+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Коган Рива Фёдоровна

09.03.2015





















 


«Чудом выжили мы в пламени тогда…»
(Воспоминания Ривы Федоровны Коган, девичья фамилия – Шуляцкая)

 
- Родилась в селе Лучинец Мурованокуриловецкого (Копайгородского) района Винницкой области в 1938 году. В нашей семье кроме меня были старшая сестра Полина и младший брат Иосиф, с нами жили также дедушка и бабушка.
 
В самом начале войны отец Федор Романович Шуляцкий ушел на фронт, поцеловав на прощанье нас, сонных детей. Об этом мне рассказывала мама Фейга (Фаня) Айзиковна. К сожалению, я отца не помню. А для нас начались страшные дни. Сначала местечко оккупировали румыны, потом немцы. В Лучинце оккупанты устроили еврейское гетто, наводя свои порядки на нашей земле. Начались погромы и расстрелы. Узники гетто каждую минуту смотрели смерти в лицо. Вечными спутниками нашего пребывания там стали голод и холод. /Умерли дедушка и бабушка?/
 
Детская память сохранила несколько эпизодов из того жестокого времени. Моя мама была портнихой, имела швейную машинку «Singer». Мама догадалась разобрать машинку и спрятать по частям. А немцам как раз в комендатуру понадобились машинка и швея. Нашелся доносчик, нагрянули в дом полицаи и забрали мать с собой. Ничего не добившись, ее выпустили из комендатуры истерзанной и совершенно седой.
 
Однажды ночью в стенку дома постучала соседка, как бы предупреждая тревожным сигналом. Через несколько минут в дом ворвались полицаи для конфискации имущества. Но нас обобрали раньше, почти ничего не осталось. Один из грабителей направил фонарный луч света и осветил троих перепуганных детей, прижавшихся к матери и укрывшихся одеялом. Изверги содрали с нас одеяло и унесли с собой.
 
Летом 1943 года во время редкого затишья я с самодельной куклой в руках бродила по дому, в котором была мать с братом, в поисках хоть какой-то еды. Но вдруг ворвались каратели с нагайками в руках и стали нас избивать. Позже узнали, что искали партизан. Мама схватила младшего братишку на руки, я уцепилась за мамину юбку. Кое-как вырвались из-под нагаечных ударов, но, убегая, по дороге я зацепилась за колючую проволоку, упала в крапиву и потеряла сознание. Как меня потом нашла мама, ума не приложу!
 
Самое ужасное, что сохранилось в памяти, - слово «Опэллы», значения которого не знаю до сих пор. Может, это название того зловещего места, куда сгоняли местных жителей, заставляли их рыть ямы, становившихся для них же, расстрелянных, могилами. Мы с мамой тоже могли бы оказаться в тех рвах, если  бы не подоспевшие партизаны, которые спасли жизни многих наших земляков.
 
Помню день освобождения. Улицы были полны людьми, на лицах которых радость перемешалась со слезами. Не смолкали крики «Ура!» Мы встречали своих освободителей, привели несколько солдат домой, нагрели для них воды, выстирали обмотки и накормили, чем было. Пока солдаты несколько дней жили у нас, мы надоедали, спрашивая, не видели ли они нашего отца. Наивная вера получить хоть какую-то весточку о родном человеке!
 
Когда войска ушли из Лучинца, мы плакали им вослед. Годами, сидя у окна, мы ждали и мысленно звали отца. Увы, наши ожидания оказались напрасными. По рассказам матери, у нее было 7 сестер. Ни один из их мужей не вернулся назад. Родителей, братьев и сестер моего отца сбросили в яму и  закопали живьем. Очевидцы рассказывали, что земля в этом месте колыхалась несколько дней.
 
После войны мы, не дождавшись отца, все также жили в своем Лучинце.В 1946 году я пошла в первый класс школы. Голодали по-прежнему. Мать зарабатывала мелкими заказами на шитье, и мы всегда ждали, когда она возвращалась от заказчиков, принося что-нибудь съестное. Местные жители расплачивались из своих скудных запасов то мукой, то картошкой. От истощения я попала в больницу, пролежав там с зимы до весны. Нашлись добрые люди из учителей, которые взяли на воспитание сестру. Мама кое-как выходила братика. Появилось больше заказов на шитье, помню, из материалов в то время преобладал парашютный шелк. Но еще долго на нашем столе не было вдоволь хлеба.
 
Закончив в 1956 году десятилетку, я устроилась продавцом в книжный магазин Лучинецкого сельпо, а в 1960 году поступила на заочное обучение в Могилев-Подольский техникум советской торговли. Затем начинала было учиться в Киевском институте легкой промышленности, но приехала из Омска сестра, которая перепутала все мои планы. Она так расхвалила город, что пришлось последовать вслед за ней. Правда, в Сибири жизнь моя тоже складывалась не гладко. Сначала работала на стройке, потом на приборостроительном заводе им. Козицкого. Вышла замуж, а когда родилась дочь, то перевелась на моторостроительный завод им. Баранова. Потом родился сын, но материнская радость была омрачена горем от преждевременной смерти в 1978 году моего мужа. Много пришлось перенести невзгод, пока поставила на ноги детей.  
 
По телевидению и радио я часто слышу слова дикторов, что с очередными выплатами компенсаций бывшим жертвам нацизма закрыта еще одна трагическая страница истории. Мне кажется, никакая компенсация не возместит нам перенесенную боль, искалеченное детство, невыносимое горе утраты родных и близких. Чудом выжили мы в пламени тогда, чтобы помнить о своих потерях.
г. Омск  

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: