамен. Вот почему ненавижу великовозрастных детей объедающих родителей. Мы работали наравне со взрослыми и умудрились получить высшее образование, работать без отпусков, выходных и учиться, да не кое-как, а чтоб не стыдно было перед родителями, как радовалась наша мама, когда мы получили дипломы, стали лучше жить, везде ездить.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: