+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Мироненко Альвина Александровна

13.03.2015


















 
Мироненко Альвина Александровна

 

От неминуемой гибели нас спас, видно, сам Господь


 

Яблони семьи Мироненко

На усадьбе Альвины Александровны Мироненко каждого входящего встречают рослые, в ряд, яблони. Сейчас их осталось лишь три. А в начале  80-х годов, когда  вся семья Мироненко была в сборе,  росло пять. Отец, мать и трое сыновей  однажды  задумали посадить в своем дворе  по саженцу яблоньки. Задумано - сделано. Каждый по весне  посадил свое именное деревце, а затем с радостью наблюдал, как оно набирает силу, как  распускается буйным майским цветом   и  пьянящим ароматом заполняет, казалось тогда, не только их улицу, а всю округу села Буняковка. Когда после непродолжительной болезни ушел из жизни хозяин дома, 65 - летний Владимир Данилович, посаженная им яблоня стала  вскоре засыхать. Но вначале с ней произошло невиданное доселе   природное явление. Отца похоронили в июле, а  поздней осенью, когда  уже были собраны плоды, его яблоня вдруг … вновь зацвела.  «Чудо, настоящее чудо!», - прокатилась людская  молва по селу, а затем - и по всему району. Тогда еще никто  не мог знать, что  отцовское  дерево цветет  в последний раз…

 Не стало   сейчас   еще одной яблоньки семьи Мироненко – Володиной, младшего из сыновей.  После окончания сельскохозяйственного института по распределению он уехал далеко от родительского дома – в город Братск, стал работать там главным инженером водного хозяйства. Вскоре после отъезда своего хозяина деревце заметно сникло, словно заскучало, и, несмотря на все усилия  ему помочь,  засохло под корень. Сейчас в Буняковке живут трое из тех, кто посадил эти яблони: Альвина Александровна и  двое ее сыновей – Александр и Дмитрий. И каждую весну посаженные ими   деревья по-прежнему радуют  полнотой жизни,  сладким дурманом буйного  яблоневого цвета, а после  щедро одаряют людей своими   вкусными плодами.

 

Горе горькое…
Каждой весной белой  кипенью всегда распускались плодовые деревья и на родине Али Гермин (девичья фамилия Альвины Александровны) -  в Запорожье, в  милом   сердцу селе Антоновка. Так было и в мае 1941 года. Ничто тогда еще не предвещало беды, лютого горя горького. А оно  между тем  уже стояло  у самого порога…

 Взрослые трудились, не покладая  рук, а детвора наслаждалась погожими теплыми деньками, играя в свои бесконечные игры.

Все рухнуло, оборвалось в зловещий для всех день - 22 июня. Отец Али Александр Иванович Гермин до начала войны  в Антоновке  был председателем колхоза. Его, немца по национальности, сразу же  забрали в трудармию. Что это  означало -  никто не мог еще знать…

Вскоре село заняли фашисты.  Але в то время шел девятый год.  Осенью она должна была пойти в школу. Но вместо занятий ей и пятерым сестрам и братьям  пришлось рыть в своем саду подвал – бомбоубежище, в котором дети вместе с матерью Вероникой Лукьяновной укрывались во время бесконечных бомбежек.

-Там же, в саду, мы прятали от фашистов  и  раненого русского солдата,-  рассказывает Альвина Александровна.

 Тут  к месту будет сказать о том, что родители   нарекли  ее Альбиной, но при записи  в имени была допущена досадная  ошибка и по документам она стала  Альвина. Родные  же   называли девочку Алей, а  сейчас ее зовут кто тетей, кто бабой Валей.

- Вы прятали русского солдата?  Не боялись, что за это могут всех расстрелять? – спрашиваю тетю Валю.

- Как же  было не бояться?! Конечно, было   страшно. Но ведь и солдата тоже было    очень жалко. Мы ему  еду в наше бомбоубежище носили. А потом он ушел. Живой ли  остался,  убит  ли – кто ж теперь  про то знает…

1 сентября  1942 года Аля  Гермин должна была пойти во второй класс. Но как раз в это самое время  ее с семьей угнали в Германию. В неметчину, как тогда говорили.

- Когда  в нашу хату вошли гитлеровцы, мы  сразу все поняли: надо собираться в дальнюю дорогу, - с горечью вспоминает тетя Валя.

Времени на сборы   не было.  С плачем на бричку спешно  погрузили узлы с нехитрой  домашней  утварью,   отпустили на волю корову–кормилицу. У всех было ощущение, что  свою Антоновку они покидают навсегда…
 

На чужбине

В телячьих вагонах  нечем было дышать. Людей на чужбину везли словно скот: в полной антисанитарии, почти  без воды и пищи.  В дороге эшелон то и дело попадал под  бомбежку. До Германии  доехали  не все, но семеро членов семьи Гермин остались живы.

- Что я помню? То, как  всегда  очень сильно хотелось кушать. Голод заглушал даже страх перед смертью, которая всегда была где-то  рядом. Помню, как выгрузили нас из эшелона и погнали к какому-то большому складу. Там, на цементном полу, мы сразу и жили, - продолжает  тетя Валя. - Одна  была радость: нас не разделили.  Голод, холод, болезни и вши – и хотелось бы все это забыть, да только  невозможно…
  
Понятно, что маленькая Аля тогда не могла знать, что складское помещение, в котором их вначале разместили, находилось в местечке  под названием Пузерна.  Чтобы  во сне не закоченеть они всегда спали,   тесно прижавшись  друг  к другу: Анна, Мария, Саша, Альвина, Николай, Володя. Старшей Анне тогда было 13 лет, а младшенькому Володе едва исполнилось два года.  Их маму вместе с другими взрослыми с раннего утра   гнали  на сельхозработы. Возвращаясь затемно, она  почти всегда умудрялась приносить детям что-то из еды. Этим их всех и спасла. Даже Марию, которая в числе многих невольников на чужбине заболела тифом.

-  Маша чудом выжила. От болезни превратилась в скелет, обтянутый кожей. Думали - умрет, как умерли тогда  от тифа наша родная тетя, двоюродная сестра. Видать, ей было не суждено, -  говорит  тетя Валя. – От неминуемой гибели нас  спас, видно,   сам Господь.

Позже их семью  на принудительные работы забрал к себе   немец-помещик. Его поместье находилось  в городе Вайсендельф. Тяжелой работы, постоянных  унижений  там  доставалось  уже не только матери, но и  всем ее  детям. Разве что к Володе по малолетству хозяева  допускали снисхождение.

От рабского труда их освободили лишь  15 апреля 1945 года, но еще до начала сентября семья Гермин находилась на территории  Германии.
 

Из огня  - да в полымя
 
Как же они ждали встречи с Родиной! Ликовали: выжили, дождались освобождения, значит, скоро будем дома! Если бы так…

На границе с Россией эшелон с бывшими невольниками остановился. Здесь    после  тщательной проверки сотрудники НКВД на каждого  завели так называемое фильтрационное дело. Одним росчерком пера люди в серых шинелях  вершили дальнейшие судьбы измученных неволей людей. В родные места после этой фильтрации  их отправились единицы. Остальные – в Сибирь, словно на каторгу. Впрочем, жизнь на омской земле  им тогда на самом деле казалось настоящей каторгой.

- В Омске нас поселили в  бараках, которые тогда находились на 17-й Северной, - продолжает рассказывать тетя Валя. - Выдали хлебные карточки. Старшим – Анне, Марии и Саше – полагалось в день  по 600 граммов хлеба, остальным детям  - 400 , а маме - всего  200 граммов.   Старшие работали на судоремонтном заводе, и все в обязательном порядке постоянно отмечались в комендатуре.  Почему нас лишили Родины, и  в  чем мы были виноваты - до сих не могу это понять…

При этих словах  на глаза тети Вали навернулись  слезы.

В 1947 году их  стал разыскивать отец.

-  В трудармии он был в Акмолинской области. Там тоже натерпелся  такого, что и словами не передать. В тех местах  свирепстовала дизентерия, и  люди от этой болезни умирали, словно мухи. Хоронили всех в одной траншее. Обессиленного от болезни  папу   однажды приняли за мертвого. Он  рассказывал,   как очнулся  уже  под  грудой    холодных тел,  выкарабкался из-под  наспех насыпанной  земли     и с трудом дополз до первой хаты. Там его и  выходила добрая женщина, - продолжает свой нелегкий рассказ тетя Валя.

После долгих безуспешных попыток разыскать   семью  Александр Иванович все же вышел на  их  точный адрес.

- Сестер  Марию и Анну от судоремонтного завода осенью отправили на уборочную в  Буняковку. А позже и мы  решили   туда переехать, -  говорит тетя Валя. -  Как сейчас  помню: январь, 30 градусов мороза, а мы с двумя чемоданами  на открытой машине едем в Павлоградку. Мои ноги примерзли к валенкам. От  Павлоградки до места добирались вначале на лошадке,  потом  пешком. Ночевали  в Сербиновке,  в Решетиловке. В Буняковку пришли лишь на третий день, утром.  
 

Мир не без добрых людей

Переселенцев  приютила баба Наталка Охрименко – добрейшей души человек. У нее семья и пережила лютую зиму. Дождавшись тепла, стали  сами строить себе свое   жилье. За околицей вырыли землянку,  плотно укрыли ее ветками, а рядом, под открытым небом, отец смастерил печку. Надо сказать, что не было такой работы, которая Александру Ивановичу  была бы не подвластна. В Буняковке бывший председатель колхоза из Запорожья  построил мельницу, сделал маслобойку для отжима растительных масел, придумал  механизм для очистки проса. Мастерового переселенца за его беззлобный нрав и золотые руки  очень уважали в селе.

Чуть позже для постройки более добротного жилья    всей семьей  из глины и соломы делали саман. Рядом с будущим  домом под огород распахали целинную землю.

- Сажали очистки от кожуры, а по осени накопали 100 мешков картошки! – с восторгом  вспоминает тетя Валя. – К этому времени  землянка из самана нами была уже построена и колодец отец   выкопал. Да еще  какой! Вода в нем оказалась  мягкая  на вкус,  как родниковая.  В 60 лет отца не стало, а его колодец с бетонными кольцами  до сих пор живой.
Мир не без добрых людей. В этом    убедились вынужденные переселенцы уже  на нашей одесской земле, которая стала них  второй родиной. Как не помнить добром всех  буняковцев, которые по мере возможности   на первых порах помогали многодетной семье!   В их числе председатель колхоза Филипп Сергеевич Мошенский,  бабушка Наталка, пожилая соседка по фамилии Клименко, которая в холодные дни согревала детвору на лежанке  своей печи.

… Немало воды утекло с тех пор. В 1953 году  полька по матери и немка по отцу Альвина Гермин  выйдет замуж за коренного жителя -  украинца Владимира Мироненко.  Вместе  супруги  проживут сорок лет,  у них родятся три сына и все вместе в один из дней   они посадят в своем дворе пять красавиц - яблонь.  Альвина – тетя Валя -   всю жизнь будет ударно трудиться в животноводстве дояркой,  телятницей, поражать  окружающих своим трудолюбием,  умением  прекрасно шить, прясть, вязать вышивать,  а еще - выращивать на огороде все, что только может у нас в Сибири  произрастать. Гостеприимная хозяйка, доброжелательная женщина – такой в Буняковке  знают  тетю Валю Мироненко все сельчане. Война отняла у нее детство, лишила  возможности получить даже начальное школьное образование, но не смогла отнять желания нести людям добро,   быть всегда   необходимой своей семье, односельчанам.

- Я в детстве  сильно настрадалась - наголодалась,  и, наверное,  поэтому не могу отпустить без угощения любого, кто входит в наш дом, -  искренне говорит тетя 74-летняя тетя  Валя.

.…Прошлой осенью неожиданно для всех   подала признаки жизни   яблонька покойного отца, мужа, дедушки -  Владимира Даниловича:  спустя почти десять пустила отросток от глубокого корня. крошечный отросток благополучно пережил   суровую зиму и, судя по всему,  дерево теперь возродится заново. Может, и  яблонька младшего сына семьи Мироненко, Владимира,  который  не забывает  родные  края, приезжает к маме, во всем ей помогает, тоже  пробудится от долгого подземного сна?


Татьяна Василенко, Одесский район
 

 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: