+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Тушич Вера Николаевна

12.03.2015



















 

Тушич Вера Николаевна



 

ТРИ ГОДА В ОККУПАЦИИ

 
Написать о Вере Николаевне Тушич попросила её близкая подруга Евдокия Петровна Горыня: во время войны маленькая Вера провела несколько лет в оккупации, сумела выжить, до мельчайших подробностей помнит все, что пережила, и готова поделиться воспоминаниями со своими земляками-сибиряками.

Родилась Вера в 1933 году в Брянской области в красивейшем селе под названием Голубея. Перед самой войной в большом деревянном тереме проживали целым семейным кланом — несколько семей близких родственников. Жили хорошо, ни в чём не нуждались, так как много работали и держали большое хозяйство. Осенью 1940-го года отца, Николая Спиридоновича Тишина, перевели бригадиром на МТС возле Сещинского аэродрома, и семья вскоре последовала за ним. Когда началась война, немецкие бомбардировщики прилетали бомбить аэродром каждый день, и, чтобы уцелеть, мирным жителям пришлось в спешном порядке покидать обжитые места. Николай Тишин получил приказ гнать сельскохозяйственную технику вглубь страны, вместе с собой он взял семью — жену Анну и двух дочек.

Несколько дней двигались на восток. Пробирались лесами, чтобы не привлекать излишнее внимание. Проходили брошенные хутора, попадались одинокие путники и повозки, которые, как и они, старались выбраться в безопасное место, подальше от грохота и стрельбы. Но война неумолимо приближалась, и отец принял решение оставить семью у сестры, а самому двигаться на восток. Николай Спиридонович рассудил так: его все равно призовут в действующую армию, а родные потеряются на бескрайних просторах России. Так пусть уж лучше держатся вместе.

Когда война подошла совсем близко, и станцию Алсуфьево, возле которой располагались села Голубея и Городец, не переставая бомбили вражеские самолеты, жители получили приказ эвакуироваться. Как выбираться из зоны военных действий? У деда, Спиридона Тимофеевича Тишина, человека мудрого и дальновидного, собрался совет. По количеству оставшихся в селе лошадей решили погрузить на каждую по три семьи, взять самое необходимое и по одной корове. Чтобы домашняя живность не досталась врагу, пооткрывали все ворота и загоны, оставшийся скарб, нажитый непосильным крестьянским трудом, попрятали как могли. Образовавшийся обоз из одноколок, людей и коров растянулся почти на километр, в повозках ехали самые пожилые и немощные, остальные, включая детей, шли без отдыха пешком.

— Какая была доброта человеческая, вам и не передать! — рассказывает Вера Николаевна. — Когда обоз прибыл в одно из сёл на постой, пред нами распахивали ворота хозяева всех усадеб, гостеприимно приглашали, жалели. У деда Спиридона в этом селе проживал двоюродный брат на окраине. Когда мы добрались, наконец, до него и оглянулись, за нами не осталось ни одной подводы. Всех разобрали жители на постой. Мне кажется, без этой доброты людской мы бы не победили. В этом селе наш обоз простоял неделю или больше. Отдохнули, как следует, собрались с силами и двинулись дальше. В основном по лесам, по просёлочным дорогам. А навстречу шли наши войска, что бросилось в глаза тогда, — с песнями, плясками. Меня это поразило, ведь шли, почитай, на верную смерть.

Городецкие и голубеевские беженцы практически дошли до самого Брянска. До слуха доносились звуки близкого, ожесточённого боя. Всю ночь немцы бомбили Брянск, наутро город был взят. Когда беженцы увидели немецких мотоциклистов, прочёсывающих местность, то поняли, что идти больше некуда. В конце октября 1941-го года они вернулись домой, начались долгие ночи и дни оккупации.

Тишины вернулись к себе в Голубею. Дом был сильно повреждён в боях, но оказался вполне пригодным для проживания. Перед уходом Спиридон Тимофеевич предусмотрительно припрятал кое-какие вещи и пожитки, и сейчас, с приходом зимы, они оказались очень кстати. Одну корову съели, другую забрал староста. Начиналось голодное время, в оккупированные веси и сёла пришел тиф. Начиналась жизнь, а вернее, выживание по расписанию, установленному немецким командованием и рьяно поддерживаемому местными полицаями. Оккупантам и дела не было до того, как выживают мирные жители. Из деревень, хуторов, расположенных в лесах, жителей сгоняли в резервации, в которых они умирали медленной, мучительной смертью. Немцы опасались партизан и вот таким варварским способом боролись с любым проявлением неповиновения.

Но даже в этих условиях большинство русских людей сохранили лучшие черты человеческого характера — доброту, отзывчивость, сострадание. Около двух месяцев выхаживала семья Тишиных раненого красноармейца, отрывая лучший кусочек от скудного обеденного стола, рискуя жизнью ежечасно — за такой опрометчивый «проступок» всю семью ждала неминуемая казнь.

А дело было так. Однажды вечером в дверь постучались, и в дом вошёл незнакомый человек. Он еле держался на ногах и буквально рухнул на скамью. Красноармеец отстреливался лёжа, когда разрывная пуля разорвала щёку, раскрошила зубы и раскурочила часть спины. Никаких медикаментов не было, жильцы раненому меняли повязки, обрабатывали рану и ...вздрагивали от каждого стука в дверь. Вера не запомнила имени бойца, но помнит прощание и обещание спасённого: «Буду жив, никогда не забуду вас!»

Осенью 42-го немцы заставили детей учиться. Девятилетней Вере пришлось пойти в первый класс, так как раньше учиться не довелось. Человек двенадцать детей из двух классов обучала пожилая учительница. Немецкий солдат вошёл в класс, когда учительница объясняла упражнение из школьного учебника. Оккупант подошёл к ней, что-то спросил по-немецки. Пожилая женщина не поняла, тогда фашист повторил вопрос и угрожающе замахнулся. Учебник упал на пол и раскрылся как раз на той странице, где добрый дедушка Ленин и товарищ Сталин призывали детишек хорошо учиться. Немец выпучил глаза, начал орать и стрелять из автомата в потолок. Перепуганные дети попрятались под парты, а когда вылезли оттуда, учительница стояла белее стены: «Дети, больше не надо приходить в школу!»

На всей оккупированной территории действовал комендантский час, нарушение которого жестоко каралось. Однажды Вера выскочила на улицу, чтобы позвать мать от соседки. Остановил полицай:
- Отец партийный?
- Нет.
- Коммунист?
- Нет.
- Ну-ка пошли.
 
Он довёл девочку до калитки, навёл на неё ствол автомата и испытующе посмотрел. Полицай был из местных и, конечно же, хорошо знал и про отца-коммуниста, и про всю семью Тишиных. Что помешало ему привести приговор в исполнение, остаётся только гадать. Может быть мужественное поведение девочки-подростка. Дети рано взрослели на той войне.
 
- Вера Николаевна, а что было самым страшным в оккупации?
- Голод и страх. Когда ложишься спать вечером и не знаешь, встанешь утром или нет. Немцы могли войти в дом в любой момент, рылись в сундуках, издевались, насиловали молодых женщин. Мама два раза под дулом автомата была, спаслась чудом. У оккупантов разговор был короткий: «Молчать! Иначе получишь пулю в лоб!»

Их село освободили лишь осенью 43-го. Вера Николаевна говорит, что бои за Голубею продолжались восемь суток, село несколько раз переходило из в рук в руки и оказалось в эпицентре огня. Уцелевшие жители прятались где придется, Тишины отсиживались в бане. На исходе восьмого дня бабушка не выдержала: «Хоть бы уже «катюши» заговорили!» Как будто услышав эту страстную мольбу, загрохотали орудия знаменитой боевой машины. Снаряды рвали и корёжили землю, ураганный смерч сметал всё на своем пути. Потом наступила абсолютная тишина.

Освободителей встречали с великой радостью:
- Мама, мне дяденька-солдат сахар дал!
- А у меня два кусочка!
- Дяденька, а немцы не придут?
- Больше не придут.

Большая, некогда богатая, привольная деревня лежала в руинах. Многие дома были разрушены, сожжены, не уцелела и родовая усадьба семьи Тишиных. Они попросились на квартиру к односельчанам, вынуждены были ютиться в тесноте. Мама, Анна Федоровна, приняла решение ехать в Сибирь, там, в Омской области, в сёлах Нарышкино и Приютино, проживали ее родные — отец Фёдор Ферапонтов, братья и сёстры, которых маленькая Вера и её сестренки никогда не видели.

Анна Фёдоровна справила все документы, военный патруль помог семье фронтовика сесть в поезд, следовавший из Брянска до Москвы. Шесть суток добирались до Омска — рекордно короткий срок по тем временам, обычно такое путешествие растягивалось на месяц. Не ожидая столь скорого прибытия родни, никто не встретил Анну с детьми на вокзале. До Гончаровки добирались на попутках, пять километров до Нарышкина шли пешком. Сестрёнки, увидевшие деревню вблизи, подняли вой — такой убогой и неказистой она показалась. Но возвращаться назад было некуда и не к кому.

Отец Николай Спиридонович Тишин летом 44-го пропал без вести. После того как родные расстались осенью 41-го, его призвали в действующую армию, где служил рядовым стрелком. В последнем письме с фронта писал, чтобы ехали в Сибирь: «Я вас везде найду!» Не суждено было тому сбыться. Командир взвода, в котором служил Николай, на запрос родных ответил: «Все любили вашего отца и мужа, это был балагур, старался никогда не унывать, поддерживал товарищей. 20 июля 1944-го года случился жестокий бой, после него мы не видели Николая ни живым, ни мёртвым». Родные даже не знают, в какой стране принял последний бой Николай Тишин.

Маленькую Веру, чтобы матери было полегче обживаться, забрала в Приютино тётка Прасковья. Затем девочку определили нянькой к директору Таврического лесхоза Корнильцеву Дмитрию Федоровичу.

— Я была не столько нянькой, сколько работницей в этом доме, — вспоминает Вера Николаевна. — Работать приходилось много, но и кормили хорошо, не обижали. После голодных лет, проведённых в оккупации, борщ с мясом да ещё с зажаркой казался невероятной роскошью. Я быстро поправилась, окрепла. Когда семья лесничего переехала в Омск, я вернулась в Нарышкино, жила, росла, была комсомолкой и даже комсоргом.

Только в 17 лет удалось Вере Тишиной окончить 6-ой класс. Училась бы и дальше, но сильно расхворалась мама, и старшей в семье дочери пришлось устроиться на работу — корма возила, учётчицей была. В 57-ом году переехала в Приютино, трудилась в здешнем колхозе на разных работах. И всюду с песней, с задором, какого хватило бы на десятерых.

Новый и самый значительный период в жизни Веры Николаевны начался с переезда в Кирпичное — так называлось местечко в двух километрах от Лобкова. Вера устроилась работать телятницей, а впоследствии, с 1962 года — дояркой. Именно ей доверили разводить первую в районе группу коров черно-пёстрой породы, завезенную руководством хозяйства из Риги и Воронежа.
— Коровы этой породы очень крупные, прожорливые, — улыбаясь, рассказывает Вера Николаевна, — а корма в тот год, как на грех, не уродились. Выкручивались как могли. Как-то подошёл ко мне на ферме мужчина, стал расспрашивать, я и пожаловалась на бескормицу: «Посмотрите, в кормушках совсем пусто, даже бодыльев не остаётся. Им бы соломки побольше да посыпки». Оказывается, в тот день к нам пожаловал сам Сергей Иосифович Манякин, начинавший в те годы работать первым секретарём обкома КПСС. На следующий день появились и посыпка, и солома.

Знатными доярками в разные годы были все три сестры Тишиных — и Вера, и Мария, и Екатерина. Особых почестей за свой труд были удостоены две старшие: в 1964-ом Мария Давыд и Вера Тушич (фамилии сестёр в замужестве) были награждены орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почёта». Вере Николаевне, кроме того, выделили бесплатную путевку на ВДНХ. Славные труженики и судьбы уникальные!

Позже по состоянию здоровья Вера Николаевна стала работать осеменатором, уезжала вместе с семьёй в Ачинск, позже окончательно перебрались в Тавричанку. Здесь же и проживает в настоящее время с сыном.

Не баловала жизнь маленькую девочку из оккупированной фашистами деревеньки на Брянщине, сполна отмерила лиха и испытаний. Никаких государственных наград и пособий не полагается тем, кто прошёл чистилище этого ада, выстоял и победил. Миллионы советских людей на оккупированной врагом территории не пособничали фашистам, каждый день рисковали жизнью, выхаживали раненых, помогали партизанам. Это и их Победа тоже!

Елена МИНЕНКО.

На снимке: несмотря на все испытания и лишения, Вера Николаевна не растеряла душевную доброту и оптимизм.


Фото Олега БАБИЕНКО.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: