+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

03.02.2013




 

Коллектив учителей школы № 114 (Девяностые годы)
     И, наконец, самая любимая и последняя школа, где я отработала двадцать один год (с 1962 по 1983 г.г.), №114. И опять счастливое, но нелёгкое для меня время. Правда, институт закончила, диплом получила в 1961 году. На моё счастье в 1962 году на 19 Марьяновской открылась новая средняя школа, и я с радостью покинула нелюбимую школу и «образцовый» коллектив. 
Всё новое: школа, район, коллектив (все молодые), ученики. Мне дали шестой класс. В основном ребята из 25 школы. Некоторых Тома учила даже с первого класса. Запомнила и узнала Люсю Жуковскую. Она по математике была ещё хуже, чем я. Тамара чуть не каждый день занималась с ней дополнительно. Я иногда заходила в школу и Люсю запомнила. Куколка в бантиках. В классе сорок гавриков. Мы на первом этаже. У меня ещё седьмые классы. Слабых ребят было много. 
 

     Запомнила за тот год тех, кто пришёл позднее в девятый класс. Конечно, Любу Ершову, Борю Барсуковского (Моя фамилия Борсуковский, через букву «о», но Людмила Сергеевна считала, что это ошибка и писать нужно через «а», даже в тетрадях исправляла фамилию и выставляла ошибкой, я же упорно стоял на своём. Наш спор так и не разрешился. Но, сохраняя уважение, писать буду как в записях Людмилы Сергеевны, сохраняя ее слог.  Б.Б.), Толю Уткина (шаловливый, но умненький), Люду Скареднову, Галю Бойченко (красивые девочки были и умненькие), Дину Миллер, Колю Кафанова (очень энергичный товарищ и весёлый), Олега Бойченко, Вовку Кокина (добродушный лентяй), Санечку Королёва (добрая душа, умница), Тоню Ниценко (староста класса, очень серьёзная), Юру Сагалакова, Люду Дербенёву (акробатка). И ещё много хороших ребят, потом после восьмого класса ушедших в техникумы и технические училища. Позже пришли Серёжа Горчаков и Боря Бугаев (вроде их оставили на второй год в 7 классе. Точно не помню). Директор Инна Яковлевна Ерошонок сказала: «Вот  пусть перевоспитывает Бугаева, посмотрим, как это у неё получится.» Вроде получилось. Где-то в восьмом классе пришла Люда Корнеева из 25 школы, потом Витя Бердников из сотой школы, я его там учила с первого класса. На перемене подойдёт ко мне, спрашивает: «А я смогу стать артистом?» Не знаю, что за блажь была у ребёнка. Впоследствии он стал инженером. Следы многих затерялись сразу, как ушли после 8 и 10 класса. Встречала часто Нину Шадрину, Тамара Корыстылёва торговала в нашем молочном магазине, Вера Пузырёва работала в киоске союзпечати, с Валей Ларионовой перезванивались, она работала  фармацевтом в аптеке. Володя Кокин, спустя много лет, пришел ко мне на день рождения. Это был сюрприз для меня, Бори и Любы (они были тогда у меня). Он теперь работает артистом в одном из наших театром. Талантлив, ничего не скажешь. Помню, кажется, в восьмом классе мы в школе ставили Чехова «Хирургия» и «Злоумышленник». Он приносил из театра парики, усы, бороды. Так загримировал Серёжу, он играл зубного врача, никто его не узнавал. Играл так, что хохотал весь зал, а на репетициях, да и на концертах, и сами артисты. Вообще класс был артистичным. Танцевали на сцене «Матросский танец», «Топ-топ, топает малыш», «Летку-Енку» мальчишки в паре с девочками. На баяне играл Серёжа (заканчивал обучение в музыкальной школе). Хором пели «Я, ты, он, она – вместе дружная страна», «Пусть всегда будет солнце», «Полюшко-поле», «Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты» и др., песни исключительно патриотические. Были певицы. Люся Жуковская пела, как теперь говорят, шлягеры, но не такие, как сейчас, а как пела Сенчина, Пахоменко, Шульженко. Люда Корнеева с неохотой руслановские, т.е. народные, любила она другой репертуар, но голос больше подходил для Зыкинских (я так тогда считала). На этой почве были у нас  с ней разногласия, капризы, конфликты, даже слёзы. Неплохо пела Галя Бойченко, голосок у неё был нежный, чистый. Её любимая песня «Ах, Коля Николаша, что ты делаешь со мной». Люба Ершова и Люда Скареднова замечательно читали стихи, отлично читал стихи Саня Королёв (особенно Есенина). У Бори Барсуковского голос, баритон, но на ухо медведь наступил. Поют, слышу, кто-то фальшивит, злюсь, заставляю снова петь (кому-то при этом помолчать), «поймала» Барсуковский как иерехонская труба, но «не в ту степь». Танцевать лю-били, но не умели, постоянно сбивались с ритма, путали фигуры, останавливала словами: «Так, начали от печки». Но не обижались на мой деспотизм, любили это дело, оно сплачивало нас, разнообразило школьную жизнь. Телевизорами не увлекались, больше читали, компьютеров, к счастью, не было.
     В зимние каникулы (6 класс) поехали в Москву и Ленинград, я одна, их человек тридцать. Дети впервые увидели Кремль, Красную площадь, Университет, метро, здание «Большого театра» и многое другое. Ленинград, конечно, всех ошеломил. Город – история, памятник, что ни здание, то шедевр. Увидели Невский проспект, посетили Петропавловскую крепость, Аврору, памятник Петру I, Зим-ний дворец, квартиру А.С.Пушкина на Мойке, место дуэли А.С.Пушкина на Чёр-ной речке, Казанский и Исаакиевский соборы, кладбища Волковское «Литератоские мостки» и Пискаревское, посетили Ленинградский городской дворец пионе-ров, Новогодние представления. Жили в переулке Репина в гостинице для колхоз-ников на Васильевском острове. Много фотографировались на память. В записях Людмилы Сергеевны есть неточности «боюсь что-нибудь перепутать, потому что ездила каждый год», поэтому вношу некоторые коррективы, так как сам был участником этих поездок.  Б.Б.
 

1964 г. На Алтай

После шестого класса отправились в поход на Алтай. Это была наша первая вылазка на природу. Спали в школьном спортзале, в соседнем корпусе жила со своей группой Тамара, питались в столовой в деревне рядом с курортом (деревня теперь разрослась в город), питание было хорошее. Впервые узнал, что кроме котлет жарят биточки, очень вкусные. Б.Б. Погода чудесная, природа – пре-лесть.

 
Белокуриха.  На «камушках»

 Они впервые увидели горы. А мне всё не терпелось показать им знаменитые «камушки» - это горная быстрая речка, а на ней валуны громадные «камушки», на которых можно лежать и загорать, но разговаривать не стоит, всё равно не слышно: так шумит речка. Рыба хариус видна с камушек, хоть руками лови, но … хариус вёрткий и скользкий, смотри и облизывайся.
   
1964 г. Белокуриха. На камушках.
Виктор Логинов, Олег Бойченко, Люся Жуковская, Людмила Сергеевна,
Дина Миллер, Сергей Горчаков, Люба Ершова

 

Вторая поездка на Алтай после седьмого класса. Спали в палатках на горе. Есть фотография, где Серёжа выглядывает из палатки. Но был эпизод: ночью Дина вдруг говорит сквозь сон: «Потеряла…» жалобно так, и мы утром все смеялись над этим, мальчишки тоже. Как-то на гору к нам пришли двое молодых мужчин и попросили меня отпустить с ними (куда?) Любу Ершову позировать. Оказалось, художники. На мой вопрос, почему именно её, они ответили, что девочка очень фотогенична. Я разрешила, только чтоб она пошла не одна. Потом видела этот портрет: она в платочке деревенском, это был у них эскиз  к какой-то картине о доярке.
    В седьмом классе в зимние каникулы вторая поездка в Москву и Ленинград. Она была дополнением к первой. Много экскурсий, музеев, посещений театров. Впервые смотрели панорамное кино, новинка тех лет.  
После восьмого класса никуда не поехали, все решали, куда пойти учиться, в девятый класс или ещё куда. Я вступила в кооператив, на квартиру надо было зарабатывать деньги, и поехала в пионерский лагерь им. П.Морозова в Ачаир. Серёжа готовился в музыкальное училище им. Шабалина, устроила его в лагерь бая-нистом, ему дали бесплатную путёвку для младшей сестры Тани. Все три сезона мы там работали. Костя Бердоусов был директором, старшая пионервожатая  тоже моя знакомая Валя Бобкова. Особенно не напрягались, у меня был отряд мальчишек старших. Много из семей начальников телевизионного завода, избалованных, изнеженных. Лето 1965 года было на редкость засушливым, ни одного дождя, реки там не было, спасал только душ. Ни грибов, ни ягод. Не понравился мне лагерь, не то, что «Карьер».
    Итак, 1 сентября 1965 года. Мы в девятом классе. Элита! Тогда не было ду-рацкого всеобуча, не тянули тех, кто не хотел учиться. Какие дети пришли из 25 школы, прелесть: Галя Рыбак, Петя Поливин, Саня Симикин, Галя Отбойщикова, Петя Белоусов! Откуда-то пришёл Володя Мухин (ещё один баянист). Из не-скольких восьмых собрали два девятых: один мне, другой Полине Никаноровне. Стали делить, помню только, что вопрос никак не решался: Евсин – Синелобов. Учились оба одинаково, по русскому Синелобов сильнее, Евсин активнее, общи-тельнее, мне такие больше по душе, правила знал хорошо, а начнёт писать… На уроках литературы первый активист, на веру сразу ничего не возьмёт.
    Помню, что в этой «жеребьёвке» участвовала Полина Никаноровна, а классным руководителем стала моя подружка дорогая Люба Ячменёва. Её класс я тоже любила, там были и ученики, которых вначале учила Тамара, моя сестричка: Колозин Боря, Яшина Алла, Сибирзянова Таня и др.
    Синелобов закончил пединститут, стал директором школы, Гранник Валерий корреспондент «Комсомольской правды», Боря Колозин инженер на телеви-зионном заводе, Юстус Люда воспитатель детского сада, Каткова Люба медсестра в глазном кабинете, Нина Жмакина позже уехала в Германию.
     Вот нашла общую фотокарточку выпуска, когда классным руководителем был Павлюченко Геннадий Алексеевич преподаватель физики. А Люба Ячменёва уже следующий выпуск готовила. Смотрю на фото учителей – все молодые, многих уже нет, умерла Люба Ячменёва (учитель химии) в 1973 году, позже умерла Чухина Алла Николаевна (учитель математики), затем Ерошенко Инна Яковлевна (первый директор школы), пропал без вести Лекант Федор Александрович (завуч), Павлюченко Геннадий Алексеевич (физик), Климов Николай Сергеевич (учитель труда), Козлов Алексей Алексеевич (химик, биолог), Безруков Пётр Ильич (физкультура). Царство им небесное всем. Так горько и грустно, что не старыми умерли, могли бы жить да жить.
     В девятые классы тогда брали в основном без троек, ну разве одна-две. Учились детки хорошо, хоть поблажек не давала, читали, всем интересовались, любили спорить, мечтать о будущем. Все праздники вместе в школе, после выпуска – у меня дома.
 

1965г. Активистки. Галина Бойченко, Людмила Сергеевна, Антонина Ниценко

 

1966 г. В гостях в пионерском лагере
     
    После девятого класса мы с девочками поехали по пушкинским местам: Ле-нинград – Псков – Пятигорский монастырь – село Михайловское. Ни одного мальчишки с нами, почему так вышло, не знаю. Эту поездку я отлично помню: очень много впечатлений, много мест пребывания А.С.Пушкина посетили.
    Начали с набережной Мойки, где жил с семьёй поэт, где закончил он свой славный путь. Когда бываю в таких местах, не могу сдержать волнения, меня душат слёзы. Экскурсоводы замечательные, своего рода актёры. Восхищает не только содержание экскурсии, но интонации, кажется, что они жили вместе с поэтом. В голосе их теплота и переживания. После поехали в Псков, правда, посмотреть этот древний город не удалось, подвернулась военная машина и нас подбросили в Михайловское. Домик няни Арины Родионовны, усадьба, где в ссылке жил поэт, в оккупации сожгли немцы, но всё было восстановлено по документам, фотографи-ям, свидетельствам очевидцев. Познакомились с хранителем музея Гейченко, теперь его уже нет в живых. Полвека он трудился на этом поприще. Прекрасно (в то время) сохранился парк, скамья Онегина, дорожка Анны Керн (где состоялось объяснение поэта с «гением чистой красоты»), речка Сроть и тропа вдоль неё, по которой поэт верхом, иногда пешком отправлялся к милым барышням и Тригорское. Именно семейство помещицы Осиповой скрашивало одиночество поэта в эти годы. Пушкину всегда хотелось работать в деревне, вспомним Болдино, особенно осенью. Не любил поэт лето. «Ах, лето красное, любил бы я тебя, когда б не зной, да комары, да мухи», - писал он в «Евгении Онегине».
    Далее мы пешком отправились на могилу поэта в Святогорский монастырь, это недалеко от Михайловского. Очень скромный памятник у монастыря, поэт похоронен рядом с Надеждой Осиповной, его матерью.
    Первый раз нам не удалось устроиться в гостинице. Жили в какой-то школе в спортзале, спали на матах, но уставали так, что неудобств не замечали. В Ле-нинграде было ещё столько экскурсий, что буквально бегали, а не ходили по Невскому. С нами были и ученики Тамары из 75 школы, прилично нас было, пред-ставляю, как мы смотрелись.
    С нами в зале жили Московские школьники. Как мы от них отличались! Они горластые, высокомерные, дисциплины никакой, не помню, был ли с ними учитель, так разболтанно они себя вели. Мои против них – овечки, не потому что запуганные, затюканные, нет, просто умели себя вести, без ложной скромности скажу: экскурсоводы восхищались нами, как мы умели слушать, какой интерес проявляли ко всему. А вообще ленинградцы (настоящие) очень хорошо принимали везде нас, когда узнавали, что мы сибиряки. Особенно, когда мы были на Пискаревском кладбище. Тогда говорили и писали, что там похоронено 600 тысяч ле-нинградцев. Теперь выяснилось, что гораздо больше. Тишина и стук метронома, голос Ольги Беркгольц: «Ленинградцы, дети мои!» Мороз по коже, комок в горле. Ужас!
    Теперь, когда Галя Рыбак живёт в Ленинграде, мы с ней пытаемся вспом-нить, где мы тогда жили: в каком районе, в какой школе. Обе помним, что это связано с именем М.Фрунзе. Думала ли тогда Галя, что будет жить в этом замеча-тельном городе, конечно, нет. Об этом напишу позднее. 
    Каникулы кончились. Собрались мы первого сентября, и я не узнала маль-чишек: вымахали, вытянулись, возмужали, ну прямо богатыри. По традиции после уроков пошли гулять по городу. Девчонки в белых фартучках, нарядные, счастливые и я с ними тоже. 
    Уже стала грустить при мысли: год пролетит незаметно, уйдут от меня они, кто куда, а за пять лет так привыкла быть постоянно с ними и в будни, и в празд-ники, что не мыслила жизни без них. Личной жизни не было. Школа поглотила меня. Уже с осени мечтали о поездке в Л.Н.Толстому в Ясную Поляну. Заранее подавала заявки на бронь в гостиницы, в театры, музеи. Переписка шла бурная, всюду нам приглашали, ждали, и это торопило время.
    Но кроме уроков жизнь была полна событий, то концерт в ПТУ (в Карьере), то на фабрике (в классе сплошь артисты, Серёжи не стало, его заменил В.Мухин). Получила грамоту и благодарность в трудовую книжку за организацию художест-венной самодеятельности на районном смотре. Комиссия (или жюри?) сказали: «Мы смотрели самодеятельность не школы, а класса 10-а и просим отметить классного руководителя». Директриса покрылась красными пятнами, забегая впе-рёд, скажу, она тогда в учительской заявила: «Вот выпустит она их, я ей такой классик дам, посмотрю, как она будет крутиться». И дала… Учителя, идя в мой класс, говорили: «Иду в зверинец». Как раз начался всеобуч. В школу загоняли чуть не палками всех. Ничего, повоевала год, а потом опять артисты, опять турпо-ходы, поездки в столицу и т.д.
    
    
 У меня не было плохих классов, жила школой, это был мой второй дом, а дети мне заменяли семью, и расставалась с ними трудно.

      Итак, мы в зимние каникулы едем в Москву. Маршрут такой: «Москва – Тула – Ясная Поляна – Орёл». Это была самая запоминающаяся поездка. Помню, как на родительском собрании (всегда перед поездкой собирала родителей, знакомила с планом) папа Гали Бойченко сказал: «Осталось повести их в Китай, за пять лет, куда только не мотались». Некоторые родители на него зашикали. А я (как в воду глядела) сказала: «Неизвестно, как у каждого сложится жизнь, может никогда не смогут никуда поехать, так будут благодарны вам, что дали возможность посмотреть мир». Так почти и  получилось, теперь не только в Москву, в деревню к родне не каждый может поехать.
     Итак, мы в Москве, в гостинице, кажется, «Алтай», на ВДНХ. Все дни расписаны заранее: театры, музеи. Были в «Современнике», «МХАТе», в «Малом театре», всё бегом, везде успеть, уставали, конечно, но все молодые, любознательные, эйфория была необыкновенная.
     
1967 г. Кремль. Царь-Колокол.

     Собрались в Орёл, а лишние вещи решили заранее сдать в багажное отделе-ние на Казанском вокзале. На прощанье в гостинице сломали большую напольную вазу, Боря Барсуковский бежал по лестнице и зацепил её ногой. Эту историю с вазой я сохранил по записям Людмилы Сергеевны, но она произошла раньше, в седьмом классе.  Не мудрено запутаться в событиях всех поездок. Б.Б. Внизу наши чемоданы, мы с девчонками к выходу и вдруг такой грохот. Дежурная вцепилась в меня: платите штраф. А деньги у нас ограничены, каждая копейка значится в смете, на штрафы там статьи не было. Теперь уже и не помню, запла-тили мы или нет и сколько. Скажу только и позже с другими классами, если случалось ЧП, нас прощали, узнав, что мы сибиряки. Уважали в столицах в то время сибиряков. Ну и парни-то у меня были красавцы, богатыри.
    На вокзале работнички багажного отделения, приняв «на грудь» не могут сориентироваться в своём хозяйстве, часть багажа приняли и запутались с бирка-ми, объявляют перерыв. Время поджимает, ехать ещё Курский вокзал, а мы багаж не можем сдать. Я в панике, помню, Коля Евсин говорит: «Людмила Сергеевна, бегите к поезду с девчонками, мы вас догоним». Перепрыгнул через барьер в багажную и давай сам с Борей Барсуковским чемоданы закидывать.
    Мы сели в вагон, поезд тронулся. Мальчишек нет. Мы опоздали минут на пять, увидели огни уходящего поезда. Стали соображать, как догнать наших, обратились к дежурному по вокзалу, объяснили ситуацию. Б.Б. Помню, что остались трое: Коля Евсин, Боря Барсуковский, а, кто же был третий? Вроде Саня Королёв? Я вою потихоньку, сморкаюсь в платок, Петя Поливин подошёл успокаивать, вдруг слышим по рации: «Руководитель Омской школы, ваши отставшие учащиеся едут поездом за вами». Что тут началось! Пели, орали, хохотали.
     Приехали в Орёл, нас уже встречает секретарь горкома комсомола с «корчагинцами», такая молодежная организация. Повезли нас в школу-интернат, накор-мили и пошли они встречать наших детей, отставших от поезда. Потом со смехом она нам рассказывает: «Подошёл московский поезд, мы ищем по перрону детей из Омска. Визуально не обнаруживаем «детей». Видим, три молодых человека, после отхода поезда, кого-то ищут. Но так как больше никого нет, решили поинте-ресоваться, не из Омска ли «дети»? А эти дети ростом чуть ли не под два метра». Было не совсем так, но такой вариант пересказа любопытен. Оставляю без уточнений. Б.Б.
     Утром мы пошли смотреть город. Замечательный город тем, что столько писателей классиков связано с ним. В литературном музее мы провели почти весь день. Узнали о жизни Лескова, Андреева, Бунина, Фета, и уж, конечно, Тургенева. Богатейший музей в Орле, столько классиков в небольшом провинциальном горо-де.
    Посетили кладбище, где похоронен наш земляк, начальник Омского пехотного училища, Герой Советского Союза, генерал Л.Н.Гуртьев, на Орловско-Курской дуге при  освобождении Орла он погиб, На центральной площади стоит памятник освободителю города «первого салюта» Орла. Мы были зимой, могила в снегу, конечно, привели её в порядок, очистили к ней дорогу, возложили цветы, повозмущались.
    Дальше наш путь лежал в Тулу, в Ясную Поляну. Раньше побывали в Московском доме – музее, откуда Л.Н.Толстой уже тяжело больной ушел в Остапово, где и скончался. Так что в Ясную Поляну, где родился писатель, прибыли уже так сказать «подготовленными». Конечно, усадьба графская богатая, вокруг громадный парк, тут же могила Льва Николаевича, весьма скромная, нет даже памятника, просто холмик, покрытый цветами. Так завещал он сам, жил довольно скромно, не любил помпезности, суеты и шумихи вокруг своего имени.
    Из всех музеев всегда привозила для своего литературного кабинета альбомы, открытки, книги, много фотографировала. Вообще, в поездках предпочитала музеи литературные, это так сказать мой «хлеб», хотелось, чтоб ребята больше читали, знали своих поэтов и писателей. В Москве мы были у Горького, Маяков-ского (музеи довольно скромные), у Чехова на Садово-Кудринской, на Новодевичьем кладбище на могилах писателей. Конечно, посетили дом Л.Н.Толстого и музей А.С.Пушкина на Кропоткинской.
За десять – двенадцать дней каникул очень много успевали увидеть, потому что я готовилась к этому задолго, вела переписку с музеями. Обязательно, вер-нувшись домой, на классных часах рассказывали тем, кто не ездил с нами, демонстрировали диафильмы, показывали открытки через эпидиаскоп. Читали стихи, письма. Помню, на уроке истории у Октябрины Павловны Землянской была тема о декабристах, а мы только что вернулись из Ленинграда, были в Петропавловской крепости, в равелине на Кронверке, привезли массу материала для альбома. Я пошла в свой класс на этот урок. Октябрина Павловна не хотела меня пускать, она чего-то боялась. А мне просто хотелось самой что-то ещё по этой теме узнать. После урока поняла: «Знаю больше, да и ребята были подготовлены». 
  
    
    1967 год.  На Красной площади.
    

     В записях нет описания важного события десятого класса – оборудования литературного кабинета. Позволю дополнить упущение. После возвращения из Москвы, каникулы неожиданно продолжились длительным карантином, занятия в школах были отменены. Мы с раннего утра до поздней ночи, даже обед себе готовили в классе, занимались созданием литературного кабинета, как нашего подарка Людмиле Сергеевне, так и школе. Работал почти весь класс: долбили стены, сооружая стеллажи для музейных материалов, пилили, резали, строгали и т.д. Мне было доверено рисовать на стенах портреты классиков литературы от Пушкина до Горького, неожиданно получилось. Работа захватила нас, хотя родители грозились «выписать нас из домовых книжек» так как мы все равно дома не бываем. Б.Б.

 

 
Последний вариант литературного кабинета.   1976г. 

Не помню, где мы купили материал на весь класс, плотный, синего цвета, в ателье нам сшили рубашки с погончиками, из Орла привезли нашивки-эмблемы «Корчагинец» на рукава, и заявились в Дом учителя на литературный вечер Р.Рождественского. Мы все в формах, на зрителей произвели фурор, нас рассматривали с любопытством, шептались: «Кто это, откуда?» Мы, конечно, воображали. Тогда не была у молодежи в моде «попса», как теперь, мы ходили в театры, смотрели то, что на уроках литературы учили: «Дачников», «Мещан» Горького, «Вишнёвый сад» Чехова, фотографировали артистов, ходили на выступления мастеров художественного слова, посещали концерты симфонической музыки. Конечно, любили музыку, эстраду, но не такую, как сейчас. Однажды приехал в Омск ВИА «Орэра» с молодыми Вахтангом Кикабидзе и Гюлей Чохели. После концерта девчонки пошли за кулисы, но не с воплями, рвать пуговицы у актёров, а поговорить, спеть им что-нибудь своё, Гюля нам подписала своё фото.

 

1967 г. С учителем математики Аллой Николаевной Чухиной 
П.Поливин, А.Симикин, А.Рейх

 

 






1967г. 
Петр Поливин, Саша Королёв, Саша Симикин, Николай Евсин






     Решили создать свой ансамбль. Главное, конечно, баян (В.Мухин) и две певицы (Л.Жуковская и Л.Корнеева). Мальчишки играют на ложках, Ю.Сагалаков отбивает ритм на пионерском барабане, Люся по совместительству на футляре баяна, кто-то включался с погремушками. Первая и самая удачная песня была «Полюшко-поле». Здорово получалось. Вторая песня нашего оркестра «Не ходил бы ты, Ванёк, во солда-ты». В зрителях недостатка не было. Полные аншлаги. Мотались везде, но больше исполняли в своей школе. 
 
Подготовка к уроку
         
     Часто устраивали вечера в школе, бывали и на днях рождения. Хорошо помню день рождения Люси Жуковской. Хорошая мама у неё была.  Так вот она в кухне мне шепчет: «Людмила Сергеевна, можно им выпить за здоровье именинницы по бокалу красного вина?» Я, конечно, нет и нет! Но всё-таки пришли к согласию. По маленькому бокальчику выпили. Им же уже было по 17 лет. А теперь не красненькое, не по бо-кальчику, и не в 17 лет дуют. Ужас! Да и не курили мои мальчишки, кроме Сани Симикина, а уж о девочках и не говорю. Чистые, не испорченные «демократической свободой» были мои дети.
      Готовимся к экзаменам, а я всё думаю о расставании. Ведь они у меня были первый выпуск 10-го класса, до этого я работала в семилетке. Думаю то, что они у меня первые, то, что они почти все были «тигрята», а я «тигрица» (по гороскопы 1926 г – 1950 г.). Больше таких у меня не было, хотя тоже учила по 5 – 6 лет, привыкала, ездила везде, летом по горам, зимой по городам. Но не то.
     Экзамены сданы. Готовимся к балу. Шьём, перешиваем, покупаем, примеряем, осаждаем парикмахерские. Застолье скромное, без выпивки. У учителей шампанское, у детей лимонад. Но было весело, я, конечно, потихоньку плакала, помню, родители Пети Поливина (оба были на вечере) стали меня успокаивать, а мне ещё хуже.
    
1967 г.  В парке культуры. Смельчаки на парашютной вышке.

      Пошли встречать рассвет, все девочки в красивых белых  (традиция была) платьях, мальчики в костюмах, при галстуках. Смеялись, пели песни, но не орали, не хлебали из бутылок, не раскидывали урны с мусором (это теперь традиция, после этих гульбищ впечатление: прошёл Мамай по городу).

 
1967г. Чай после репетиции

 
1967 г.
         Нижний ряд слева: Галина Рыбак, Любовь Ершова, Людмила Скареднова, Людмила Дербенёва
                                  Людмила Сташкова, Галина Отбойщикова, Л. Пушко
         Средний ряд: Валентина Ларионова, Людмила Сироткина, Любовь Лазуткина, - ,
                        Дина Миллер, Антонина Ниценко
         Вершний ряд: Александр Симикин, Пётр Поливин, Александр Рейх, Николай Евсин. 


1967г. Николай Евсин, Галина Рыбак, Александр Симикин  
     
      Я уже знала всё про всех, кто, куда будет поступать, но перед этим мы решили сделать ещё одну вылазку на природу. У Коли Евсина где-то у Омки родня, не знаю, почему, но мы выбрали Кормиловский район, берег Омки. Поставили палатки, и жизнь началась. Мальчишки целыми днями кормили комаров, стоя по пояс в воде с удочками, добывали нам на уху гальянов, а мы болтались по лесу, что искали не знаю: ни грибов, ни ягод не было. Вечером ходили в деревню за молоком, успевая подраться деревенскими парнями из-за моих красавиц. Помню, сказала им: «Распустили свои хвосты (имела в виду причёски, косы) они и пялятся на вас, нечего вам в деревне делать». А не понимала того, что девчонкам ведь лестно было внимание деревенских ухажёров, а рыцари-то наши ревновали. Не ревновали, а защищали от чужаков. Б.Б. Я с собой брала здоровенную чугунную сковороду, семейную. Уж как Коля Евсин умудрялся её водрузить над костром, жарили гальянов. Вкуснотища. Всё умели наши мальчишки: и костёр, и еда, и палатки, и топка, и убийство комаров – на них. А мы с девчонками бездельничали. Я даже не помню, чем мы занимались, жили дней десять на одном месте. Позволю вставить один эпизод  о кулинарных способностей наших девочек. В первый день парни расставляли палатки, разожгли костер, а кулинарки стали варить в ведре суп из концентратов. У нас поинтересовались: «Голодны ли мы?» и, получив утвердительный ответ, решили накормить  досыта, используя большее число пачек этого супа. В итоге получилась каша, в которой черпак стоял и не падал, к тому же «это», трудно сказать что, здорово подгорело. Мы, конечно, ехидничали над способностями поваров, больше всего доставалось от Людмилы Сергеевны, но съели всё. Б.Б.
   
  

























































      Тогда почему-то мама Гали Рыбак не пустила её с нами в поход. Она плакала, а я обиделась, думаю, не доверяют мне дочь, в чём Галя провинилась, училась хорошо, но через несколько дней она неожиданно появилась в нашем стане. Как нашла дорогу, уму непостижимо, мы сами-то плохо знали куда идём, где остановимся. Вот тогда, наверно, они с Колей присмотрелись друг к другу (я так думаю), но он ещё дружил с Валей Ларионовой, она с нами тоже была. Но помню эпизод на дне рождения у Лиды Пушко: Коля с Гали глаз не спускает, танцует с ней, а Лида страдает (это уже другое его увлечение). Коля танцует со мной, я спраши-ваю: поссорились с Лидой? Нет. А что? Улыбается: «Людмила Сергеевна, какая хорошая девчонка Галка Рыбак…»
      Так началась любовь и ей уже 40 лет. Две дочки, двое внуков. Но об этой паре напишу потом подробнее. Стоит того. Помню, как мы уговаривали Саню Симикина поехать с нами, но он серьёзно готовился в институт, ходил на подготовительные курсы. Поступил. Все мальчишки поступили!!! Боря в пединститут на физфак. Петя в политех. Саня Королёв и Коля Евсин в высшее общевойсковое училище им. Фрунзе, туда, где когда-то учились наши ребята, а потом и я стала там работать. Саня Симикин в ветеринарный институт. Рейх Саня исчез с поля зрения, говорят, уехал с родителями куда-то в Среднюю Азию, а теперь уже живет в Германии. Умный мальчишка был, математик азартный, даже на вечерах с блокнотом и ручкой.
      Девочки не все поступали. Ещё в школе они получили профессию воспитатель-медсестра детского сада, работать по этой профессии стали Галя Отбойщи-кова, Люда Скареднова, Люба Ершова и другие. Люда потом закончила институт советской торговли; Люба институт культуры, его же Люда Корнеева; Галя Рыбак педагогический институт факультет иностранных языков; Люся Жуковская музыкальное училище им. Шабалина; Валя Ларионова медицинское училище на фармацевта; Галя Бойченко медицинское училище; Люда Аникина ветеринарный институт; Тоня Ниценко транспортный институт; Дина Миллер поступила  в педаго-гический институт, но бросила, стала медиком; Витя Бердников закончил политехнический институт. Все вышли  в люди. В тюрьму никто не попал, что позже в других выпусках бывало.
      Они сдают экзамены, а я за ними мотаюсь по институтам, болею за всех. Наконец, муки-страхи позади, они студенты! Теперь вечера, праздники у меня дома, у них. Потом пойдут армия, свадьбы, дети и т.д. А у меня уже новое «мла-дое племя, незнакомое», сердце ещё с ними, ещё в прошлом.
     Идёт 1967 год. Я ещё живу на Лобкова с мамой. Прихожу с работы, записка: «Людмила Сергеевна, поздравьте нас, мы курсанты Омского высшего общевой-скового училища имени Фрунзе. Подписи: Евсин, Королёв.»
    Всё таки Советская власть, чтобы теперь не говорили, была рабоче-крестьянская. Дети из простых семей, дети рабочих с окраины, поступали не по блату, не за деньги, благодаря знаниям, которые дала им советская школа! Это было счастьем для родителей, для меня. Беда неожиданно случилась с Саней Королёвым. В военном лагере он заболел желтухой с осложнениями на печень и его отчислили. Не судьба. Она вообще от него отвернулась.
В 2006 году Петя Белоусов предложил мне и Тамаре Сергеевне рассказать о свое работе в школе, о себе по телевидению, ко дню учителя он договорился с те-лестудией. Я сразу отвергла это предложение. Конечно, заманчиво, есть что рассказать и ей, и мне. Есть выпускники, которыми мы гордимся, но… Избегаю уже давно публичности. Они нас помнят молодыми, энергичными. И показываться на телевидении на весь город беззубыми бабками, жалкое зрелище. Когда вижу ак-трис когда-то молодых, красивых (Самойлову, Ладынину, Мордюкову и др.) теперь состарившихся, рассказывающих о теперешних годах, когда они живут в бедности, всеми забытые, настроение ужасно портится. Не надо выставлять свою немощь на люди. Вот и убедила Тамару. Тем более студия должна была снимать нас дома. Квартиры, как и мы, состарились, убогие. Но всё равно была в душе благодарна ему за память.

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: