+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Бадодин Олег Витальевич

25.08.2014











 

 
 
Не расстрелянный трижды 
 
Он трижды мог погибнуть, причём в самом раннем детстве. Смерть смотрела на ребёнка через прицелы пистолета и пулемёта, из жерла огнемёта. Но всегда будто кто-то свыше не позволял пальцам карателей согнуться в убийственном движении, отводил от мальца смертоносное оружие.
 

«Вот послал Господь родителям сыночка» 

Олег Бадодин не знает своих кровных родителей, даже прежнего имени и настоящего дня рождения. Эта дата указана в свидетельстве как 5 января 1940 года, хотя приёмный отец Виталий Александрович утверждает, что он на два-три года старше, чем записано в документах. По крайней мере, Олег ярко помнит события 1943 года, что, видимо, не характерно для трёхлетнего малыша. Национальность его тоже неведома, но записан русским.

Из киевского детского дома его усыновили супруги Виталий и Зинаида Бадодины. Послевоенные розыски помогли узнать, что родной отец приёмыша, настоящую фамилию которого при усыновлении  утаили в детском приюте, погиб на фронте. Олег помнит ту квартиру и балкон на втором этаже дома на улице Маловасильковской в Киеве, куда вернулся взрослым, лишь много лет спустя. Виталий Александрович был военным финансистом, по ревизионным делам часто уезжал в воинские части, уже разведясь с Зинаидой Кирилловной. Таскать за собой мальчонку усыновитель не мог, оставляя на попечении местных старушек. 

Следует помнить, что Красная армия в годы войны несколько раз сдавала Киев, а потом вновь освобождала столицу Украинской ССР от захватчиков. Во время оккупации Олег остался в квартире с пожилой знакомой новоиспечённого отца. Мальчик заболел, у него подкашивались ноги. Неизвестный недуг ограничивал передвижение ребёнка, хотя до этого катался на трёхколёсном велосипеде. Боль при этом доводила до слёз. А однажды при очередном приступе рёва в квартиру с грохотом ворвался вооружённый немецкий солдат, наведя пистолет на плачущего ребёнка. Быстро среагировала бабка, потянув за рукав вояку и высыпав из чугунка     сваренную картошку в его каску. Видимо, вояка был настолько голоден, что сразу утратил свой воинственный пыл. Подобрев, немец разрядил пистолет и даже дал поиграть с ним ребёнку. Но любознательный Олег тут же курком прищемил палец, после чего залился слезами пуще прежнего. Незваный гость выхватил оружие из рук плаксы, чуть не сломав ему палец, и быстро ретировался.

А второй трагический случай произошёл позже на киевской улице, по которой его вела крёстная Мария Ивановна Грачёва. Бедовый мальчишка не успокоился даже тогда, когда проходил мимо немецкого солдата, вооружённого ранцевым огнемётом. Видимо, такое беспокойное поведение не понравилось завоевателю, поэтому он навёл на прохожих смертоносное оружие. Опекунша упала перед солдатом на колени, умоляя его смилостивиться над нею и ребёнком. Что-то дрогнуло в душе казалось бы безжалостного убийцы, поэтому он опустил ствол, который мог испепелить оккупированных киевлян. До сих пор содрогаясь от этих воспоминаний, Олег Витальевич, вымолвил: «Вот так второй раз Господь спас меня от смерти». 

Когда Мария Ивановна занемогла, она сдала ребёнка в детдом. Олег помнит, как нянечка, тётя Нюра, однажды уберегла своих подопечных от нападения бандитов, пытавшихся чем-то поживиться в приюте. При очередной атаке немецких войск на Киев ребятишек стали эвакуировать, разместив их в вагонах поезда. Но от города эшелон отошёл недалеко, при авианалёте были разбомблены железнодорожные пути. Столпившихся в дверях детей сопровождавшие взрослые выбрасывали под откос, чтобы уберечь от сыпавшихся на состав бомб. Очнувшийся от полёта Олег услышал тревожный голос паровозного гудка и рванул подальше от насыпи. Фашистские штурмовики на самой низкой высоте, чуть ли не касаясь земли, прочёсывали поле, расстреливая из пулемёта обезумевших детей. Казалось, спасавшиеся даже различали в кабине самолёта злорадный оскал фашистского пилота. 

Из пассажиров нескольких вагонов уцелело менее полусотни детей, живым остался и Олег Бадодин. С кровавого места бомбёжки их выводил единственный взрослый. Кем был спаситель, то ли машинистом поезда, то ли сопровождающим, мой собеседник так и не узнал. Он до сих пор корит себя, что не смог отблагодарить героя. Десятки километров без еды и питья прошли они, причём попутно этот человек подхватывал под мышки двух особенно уставших мальцов, посадив на шею третьего. Насилу дотащились обезножившие путники до местечка Иванков Житомирской области, где им предоставили приют в детском доме. После стакана чая спасённые без памятства свалились в сон. 


 
«Я изучил все ноты от и до…» 

Проснувшимся, спасшимся после бомбёжки ребятишкам пришлось испытать такое насилие, от которого они долго не могли оправиться. Местные воспитанники устроили им мордобой, пытаясь доказать, кто здесь хозяева. Не лучше было и отношение воспитателей, так же старавшихся приложить «горячую» руку к провинившимся детдомовцам. Откуда у наставников взялись эти садистские наклонности по отношению к сиротам, пережившим фашистскую оккупацию, детям было не понять. То зверствовали враги, а теперь и свои злобствовали. Было дело, когда Олега «отодрал» офицерским ремнём такой «учитель». Хотя не всё извергам сходило с рук, нескольких сотрудников забрали органы НКВД. Не забывается постоянное чувство голода, болели желудки. Однажды во время таких колик он не успел добежать до туалета на улице, оросив поносом барачный коридор. Дородная смотрительница окунула его в зловонную жижу головой, а потом таким показывала ребёнка всем мальчикам и девочкам. 

Вопреки издевательствам взрослых, мальчик приобрёл в детдоме некоторые навыки, пригодившиеся ему в жизни. Благодаря умелым музыкальным наставникам, Олег научился играть на духовых музыкальных инструментах, вызубрив нотную грамоту. Одному из них, рано ушедшему из жизни, ученики играли «Похоронный марш» при прощании. Художественная самодеятельность затягивала его, он пел в хоре, декламировал стихи. А ещё преуспел в столярном ремесле, собственноручно изготавливал табуретки, тумбочки, столы. Подсобное хозяйство детдома содержалось за счёт детского труда. Формовали кирпич, кто не мог пилить и колоть дрова, складывал их в поленницы, пасли скот. Кроме того, детдомовцы помогали колхозу в прополке посевов и уборке урожая. 

Спали по трое-четверо на одной кровати. Стоило одному ночью встать по надобности, места для сна ему уже не хватало. Приходилось стелить тряпки под кроватью. Воспитанников, страдающих недержанием мочи, по неписаному закону их сверстники лупцевали ремнём, стоило тем «опрудиться». 

Конечно, находились люди, которые и там отличались человечностью. В частности, такой ему помнится директор Мария Рувимовна, еврейка по национальности. О своей первой воспитательнице Ольге Семёновне, которая одновременно при детдоме учила его в начальных трёх классах, Олег вспоминает с теплотой. По всем предметам ему ставила пятёрки. А в четвёртом классе его отправили в деревенскую школу за 8 километров, путь туда пролегал через два мостка. Детям даже не нашлось обуви. По замерзающим осенним лужам им приходилось брести несколько километров, под запретом было нарушение строя. Местные жители соболезновали детдомовцам: «Куда ж вы гоните этих гусят?» Были часты простудные заболевания, к Олегу, из-за худобы получившего кличку Кощей Бессмертный,  «прицепился» головной лишай. Его обрили, долго лечили, возя по профилакториям, пока не затянулись раны, не сошли струпья. 

По излечении воспитанника снова вернули в Иванковский детдом, из которого мальчик раз за разом старался убежать. Олега ловили, удерживали насильно, ведь по законам того времени каждый сирота должен был окончить семилетнюю школу. Бывало, некоторым переросткам приходилось жить  в детдоме до 20 и более лет, чтобы постичь обязательную школьную науку. Даже в армию не призывали. 

Когда Олег Бадогин окончил 7 классов, его перевели в Народичский детдом той же Житомирской области. Воспитательная система там резко отличалась от Иванкова, его директор был отцом родным для воспитанников и не позволял кому бы то ни было обижать сирот. Новичку сразу же выдали две пары обуви, три костюма – рабочий, повседневный и выходной. Можно было нежиться на отдельной кровати. Но учиться дальше он не захотел, вспоминая удары указкой по ушам от географа в прежней школе. Поскромничал, когда руководство предложило обучать воспитанников игре на духовых музыкальных инструментах, которые хранились без пользы. Но блеснул умелой игрой на корнете, сыграв «Киевский вальс», когда в детдом пожаловали гости из местного колхоза. К тому же он постоянно играл утреннюю «Зорю», а вечером трубил отбой. 


 
 « Сегодня в нашей комплексной бригаде…»

Уговорить его учиться не смог даже директор детдома, но порекомендовал попрактиковаться в столярном деле, благо местный мастер был в этом деле докой. Детдомовский столяр помог и дальше развиться таланту Олега. Юноша не ел хлеб даром: ремонтировал мебель, вставлял замки в деревянные двери, а где и грузчиком помогал. На следующий год директор поинтересовался у воспитанника, поедет ли он учиться на каменщика. Олег дал согласие на учёбу в горно-промышленной школе № 62 города Красный Луч Ворошиловградской (ныне Луганской) области. Через 10 месяцев учёбы в марте 1957 года он получил профессию каменщика 4 разряда. Особенностью его мастерства была не кирпичная кладка, а возведение зданий из бутового камня. Приходилось восстанавливать разрушенные войной дома. Но молодой рабочий не терял возможности погостить в Народичах в детском доме. 

Выпускников горнопромышленной школы той поры направили на работу в Боковское стройуправление треста «Антрацитуглежилстрой», поселив в общежитие. Пришлось грузить строительный материал в каменном карьере, крошить его кувалдой на фракции необходимых размеров. Потом Олегу досталось строить каменные жилые дома, школы, больницы. 

- Профессионалу видно, где лицевая сторона камня, как необходимо его укладывать, - делится секретами мастерства Олег Витальевич. – Прочные здания возводили.

Не заладилось у молодых строителей, когда они попали в бригаду коммунистического труда. Руководитель, Герой соцтруда, откровенно издевался над ребятами, сократив до минимума их заработок. Оказалось, деньги молодых уходили на оплату труда мастеров, чтобы те держались на рабочем месте. Недовольные трудяги-новички даже обещали «героя» закопать в траншею, а потом это место забутить камнем. Выделившись из бригады, молодёжь получала достойную плату за труд. Олег Бадодин стал негласным лидером этой команды.   

А по вечерам он переквалифицировался в музыканта, выступая с гармошкой на танцплощадке. Стал незаменимым на именинах и крестинах, свадьбах и других торжествах, вроде проводов в армию. 

Когда Олега перевели в другую бригаду, пригодились его знания столярного дела. Отправили было учиться к местному мастеру, но тот, увидев «ученика» в деле, сказал: «Ступай, ты и без меня всё умеешь». С тех пор стал столярничать Бадодин самостоятельно. 

Жену Веру, работавшую штукатуром, он встретил в 1960 году на той же стройке. У супругов родились две дочери – Тамара и Оксана. Молодого отца долго испытывала призывная комиссия, готовясь послать в разведшколу. Но что-то где-то «не срослось», время было упущено, и в армию его призвали лишь в 1961 году. 

Но ещё до этого молодая семья, вынужденная скитаться по квартирам, переехала в Херсон к дяде жены, который только что получил новую квартиру. Столярные навыки здорово пригодились Олегу, который дяде Мише, приютившему приезжую семью, изготовил мебель – столы, табуретки, этажерку, выстрогал пол. 


 
«Жить бы с матерью и батей…» 

Всё время вернувшийся с фронта приёмный отец пытался найти Олега. Ему сказали, что поиски бесполезны, эвакуированные из Киева детдомовцы погибли при бомбёжке. Надежда Александровна, вторая жена Виталия Бадодина, была сердечной женщиной, чутьё подсказывало ей, что мальчонка жив. Но встречно искал Виталия Александровича и его приёмыш. Отправив в 1961 году запрос в Киевское городское управление милиции, Олег получил ответ, что разыскиваемый им отец проживает в Киеве по ул. Подвысоцкого, д. 10, кв. 51. 

Сразу после ухода от Виталия Александровича сотрудника милиции, сообщившего, что нашёлся его сын Олег, обрадованный отец написал:

«Дорогой мой мальчик Олежек!
… Я заверил представителя милиции, что немедленно напишу тебе,  исполняю свой долг. Прошло примерно16-17 лет после того, как я после демобилизации не нашёл тебя… 
Несмотря на преклонный возраст, я и моя жена работаем и живём неплохо. Ты уже взрослый мальчик; я тебя могу узнать только по родимому пятну, которое на шее с правой стороны.
Приезжай к нам, и можешь быть спокоен за внимание и тёплый приём с нашей стороны». 

Получив встречное письмо, Бадодин-старший узнал, что его сын женат, и посоветовал Олегу встретиться, чтобы обсудить их дальнейшие отношения. Прописка в Киеве была сложной, поэтому бросать Олегу работу в Херсоне не стоило, пока что-то прояснится. К тому же Виталий Александрович был серьёзно болен, ему требовалась онкологическая операция. Хотя во втором письме, посланном через полмесяца, не преминул сообщить: «Моя жена Надежда Александровна – добрая и ласковая женщина, и она будет любить тебя, как родного». Эта переписка сохранена до сих пор.

Около десятка раз приезжал Олег из Херсона к своему отцу, который рассказал правду о первой жене Зинаиде Кирилловне, приходящейся приёмной матерью. Разведясь с Бадодиным-старшим, она сдала Олега в киевский детдом, который потом пришлось искать Виталию Александровичу. Оставшись под старость одинокой, эта женщина выпросила у бывшего мужа  адрес Олега, захотев встретиться с ним. Таких встреч было три, причём в последнюю Зинаида Кирилловна выглядела очень плохо, становилась невменяемой. Тем не менее, обыскала портфель Олега, чтобы он ничего не вынес из её квартиры. Вскоре она ушла из жизни, а её подруги не ответили на письмо приёмного сына. 


 
«Мне судьба - до последней черты»

В это время (1961 год) в Херсоне у хозяина дома, в котором поселились Бадодины-младшие, «треснула» семейная жизнь, и квартиранты вынуждены были переехать в село Кировоградской области. Олег стал руководить бригадой колхозных столяров, которые были намного старше его. Здесь и застигла бригадира повестка в армию. 

Офицер танковых войск на призывном пункте поинтересовался, участвовал ли он в художественной самодеятельности, а когда узнал о музыкальных талантах Бадодина, сразу записал его к себе в часть. Новобранец сначала учился на механика-водителя, но поскольку таковых при выпуске оказался избыток, Олега зачислили в полк наводчиком. Служить довелось на Западной Украине, а потом командиром танка в звании сержанта на Дальнем Востоке. Его уволили в запас 24 ноября 1964 года.

В то время его жена с помощью своей сестры перебралась в город Славянск Донецкой области, где получила комнату в бараке. Армейская профессия демобилизованного механика-водителя помогла переквалифицироваться на «гражданке» в шофёра, пройдя специальные курсы. Олег Бадодин успел «порулить» в городской службе зелёного строительства, поработать шофёром в потребительской кооперации, на железной дороге.

Несмотря на двоих детей, семья у него распалась, и Олег Витальевич в 1974 году выбрал сверхсрочную службу в Советской армии. Вместе со знакомыми житель Украины отправился «покорять» Сибирь. Там он узнал, что вслед за Надеждой Александровной, своей второй женой, умер и Виталий Александрович Бадодин. Приезжая в Киев, сын нашёл могилу отца на кладбище Берковцы, заснял это место на фото.         

По окончанию учебки сверхсрочнику присвоили звание прапорщика, до 1977 год служил в разных гарнизонах, пока не перевели в Омск. Его строительная часть дислоцировалась в посёлке Первокирпичном. Сюда Олег Бадодин перевёз свою вторую жену Нину вместе с ещё одной родившейся дочерью Оксаной. Пришлось пожить в казарме, пока не предоставили квартиру. Но вскоре воинскую часть расформировали, видимо, определённую роль при этом сыграло разложение дисциплины у личного состава. По приказу его отправили в Ачинск, но и там с дисциплиной вояк было худо. Было дело, пока командиры пьянствовали в ресторане, две части сходились друг против друга врукопашную. Больше служить в такой армии он не захотел, по возвращению в Омск вновь стал гражданским человеком. Даже курить при этом бросил, хотя пагубной страсти был подвержен с пяти лет, времени пребывания в детдоме. Правда, при этом были попытки отнять у семьи Бадодина квартиру, в которой жена с дочерью пережидали возвращения хозяина. Но всё же отстали, поскольку Олега Витальевича тогда считали сиротой Великой Отечественной войны, хотя позже в этом статусе отказали, да и сейчас не признают. 

- Многое поменялось в этой жизни, перепутались воспоминания, - вздыхает Олег Витальевич, вороша события и даты. С нынешней женой Валентиной он живёт 35-й год. 

В Омске, работая шофёром, сменил несколько организаций. Были в его жизни трудоустройства на электротехническом заводе им. Карла Маркса и заводе им. Баранова, где освоил новую для себя профессию экскаваторщика, слесарем и электромонтёром на заводе «Электроточприбор». В общем, оказался докой на все руки! Пенсионером Олег Бадодин стал в самый последний день февраля 2002 (високосного!) года, оформившись «в отставку» из городской телефонной станции. Общий трудовой стаж у него составляет 47 лет.

Всю жизнь он оставался активным участником художественной самодеятельности – играл на разных инструментах, пел в хорах и ансамблях, рассказывал басни и стихотворения. Сейчас родной для него музыкальный коллектив – хор «Виктория» при клубе «Ветеран» Центрального округа, руководит которым Галина Шулина. Пока хватает энергии, Олег Витальевич мечтает освоить игру на аккордеоне и гитаре. С его прилежанием ему всё по силам. Какие годы, ведь музыканту слегка за семь с половиной десятков лет!

 
Николай ШОКУРОВ. 




 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: