+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Тревогина Елена Степановна

10.03.2015














 

Тревогина Елена Степановна
 

Когда рядом ходила смерть

 
Леночке Тесновской 8 августа 1941 года должно было исполниться 6 лет. Ни ей, ни родителям, ни дедушке с бабушкой и в голову не могло бы прийти, что об этой дате они не вспомнят, потому что под дулами фашистских автоматов и охраной породистых овчарок в это время они вместе с другими семьями будут ехать на крестьянских повозках, а кто-то идти пешком из родной деревни Борки Брестской области в немецкий плен.
 
Молодых людей, необходимых фашистам как бесплатная рабсила, повезли на крытых грузовых машинах дальше в Германию, а Тесновских вместе с другими многодетными семьями оставили в Польше. Барак с металлическими решетками на окнах в небольшом городке Турось-Костельна Белостокской области на 3 года стал пристанищем для белорусов, враз лишившихся  родного крова. И жизнь пошла по другой  колее: отец работал на молочном заводе, мать с другими женщинами от зари до зари трудилась на земельных угодьях польского пана. Детям разрешалось играть беспрепятственно на улице.
 
Но однажды ночью сквозь сон все услышали шум моторов, лай собак, отрывистую немецкую речь и несколько автоматных выстрелов. Оказалось, во второй части барака немцы устроили тюрьму для русских военнопленных. Теперь их охраняли с овчарками эсэсовцы, которые по общему коридору носили пленным еду. Не раз на глазах испуганных ребятишек избытых окровавленных солдат расстреливали прямо во дворе, других, погрузив на машины, куда-то увозили. Но камеры пустовали недолго, их заполняли новыми военнопленными. И все повторялось сначала.
 
- Однажды двум пленным советским морякам, - вспоминает Елена Степановна, - каким-то образом удалось сбежать. Скорее всего, им помог кто-то из наших. Многих взрослых немцы таскали на допрос, в том числе, и моего дедушку. Но, ничего не добившись, отпустили, пригрозив расстрелом. Спаслись ли те морячки? Добрались ли до наших? Хотелось бы верить.
 
И вот наступило лето 1944 года. Участились бомбежки, от которых уже 9-летней Лене вместе с другими ребятишками приходилось укрываться в подвале. Порой издалека была слышна канонада. Однажды они стали свидетелями воздушного боя нашего истребителя с «мессершмитом». Фашист не выдержал лобовой атаки, «потянул» вверх, и наш летчик использовал свой шанс, подбив самолет врага. Оставляя за собой шлейф дыма, тот врезался в землю за городом. Ребята закричали от радости, но тут же осеклись, когда эсэсовец из тюремной охраны, наставив на них автомат, заорал на ломаном русском языке: «Ах ты, кляйне руссиш швайн, бистро нах хаус!» и загнал всех в барак.
Во второй раз заглянуть смерти в лицо Лене пришлось в день освобождения  советскими солдатами. Весть о том, что скоро придут наши, шепотом передавалась друг другу. Отец спрятался в подвале в картошке, так как немцы спешно стали вывозить военнопленных, забирали и тех русских, кто работал на предприятиях. Когда разрывы снарядов стали слышны совсем близко, женщины, старики и дети спрятались в подвале. Вдруг туда ворвались два фашиста, один поднял автомат, чтобы выстрелить, но другой с криком: «Nicht schissen!» («Не стреляй!»), резко отвел автомат в сторону. Пули ударились в стену, срикошетили и просвистели над головами людей. К счастью, никто не пострадал. Немцы ушли. А через какое-то время раздалась родная речь, вошли русские солдаты в запыленных кирзовых сапогах со скатками шинелей через плечо и с автоматами в руках: «Есть тут кто?» Женщины с громким плачем бросились обнимать освободителей. Плакали за компанию и дети, еще не сознавая, что пришла долгожданная свобода.
 
Отец Лены Степан Тимофеевич вступил в ряды Советской Армии, воевал, был ранен и только в конце 1945 года, демобилизовавшись, вернулся домой.
Мытарства семьи на этом не закончились. Только в декабре их поездом отправили в Белоруссию. Добирались долго, прибыли на Рождество в 1945 году, так как приходилось пропускать военные эшелоны, шедшие на Запад, а самим стоять на запасном пути. Одна печка-буржуйка была на весь вагон, поэтому грелись у костров, на них же варили немудреную пищу.
 
А вот в родное село уже вернуться было не суждено: немцы его, как и многие другие белорусские села, за связь жителей с партизанами сожгли дотла. Поселились в селе Купичи в 60 км от Борок. Терпели страшную нужду, голод, приходилось даже побираться: ведь их у мамы на руках было пятеро. Несмотря на то, что делили с сестрой одну телогрейку на двоих, а на ногах носили сшитые из отцовской шинели тапки, в школу бегали с удовольствием. И все же жизнь постепенно налаживалась: Елена закончила сначала школу, затем педагогический техникум, вышла замуж за сибиряка и переехала жить в Называевск. Сейчас Елене Степановне Тревогиной (в девичестве Тесновской) 70 лет. Годы многое стерли из памяти. Но в Белоруссии у нее живут сестра и 92-летняя мама. И когда изредка удается встречаться, то после первых минут радостной встречи начинаются воспоминания. Непременно оживают в памяти те трудные сороковые военные годы, когда рядом ходила смерть.
Наталья Корохова, г. Называевск..

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: