+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

25.02.2013





Прага
     Летом 1962 года уехала на курорт в Вологодскую Тотьму. Там встретила хорошего человечка Фаину Семёновну Крылову, она работала главврачом. Моя ровесница. Мы подружились, я три года подряд ездила на этот курорт. Первый год жила по курсовке на квартире у нянечки Юли Пестовой, в деревеньке за курортом. Как всегда быстро обзавелась компанией. Кстати, мой день рождения всегда совпадал с пребыванием на курортах. Отмечали весело. Был у меня и кавалер Саша, очень симпатичный, тактичный товарищ. Фаина, Юля, Люба (старшая медсестра), Маша из Череповца, учительница – все на танцах вечерами, днём после процедур в лес, на речку. Природа чудесная, леса богаты белыми грибами, ягодами, в речушке рыба, а мы «рыбаки», поймаем одного щурёнка и носимся с ним у костра, фотографируемся, жарим рыбу. Второй раз поехала уже не одна а с Розой и Володей Завьяловыми. Жили опять у Юли. Крыс уже не было, а когда перед этим жила у неё, ночью Юля  на дежурство, сплю одна, пытаюсь, а на чердаке крысы дерутся, пищат. Кот Васька дрыхнет, привык, а я на ночь наберу всё, что под руку попадёт; тапки, миску Васькину, ложки и пр. и всю ночь с грохотом кидаю по комнате. Юля придёт, начинает всё собирать, смеётся: «Что ты их боишься, в комнате их нет». А мне всё казалось: свалятся на меня с потолка. Так вот, когда я второй раз приехала, крыс не было. А нас в комнате уже было двое: я и Роза. Володя в корпусе жил. Зато у Юли появились два козлёнка. Это было чудо! Они, как дети, скачут по кроватям, «бекают» тоненько, сами пухленькие черненькие, я их целовала в моськи. Вот тогда попробовала козье молоко.
 
Юлина хатка
     В третий раз поехала с Ниной Поздняковой. Фаина мне говорила: «Вези кого хочешь». Ей было весело с нами, ждала меня, расставались до следующего лета с грустью. Теперь мы живем в корпусе, Фая повела по корпусу: выбирай сама палату. Выбрала на втором этаже, жили втроём. В столовой тоже вместе, тогда я полюбила рыбу, называется зубатка.
Лечим опорнодвигательный аппарат, т.е. ноги. Они у меня не болели, но ванны принимала, массаж, сама себе в книжку приписывала.
Иногда перед Вологдой заезжали в Ленинград за покупками, в парикмахерскую, из Вологды на теплоходе по Сухоне в Тотьму, а там уже ждали Фаина, Юля, Люба и начиналась веселая жизнь. На многих курортах я была, десять или двенадцать лет ездила, но Тотьма да Белокуриха самое лучшее время. В Белокурихе лечение отличное, природа замечательная. Ездила в неё только по курсовкам, т.е. жильё в деревне. Но все условия хозяйки создавали: чистота, тишина, правда, петухи чуть свет орали на всю улицу. Был у меня друг Боря, бычок с синими глазами, чёлочкой. Я только из дома выхожу (а он в огороде на верёвочке), тянется до мне, му-у-у, дескать, почеши рожки, набычится, расчувствуется и лужу сделает. Гостинцы любил.
 
 
1962 год  Курорт Тотьма

      Три раза ездила на курорты в Латвию: Майори, Булдури, Кумери. Не в восторге. Больше моталась в Ригу, чуть не каждый день. Рига – чудо. Улочки узенькие, чистые, культура. Домский собор и магазины – самое запоминающееся. Море прохладное, ни разу не купалась, врачи не рекомендовали. Но на экскурсии моталась по всей Латвии, была в Сигулде, меж гор подвесная дорога, называют Сигулду Швейцарией. Была в бывшем концлагере Саласпилс. На теплоходе по речке Лиелупе плавали до портов Лиепая, Вентспила. Ничего особенного. Я всё-таки к воде равнодушна. Лес и горы – это совсем другое. У нас была отличная компания из студентов нашего политеха, ещё в самолёте познакомились, кстати, это был мой первый полёт. Студентки (все девчонки, ребят не было) меня приняли за студентку, а когда узнали сколько мне лет, были в шоке. Из мужчин к компании был их преподаватель и молодой эстонец, всюду с нами мотался. Надо сказать о прибалтах за мои частые поездки туда (а была я только в Латвии) у меня мнение было отличное. Неприязни с их стороны мы не чувствовали, отличались они высокой культурой. Если спросишь, где такая-то улица охотно и подробно объясняют. Мы как-то с Томой в маленький обувной мастерской назаказывали босоножек и туфель пары по три, не меньше, заплатили за всё полностью, приехали домой и вскоре получили посылки с заказанной обувью. Ничего не перепутали, не надули. Я себе там заказывала зимнее пальто. Пока лечилась, пальто готово. У нас такое не встретишь. Теперь это заграница, теперь мы чуть не враги. Как всё переменилось! В электричках (а они ходят там, как метро, строго по графику и очень часто) не увидишь сидевшего мужчину, если стоит даже молодая дама. Я как-то хотела пожилому дядечке уступить место, он так обиделся: «Разве я не мужчина? А вы, девушка, откуда приехали? Из Сибири? Из Омска? Боже мой, вы слышали что-нибудь о латышских стрелках? Так вот перед вами один из них. Я бывал в Омске, у меня там оставались друзья.» Он назвал мне фамилию омича, сейчас фамилию не помню (вспомнила: Дианов), есть у нас улица его имени. А когда узнал, что у меня на площадке сосед латыш Строд, он его знал, радости его не было конца. Мы познакомились, переписывались, и когда я с ребятами собралась в зимние каникулы в Ригу, он нам сделал бронь в лучшую гостиницу в центре. Он был старенький. Это был 62-63 год, его уже теперь нет в живых.
       В 1966 г. у меня была с собой путёвка в дом отдыха на Каспийском море. На Кавказе ещё не была и очень хотелось мне там побывать. Побывала… Когда вернулась, меня спрашивали: «Ты что болела?» Так «хорошо» отдохнула. Во-первых, жара 50 градусов в тени. Это кошмар ещё и потому, что в море боялась заходить. Во-первых, плавать не умею, во-вторых, мужики, кавказцы, темпераментные и без тормозов, хватают женщин, извините, за все места. В столовой духота, мухи в рот летят, ничего не ела, пила только компот. Потом рейсовым автобусом ехала в Баку на базар за виноградом. Сорок копеек килограмм кишмиша, наберу пакет, пока доеду до дома отдыха, съем, сажусь в обратный путь за тем же. В палате пять человек. По-русски не говорят принципиально. Слышу только два слова: «Хрущёв», «Людмила». Корпус на берегу, но всё плотно закрыто, духота, в постелях муравьи, ночи без сна. А у меня путёвка на 24 дня. Решила бежать. Какому-то прохиндею продала её за семь рублей (она была профсоюзная) и только собралась уезжать – новый заезд. В палату поселилась пожилая грузиночка (а грузины не дружили с азербайджанцами и армянами), стала меня уговаривать остаться, а тут ещё новое соседство – русская учительница географии Люба Юрьева. Она нашла парня, которому я сделала такой «щедрый» подарок, припугнула его, он ей вернул мою путёвку, и мы зажили нормально. Из моря вылезала, когда в столовую идти или спать. Не плавала, лежала вблизи берега, волна, как даст, меня накроет и выбросит, как бревно, на берег, снова ползу в воду. Народ южный горластый, нормально не разговаривают, музыка по радио орёт на всей территории с утра до вечера одну и ту же мелодию (так мне казалось), одуреть можно. Приехала домой  худая, чёрная, как головёшка. А с Любой мы долго переписывались. Она как-то прислала посылку с гранатами (сопроводила чертежом, как их разрезать) и 30 штук ручек с тремя цветами стержней, которые переключаются, и мои детки на уроках щёлками ими со смаком. Тогда это было редкостью.
       В 1972 году мы с Томой поехали в лагерь отдыха «Спутник» в Гурзуф. Лагерь международный. С нами отдыхали немцы и поляки. Удивительно: с немцами мы быстро сдружились, поляки на нас смотрели с чувством превосходства, свысока. Назло не говорили по-русски, на пляж везли сумки косметики, натирались всякой дрянью, бесстыдно обнажались, в красивых купальниках, яркие махровые халаты, полотенца. У нас этого ничего не было, с немцами они тоже не сблизились: немцы поляков не любили взаимно.
       Крым мы объездили вдоль и поперёк. Были в Бахчисарае, на Сапун-горе, в Севастополе, Симферополе, в Артеке, словом, каждый день куда-то нас возили. Сказка, особенно климат: сухой, дожди часто, но их не замечаешь, солнце, море чистое, тёплое, как парное молоко, правда, всё дно в гальках, босиком не зайдешь. Были в Ялте в доме Чехова, в Бахчисарае видели «фонтан слёз», места в Севастополе, описанные Толстым в его рассказах, видели оборону Севастополя в Отечественную войну, много всего, впечатлений на всю жизнь. Всё это сволочь Никитка отдал, как свою вотчину Украине. Особенно обидно за Артек. Сколько русской крови пролито! Ну и правители у нас… Растерзали страну на клочки. Вот и Прибалтика теперь не наша. А ведь жила она всегда лучше России, мы её содержали, ехали за бельём, обувью, кофе, конфетами. И мы же теперь «оккупанты». Несколько раз ездила на курорты: Кемери, Дзинтари, Булдури, не раз возила ребят в Ригу. Скажу честно: встречали нас, русских, неплохо, не хочу наговаривать. Мне там всё нравилось. Чистота всюду, зелёные газоны даже зимой. Почему были гостеприимны тогда? Выходит, боялись? Море холодное, лечение хорошее, питание в основном молочное. Домский собор (орган) чудо, каждый раз, приезжая в Ригу, слушала орган в соборе, мурашки по спине от чувства восторга, потом, когда в Лейпциге мы снова услышали орган, я уже не была так потрясена. Вот тогда услышала музыку Гайдна, Моцарта и люблю до сих пор, но теперь даже по радио это не услышишь. Нам говорили, что самый старинный, самый большой (сотни труб) орган в Риге. Не знаю, так ли. В Омске тоже есть орган, но не пойду, боюсь разочароваться. Всегда ездила в Юрмалу, одно лето жила там. Шикарный концертный зал, теперь там подвизается Михаил Задорнов, это его родина. Его латыши любят. Интересно, а где нас любят? Странно, но нас любили грузины, по себе знаю. На базаре раньше фрукты покупали только у узбеков: всегда уступали в цене, взвешивали с «походом», разрешали выбирать. Была в Азербайджане, жила в комнате с армянами ( не очень…) Выходит, делали вид, что уважают… А уж где нас любили и любят (уверена) так это в Югославии сербы, братья-славяне, отлично говорят по-русски, обнимали нас, молодые ребята вечерами приглашали на свой национальный танец «хора»: вставали кругом, руки друг другу на плечи и задорную музыку! Да такую, что не устоишь. А ребята все как на подбор высокие, стройные, чернобровые, черноглазые, доброта так и светится в лицах. Когда там началась война, очень за сербов (против албанцев) переживала. Ходили в Белграде будто у себя дома, и неправда, что нашим туристам разрешали ходить только группой, ходили вдвоём с Томой, с Зоей (подружились в поезде) и другими туристами. Идём, бывало, к вечеру по центральной улице, витрины шикарные в магазинчиках, там больше было частных, видим, что закрывают, увидят нас, тут же к нам навстречу, улыбаясь, зовут по-русски: «Просим, что хотите». Мы в шоке, у нас за 15 минут до закрытия всех выталкивают чуть не в спину, а тут… Знают, что русских интересует сервиз «Мадонна». И каких только не покажут, не купив, не уйдёшь, а упакуют так, что всё целёхонько привозили, несмотря на то, что в порту Шереметьево кидали наши чемоданы на транспортёр так, что сердце замирало.
       А косметику как покупали! У нас же ни черта не было. Все духи перенюхали, помаду на руках перемазали, да всё так красиво оформлено! Вот как жила Европа, которую мы освободили от фашизма. Да в Германии-то в магазинах ходили с раскрытыми ртами от изобилия. Продавцы – сама вежливость. Никто не хамил, хотя выглядели мы, наверное, странно, таращили глаза как в музее, шалели от увиденного. Я читала и не раз слышала, немцы покаялись перед другими народами за фашизм, не зря многие евреи осели сейчас в Германии. Вчера показали обновлённый Рейхстаг, а мы его видели почерневшим от огня, разрушенным. Хотели почитать надписи наших солдат, не получилось, задержали у Бранденбургских ворот. Надписи даже после ремонта немцы сохранили, успела прочитать: «Москва – Берлин, дошли, добили гада». Они даже употребили какой-то раствор, чтобы надписи сохранились. Почему? Ведь теперь-то они нас не боятся. Значит, уважают. Не то, что чехи. Странно, славяне, а ненавидят нас. А сколько наших могил в Праге на Ольшанском кладбище, чистых, ухоженных, с мраморными памятниками, с надписями. Видели могилу нашего майора с дочкой, девочкой, не помню, как она там оказалась. Хозяйка этого некрополя говорила на чисто русском языке, сказала, знает всех поимённо, а их там сотни. Я сохранила фото, мы на памятники вставляли наши открытки со словами благодарности за то, что живём, за то, что можем ездить по Европе и всё видеть и помнить.

 
        А в бытовом плане мы для них были посмешищем. Смеялись, когда мы в Праге зашли в ресторан на обед и все дружно двинулись в туалет (помыть руки, что смешного), смеялись, когда подали блюдо, которое мы не знали и как к ним подступиться. Руководитель сказала: «Смотрите на гида. Как он, что с чем ест, так и вы», вот мы и оглядывались на него. В той поездке нас было четверо: Людмила Сергеевна, Тамара Сергеевна, Тамара и я. Блюдо, о котором пишет Людмила Сергеевна, было довольно обыкновенное: бутерброд, с ветчиной в форме большого паруса. Когда расселись за столы, то этот «парус» уже «развивался» перед нами, но было привычно к бутербродам переходить после первого и второго блюд, вот народ и растерялся. Официантки решили, что блюдо русским не нравится и стали его забирать. Нам повезло, что сидели в дальнем углу и сообразили этот вкусный «парус» съесть.  Б.Б.  Когда в Германии подали суп со шпинатом (мы и не знали, что это такое), суп весь, как в тине, зелёный, все дружно тарелки отставили, у официанта физиономия вытянулась. Вечером ходили в варьете, это был мой день рождения, меня поздравили, подарили что-то из керамики. Был концерт, тогда у нас таких не было (девицы полуобнажённые), всё равно было приятно, интересно, необычно. Вообще, до самых пенсионных лет, мой день рождения всегда был вне дома.
 
 
1975 г. В Праге

      Прага чем-то напоминает Ригу. А вот Карловы Вары необычны, больше нигде подобного не видела. Во-первых, шикарный отель у самого источника, во-вторых, вокруг горы, мы словно в ущелье. И, конечно, завод знаменитого хрусталя, который тут же продаётся. Дорвалась, фужеры, которые почему-то назывались «Ракета Гагарина», видимо, чтоб мы русские охотнее покупали. А рюмочки! Это сказка, звенели даже, когда стояли в серванте, ножки тоненькие-тоненькие, даже страшно в руки брать. Я их потом подарила Ольге на юбилей. А бокалы с золотыми листьями клёна, необычностью свое они нас заворожили, мы их набрали. Денег мало, соблазнов много, потому брала всего по шесть штук. Сейчас у меня посуда вся привезённая: мейсенская, саксонская, немецкий голубой сервиз обошёлся мне в 40 рублей, а там и кофейник, молочник, сахарница, маслёнка, блюдо, тарелочки под второе. Из Югославии на 30 рублей привезла два сервиза «Мадонна», один подарила Евгении, директрисе, купальник, косметику, конфеты. И всё на 30 рублей, правда, обменяли их на динары по хорошему курсу. А вот от Румынии впечатлений не много. Помнятся Карпаты, поднимались фоникулером в ресторан, где обедали, вид сверху захватывающий, горы красивые. И ещё какое-то блюдо несли официанты подносы на приподнятых руках, а в них огонь полыхает, к столу подносят, а мне вскочить охота. Что за блюдо, не помню, знаю, что есть его не стала, пахло спиртом (видимо он и горел), гиды всегда старались чем-то поразить. Румыны тоже к нам хорошо относились, это радовало, мы гордились, что русские, освободили их, хотя в начале войны они воевали против нас и были не менее немцев жестоки. Теперь понимаю, тогда нас уважали за силу: «Нас не трогай – мы не тронем, а затронешь спуску не дадим», - пели тогда. Теперь об нас ноги вытирают, мы нищая страна. Поляки и тогда не скрывали неприязни к нам. В Варшаве в нашем вагоне разбили стекло, на перроне корчили рожи. Варшаву, которую Гитлер разбил до основания, отстроили мы, русские, когда свои города стояли в руинах, а мы ещё жили голодно. Кому мы только не строили, кого мы только не кормили, теперь мы, оказалось, ещё должны им, что мы за нация такая, у евреев бы поучились.
      И вот решились поехать в Чехословакию и ГДР, ехали поездом в купе. Жили в комфортабельных отелях. И что же мы там увидели? А это брежневское (самое благополучное) время 1975 год. Кормили, считаю, хорошо. В отелях все удобства: ванна, душ, туалет, чистота стерильная. В ванной полотенце для рук, полотенце для ног, ещё одно для душа, ещё для интимных мест. Мыло ароматнейшее, всё это постоянно, чуть ли не ежедневно меняется. На полу ковровые покрытия, потому ни топота, ни шагов не слыхать. Экскурсии интересные, правда, надоедали ленинские места (в каждом городе). Немцы не показывали открытой неприязни, а так исподтишка, а вот чехи в открытую. Русский язык почти все понимали, но на вопросы отвечали ехидными улыбками.
     Но главное – магазины! Ведь мы в Москву, Ленинград, Ригу в основном ездили за тряпками. В этом плане в наших магазинах – ноль. Марки и кроны на сувениры не тратили. Во-первых, всего полно: одежды, обуви, домашнего для квартир. Прилавки ломятся, очередей нет и в помине. Мы так отоварились (даже торшеры везли), что если бы не Боря, надорвались бы. Продавцы внимательны, вежливы, без покупки не уйдешь. Цены нормальные. То, что я привезла, обменяв 100 рублей на их деньги, здесь бы мне понадобилась тысяча.
Из тех мест, что мы посетили, а это были Берлин, Эрфурд, Дрезден, Лейпциг, Ваймер, Подздам и др. В Лейпциге, конечно, зоопарк, где животные не живут в клетках, даже обезьяны и медведи.
      В Чехословакии, конечно, Карловы Вары. Все восхищаются Прагой, а мне наш Ленинград красивее.
     В 1978 году двинулись в Румынию и Югославию. Не говорю об экскурсиях, музеях, одна Дрезденская галерея, что стоит или Дубровник в Югославии. Вот только от Румынии впечатления какие-то туманные: всё тюрьмы, казематы. Хотя Румыния мне не показалась нищей, как нам до того говорили. Нищие скорее мы. Югославия – это да! Это что-то! Во-первых, сербы, черногорцы все поголовно говорят по-русски, при этом с таким уважением, почтением, доброжеланием, которого и на родине своей не видели. Югославы (а они ведь тоже славяне) нас любят. Как-то на улице шёл нам навстречу их лётчик, услышал русскую речь, заулыбался во весь рот, остановил нас, пожал всем руки, что-то ещё нам приятного говорил, не помню.
       Страшно было лететь над горами, страшно на автобусе по краю ущелья на узеньких дорогах, где встречные автобусы не разойдутся, а шофёр руль держит одной рукой и разговаривает с гидом, мы едва дышим от страха. Море Адриатическое чистое, по берегам вдали горы, пляж – сказка. А я без купальника…
Таня (попутчица) дала мне свою двойку… она мне «на нос». Нырну, а с меня всё свалится, в азарте ничего не замечаю, а все хохочут (Тамара, Таня, Зоя Георгиевна). На другой день поехали в Дубровник (древнейший город, в горах), купила купальник красивейший. Белград, конечно, красавец. Но море! Мы там прожили три дня. Коттедж на самом берегу, жара под сорок, но не чувствуешь никаких неудобств: с моря и обратно. В ресторане был конфуз: у каждого стола корзинки высокие. Долго не мудрили, побросали туда использованные салфетки. Оказалось в них внизу лед, на него нам принесли в бутылках напитки. А хлеб! Официант, симпатичный мальчик лет семнадцати, где-то учится, в каникулы подрабатывает, сама учтивость, всё улыбался, когда мы просили ещё и ещё хлеба. Он потом сказал: «Никто так много хлеба не ест, как русские».
       И вот теперь хочу вернуться к тому,  с чего начала эту главу. После поездок за границу поняла, что мы всегда жили бедно. А ведь были не в самых богатых странах, мы были в социалистических республиках, т.е. вроде должны жить одинаково, при социализме. Ведь мы победители, всех освободили от фашизма. Почему же они живут во стократ лучше нас?
      Вспомнить хотя бы наши квартиры. Чтобы купить шифоньер, сервант, кресла надо неделями ходить в магазин, да иногда, и месяцами записываться, отмечаться, чтобы купить баночку кофе, коробку конфет надо иметь блат или ехать через всю страну за этим, за босоножками. Это ещё мы живущие в 60е – 70е годы, считающиеся лучшими, а наши родители? В коммуналках с удобствами во дворе, в квартире убогость, примитив, вместо холодильника подвал, а то и под струю холодной воды масло или бутылочка кваса. Вспоминаю фильм «Валерий Чкалов». Один из первых Героев Советского Союза! Показали его квартиру: одежда на гвоздях, прикрыться простынёй, вместо книжного шкафа этажерка, стулья, как в конторе и т.д. Это Герой! А что уж говорить о простых смертных! У нас, например, всегда были две кровати на троих. Ковры, холодильники, пылесосы, стиральные машины, тем более телевизоры, когда появились не все могли себе позволить. Помню, вытянула по жребию в школе талончик на ковёр. Поехали мы с Томой куда-то в сторону Ермака. Оказался небольшой детский коврик. Я была рада. А Осиповы и прочая «верхушка» всё это имела без жеребьёвки. Я пёрла палас из Румынии. 
       Помню, полы не были крашеные, их скоблили ножом или тёрли голиком с песком, стол в кухне тоже. Кресел не было в помине, стулья, табуретки. Долго перечислять весь этот интерьер, но часто задаю себе вопрос: «Почему в богатой стране мы всю жизнь жили бедно?» Не так давно с удивлением узнала, что телевизоры за границей были уже в тридцатые годы.
       Сейчас думаю, девять лет подряд ездила на курорты на отпускные, путевка-курсовка 80 – 100 рублей. А отпускных получала по 500 – 600 рублей. В Тотьму и Латвию только самолётом. Ещё теперь долбят молодым, что плохая была жизнь при советской власти! За границу  два раза летали, квартиры себе купили, а сейчас учителя после школы ещё поторговывают на барахолках, чтобы выжить. 
      Теперь понимаю, что при Брежневе жили, как при коммунизме. Есть что вспомнить в старости. Вещи подолгу не носили. К первому сентября обязательно новое платье, босоножки. А сколько денег тратили на книги, газеты, журналы! Идем из школы с Ольгой, обязательно в книжный на проспекте Маркса нас занесёт, последний рубль спустишь, если что-то интересное попадется.
      А слово дефицит мы узнали уже при Горбачёве. Очереди за всем на свете, с утра до вечера. Раньше плохо было только с промтоварами, но мы летом всё везли из Прибалтики, Москвы, Ленинграда. Омское никогда не покупали – барахло.
Жили в советской стране, гордились ею, была надежда, что вот ещё немного, ещё чуть-чуть и… Всё рухнуло. И ничего впереди. Ну, вот как мы жили? Чем были довольны, чем недовольны?
     Студенты учились бесплатно, те, что очно ещё и стипендию какую-никакую получали, летом в стройотрядах подрабатывали. Лечились бесплатно, в то время и в голову сумасшедшего не могло бы прийти, что ложась в больницу неси всё, кроме матраса. У меня заболит голова или сердце, пойду в поликлинику, возьму больничный и сижу дома недельки две, а зарплата идет полностью. При зарплате  250 рублей за квартиру (кроме телефона) платила 12 рублей. Каждый год ездила, летала на курорты (путёвка рублей сто), да за границу.
Терпеливее русского народа нет на свете. Мы всегда довольствуемся малым. Побеждённая Германия в Европе самая богатая страна. И пусть мне чем угодно оправдывают нашу бедность. Причин несколько, но вижу две главные: сначала всё шло на вооружение, самые богатые заводы были военные, армия поглощала, пожирала всё. От кого оборонялись? 60 лет на нас никто не нападал и не собирается, кому нужна голая выжженная степь? Кто возьмёт на себя обузу – пьяный народ? Всё что было достаточного, украдено, вывезено, продано.
И вторая причина: в правительстве сидят воры. Всё остальное – вторично. Страна торгует, ворует, пьёт. Отсюда и нищета. Когда мы где-то, кажется, в Германии увидели, как моют асфальт с порошком, мы чуть не выпали из автобусов. Даже в цыганской Румынии в хуторах чистота, всюду асфальт, зелень, домики все как один ухоженные.
     А мы неряхи. Наверное, заслуженно немцы называли нас свиньями. У нас ни урн на улицах, ни туалетов. В какой-то стране зашли в туалет. Бумажные полотенца, у умывальников сушилки, играет чуть слышно музыка, в воздухе пахнет дезодорантом, специальным освежителем. Я вот после травм и потери зрения иду по улицам не поднимая глаз от дорог. И что я вижу? Харчки, плевки, извините, сопли, по углам моча. Возмущаются собаками, да люди хуже любой скотины. После вояжа на рынок или в магазин, боюсь обувь в квартиру занести, сколько на неё гадости. А уж ноги, руки чуть не щеткой отмываю, как вспомню, какой «фрукт» зашёл в трамвай или сидел до меня на сиденье!
       Вот и думаю, Маяковский лицемерил, когда сказал: «Читайте, завидуйте, я – гражданин Советского Союза!». И чему тут завидовать? Лучше Тютчев сказал: «Умом Россию не понять!» Но я не космополит, люблю страдальную свою Родину.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: