+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Яценко Гильда Адольфовна

25.03.2015





















 

Яценко Гильда Адольфовна



 

Судьбой отмерены и радость, и печаль

 

В школе учиться не довелось


Гильда Адольфовна охотно откликается на зов своих товарищей по несчастью, переживших германский плен в годы Великой Отечественной войны, и по тому или иному поводу приходит на встречи с бывшими несовершеннолетними узниками фашизма. Жизненная энергия наполняет этого человека, несломленного ударами судьбы, хотя в прошлом году она отметила 80-й день рождения.
 
- Печально, что теряю своих сверстников. Почти никого не осталось из моих родственников старших поколений, - вздыхает Гильда Яценко. – Когда по праздникам встречаемся с членами нашей ветеранской общественной организации бывших несовершеннолетних узников, больше говорим о наших семьях, радуемся за наших внуков. Стараемся не то, чтобы забыть, а лишний раз не ворошить несчастливое пленное детство. Отдаём должное нашим освободителям, героям войны. Возлагаем цветы к памятнику Герою Советского Союза Дмитрию Михайловичу Карбышеву, пережившему, как и мы, фашистскую неволю, замученному в концлагере Маутхаузен. Этот  ритуал проводится ежегодно в день рождения нашего сибиряка и в Международный день освобождения узников концлагерей. Часто нас приглашают в подшефную школу № 90, которая также носит имя Карбышева. Вот недавно дети повязали нам галстуки, символ движения юных карбышевцев. Это было так трогательно! Мне приходится выступать перед школьниками, рассказывать о пережитом. Замечательно, что в школе, директором которой уже несколько лет работает Александр Гендрович Гельцер, укоренились патриотические традиции, работает музей имени нашего земляка-героя, экскурсии по которому проводят сами дети. Бываю я вместе с членами нашей организации и в других школах города, в Омском военном кадетском корпусе. Порой эмоции захлёстывают, слёзы набегают на глаза, а в другой раз соберёшься, по душам поговоришь с молодёжью. Такое общение необходимо не только нам, ветеранам Великой Отечественной войны, на уроках истории мы должны воспитать будущие поколения. Постоянно напоминаю ребятам, что они имеют счастливую возможность жить в мирное время, достойно проявить себя в учёбе и общественной жизни.
 
Гильде Бродт (девичья фамилия моей собеседницы) не довелось в детском возрасте пойти в школу. Она родилась 8 августа 1934 года в селе Листвянка Розовского района Запорожской области. В этом благодатном, тёплом украинском крае (там кратковременный снег называли белым дождём) её германские предки, мастеровые люди, оказались, как гласит семейное предание, по приглашению Петра I, который занялся созданием российского флота. А бабушки и дедушки жили неподалёку в окрестных деревнях. Родители девочки были заняты сельским хозяйством, до самого крыльца доходили посевы кукурузы, ей помнятся богатые вишнёвые сады, окружающие село. На крестьянских подворьях содержались коровы и лошади, мелкий скот и домашняя птица. Даже коллективизация не могла нарушить патриархальный уклад, личные подсобные хозяйства всё равно сохранялись. Мирно уживались разные народы, населяющие округу: украинцы, русские, немцы, евреи, греки и другие.
 
Отец Адольф Яковлевич работал на грузовой автомашине, помогал землякам доставлять зерно на ветряную мельницу, выполнял самые разные транспортные потребности селян. В командировках сновал не только по Украине, бывало, доезжал до Сталинграда и других российских городов. Мать Гермина Мартыновна (до замужества Фрейзе) доила коров в коллективном хозяйстве, ухаживала за садовыми деревьями. Маленькая Гильда увязывалась за ней (девочку не с кем было оставить дома), помогала матери белить вишни. Только горе коснулось дружной немецкой семьи в 1937 году, когда второму ребёнку – сыну Вольдемару – было от роду всего около года. Возвратившийся из рейса поздним вечером отец не успел и поужинать, как за ним пришли двое человек в кожанках и без какого-либо объяснения забрали с собой. С тех пор родные больше не увидели Адольфа Бродта, напрасными оказались и поиски отца, которые Гильда Адольфовна вела долгие годы.   

 

Что они сделали с нашим садом! 


Запорожье было оккупировано германскими войсками в первые дни войны. Гильда Адольфовна помнит, как рано утром мать, отправившаяся доить корову, прибежала в избу с пустым подойником и зажала голову руками. А в это время по улицам Листвянки уже грохотали немецкие танки. В дверном проёме их домика нарисовался вооружённый до зубов солдат: «Матка, яйки, млеко!» Хозяйка возмущённо отшвырнула ведро: «Какое тебе млеко, когда я корову подоить не успела». Но оккупанты не брали в расчёт, чем жители будут кормить детей, а сразу начали грабёж. Даже не обращали внимание на местное немецкое население, которое для них было таким же врагом, как и все остальные народы. «Мама, посмотри, что они сделали с нашим садом!», - возмущалась девочка, когда оккупанты вырубали вишнёвые деревья, чтобы замаскировать свои танки, опасаясь партизанской мести. Гитлеровцы опустошали съестные припасы, которые местные крестьяне заботливо хранили в подвалах и погребах. Сразу же отобрали все советские документы, заменив их «аусвайсами» в форме обычных справок.
 
- Трудно передать, как мы выживали в оккупации. Об учёбе в школе нечего было и думать, а я ведь готовилась отправиться в первый класс. Помню, сидели с братом, который младше меня на три года, на деревянной лавке, а за столом пировали немецкие солдаты. Они пили и жрали, бросая  в нас обглоданные кости, а сами пьяно хохотали. Мы не понимали, о чём они болтали, поскольку наш диалект сильно отличался от литературного немецкого языка, - вспоминает Гильда Адольфовна. – Чтобы не пропасть с голоду, доставали заначку, которую не могли обнаружить оккупанты, мать где-то добывала крупы. Сколько-то картошки накопаем, по осени нам перепадали арбузы с бахчи. Тем и кормились.

 

Боженька, помоги!


При наступлении советских войск осенью 1943 года захватчики начали массово вывозить население с оккупированной территории. В немецкой комендатуре пообещали повесить всех членов семьи моей собеседницы, если они не явятся для отправки. Пришлось погрузиться вместе с односельчанами на подводы и отправиться в далёкий путь, достаточно не прихватив с собой ни еды, ни одежды.
 
- Плач стоял на всём пути, а вслед долго бежал и лаял наш пёс Джульбарс. Оглянулась я назад, а там стояло зарево, на горизонте горело наше село и окрестная степь, - вновь переживает прошлое Гильда Яценко. 
 
Вместе с семьёй Бродт выехала сестра отца Матильда со своим сыном Аркадием, которого в семье звали Аликом. Её муж еврей Яков Шапельский был призван в Красную армию и погиб в первых боях. Эта поездка растянулась на месяцы. Гильда Адольфовна помнит, что иногда людей и лошадей с повозками загружали в вагоны и везли по железной дороге, а потом снова сгружали. На Западной Украине во время ночёвки бандеровцы зарезали карауливших обоз мужа и жену и часть лошадей угнали. А дальше было подневольное путешествие по Румынии и Польше. Всякие люди попадались в пути. Румынские крестьяне соболезновали пленникам, угощали чем могли, тепло простившись с путниками.
 
Прознав, что сын Матильды еврей, конвоиры готовились его расстрелять. Пришлось продумать план спасения ребёнка. При остановке состава в поле, чтобы запастись кормом для лошадей, Гермина Бродт отправилась к стогам, прихватив с собой племянника. Бедная мать предусмотрительно сунула в курточку мальчика записку с его данными, наказав вернуться к тем добродушным румынам и дождаться прихода советских войск. Прикопав ребёнка в стогу сена, Гермина побежала догонять отходивший поезд. Так конвоирам не удалось исполнить свой коварный замысел в отношении Алика. Забегая вперёд, надо сказать, что мальчик дождался освобождения Румынии, стал сыном одного из полков Красной армии и после окончания войны был доставлен солдатами в Запорожье.
 
- Мне не запомнились места нашего заключения в Германии. Менялись адреса, перевозили из деревень в города, но оставались те же самые лагеря, обнесённые колючей проволокой. Однажды даже расселили в бывшей школе, также переоборудованной в лагерный пункт. До сих пор с отвращением вспоминаю то пойло, которое приносили нам под видом пищи. Когда пыталась вызвать у матери воспоминания о том времени, она лишь плакала. А у меня отразилась в памяти баня, куда нас загнали, включая попеременно то холодную, то горячую воду. От этого «контрастного душа» то озноб бил, то кожу ошпаривало. Тут прозвучала сирена, означающая предстоящую бомбёжку или обстрел. С криками «Fliegalarm!» конвоиры затолкали нас, мокрых, в железнодорожные вагоны, а сами со страха попрятались в бункера. Это было весной 45-го года. Бомбы с наших самолётов сыпались одна за другой, от их разрывов вагоны подпрыгивали на рельсах, а мы только кричали: «Боженька, помоги! Боженька, помоги!» Мать наказала нам с братом, чтобы всегда держались вместе, коль суждено погибнуть. А когда наступило затишье, и стали открываться двери, все впереди стоящие попятились, думая, что сейчас начнётся расстрел. Но вдруг переодетые в немецкую форму солдаты начали дружелюбно объявлять: «Не бойтесь, мы свои! Вас никто не тронет, война для вас закончилась!», - рассказывает об истории своего освобождения Гильда Адольфовна.
 
Пока бывших пленников оставили в тех же корпусах, только никто не охранял ворота. Ребятишки спокойно резвились у забора, мимо которого однажды проезжали американские солдаты. Они пытались было приманить к себе ребятишек шоколадками и галетами, но никто не откликнулся на их угощения. Одна девочка, видимо, пережив опыты немецких «докторов», даже предупредила своих ровесников, чтобы не трогали подарки: «Они нас накормят, а потом будут кровь брать!» Так и уехали союзники восвояси, ссыпав угощения в придорожную ямку. А Гильда при этом высказалась, что американцы заигрывают с ними потому, что наши выиграли войну. Проходившие мимо советские военнослужащие, услышав высказывания девочки, подивились: «Такая маленькая, а уже так здраво рассуждает!»

 

Вместо украинской родины – Сибирь


Однажды у ворот бывшего лагеря остановился джип, и вышедший из него советский офицер стал разыскивать тётю Матильду. Она пыталась затаиться, но соседки подсказали, как её найти. Офицер вежливо пригласил женщину поехать с ним, не объяснив причину. Видимо, для подстраховки она попросила взять с собой племянницу. Вскоре пассажирок доставили на железнодорожный вокзал города Вайзенфельц, где Матильде Яковлевне довелось выступить в   роли переводчицы. Потом офицер сообщил, что вскоре будут поданы составы из 30 вагонов, в которых бывших пленников доставят на родину. Правда, при этом были даны обещания, что пассажиров доставят по местам их жительства в Советском Союзе. Однако, составы проследовали до Сибири.        
 
- Выходит, наша семья пострадала и от Сталина, и от фашистов, - продолжает печальный рассказ Гильда Адольфовна. – В Омск прибыли накануне годовщины Октябрьской революции в 1945 году. Только откроем двери вагона, а в нас летят камни и слышны ребячьи крики: «Фашистов привезли!» Тётя пыталась пристыдить жестоко шаливших школьников: «Какие же мы фашисты?» В ответ удивлённый голос: «Ванька, Ванька, так они же по-русски говорят!» Три недели наш состав стоял в тупике в старом Кировске. Потом всех приезжих расселили по баракам возле понтонного моста через Иртыш. Тётя Матильда приехала со своим новым мужем, болгарином Иваном Пейчевым, бывшим военнопленным, которого она спасла в Германии. Через некоторое время нас с левого берега переправили в Омск.
 
Девочке было 12 лет, а она была безграмотной. Здесь Гильду определили в школу, но когда ей довелось прийти в класс, местные ребятишки проявили безмерную строптивость. Дёргая её с подружками за косички, они во всё горло орали: «Опять фрицев привезли!» Так и не состоялась её школьная учёба, Гильда наотрез отказалась от  занятий. Она училась грамоте самостоятельно, изучая азбуку и счёт по книжкам, а потом переключилась и на газеты. Через несколько лет дошло до того, что по силам для чтения стала газета «Советская Россия», причём на бумаге она старательно выводила буквы, тренируясь каждый вечер.

 

Verbot von Beruf  


Семью поселили в здании по улице Герцена, которое старожилы-омичи помнят как кинотеатр «Луч», между соседями разделив помещение  фанерками. Иван Пейчев устроился работать в литейный цех Сибзавода, куда пошла и его жена Матильда. Гермина Бродт стала работать кочегаром в котельной на заводе имени Козицкого, подрабатывая стиркой, а дочь пошла в няньки к эвакуированному из Ленинграда инженеру. Когда один сердобольный заводской начальник посетовал, что у женщины тяжёлая работа, Гермина Мартыновна призналась, что у неё двое детей, и она не хочет, чтобы ребятишки выглядели хуже других. Тогда заводчанин привёл в отдел кадров Гильду, которой к тому времен исполнилось 16 лет, и попросил устроить девушку на посильную для неё работу. Новую работницу определили в штамповочный цех, где ей довелось зачищать облой (заусенцы) на деталях после штамповки.
 
- Работала я старательно. Дошло до того, что мне предложили вступать в комсомол. Про себя думала, как же я могу стать комсомолкой, ведь я преступница, была в плену у немцев. Считала, что в рядах ВЛКСМ должны состоять высоко моральные молодые люди, - объясняет причины своих метаний Гильда Адольфовна. - Правда, этого не сказала, но отказывалась от предложения, приводя причину своей безграмотности. Но, посоветовавшись с тётей, решила не конфликтовать на работе. Старательно, на десять раз переписывала заявление, в котором говорилось, что обязуюсь работать и учиться на благо нашей Родины. На комсомольском собрании слушаю, как зачитывают заявления, а моего всё нет. Ну, думаю, решили меня не принимать. И вдруг секретарь берёт последний листок и говорит: «Вот заявление Гильды Бродт. Она считает себя безграмотной, объясняет, что мало смыслит в политике, а вы послушайте, как она пишет». И при этом трижды зачитал моё заявление.
 
С этих пор она даже сделала рабочую карьеру. Старательную девчонку перевели работать на сборочный конвейер. На новом месте она сидела в белом халате и таком же чепчике, стараясь не сбиться с конвейерного ритма, чтобы не застопорить работу участка. Начальство радовалось, что молодая работница вскоре не уступала опытным монтажницам. А потом газета опубликовала информацию, что лица, проживавшие на оккупированной территории, должны быть уволены с оборонных предприятий. Выходило, что эту категорию работников можно было использовать только на предприятиях с применением тяжёлого физического труда. Среди сокращённых без какого-либо пособия заводчан оказались мама с дочкой.
 
Гермина Бродт пошла на стройку, в строительной отрасли она отработала 22 года, до самого ухода на пенсию. А Гильде предстоял долгий поиск работы. Однажды, увидев её трудовую книжку, кадровичка в окошко швырнула документ его подательнице. При этом пояснила сидевшей рядом напарнице: «Она из той банды с завода Козицкого!» И всё же соискательнице трудового места удалось найти работу грузчика в тарном цехе Сибзавода. Занятая на погрузке тяжеленных досок с лесозавода и разгрузке их Гильда надорвалась. При обследовании врач посоветовал сменить работу. Начальник цеха пошёл девушке навстречу и перевёл её сколачивать ящики для упаковки коленвалов.

 

Она работает за всех! 

 

В это время строительная организация выделила матери однокомнатную квартиру в бараке на 3-ем разъезде, что позволило разъехаться с проживающими вместе тётей и её мужем. Добираться туда от Сибзавода было далековато, да и страшновато в позднее время. Вернувшийся из армии и устроившийся на обувную фабрику брат Вольдемар разведал, что на новом радиозаводе им. Попова ведётся набор работников разных специальностей. Гильду приняли кладовщицей в котельную, которая именовалась цехом № 63. Девушка выложила начальнику цеха Шувалову без утайки всю правду о себе. Фронтовик выслушал её и сказал: «Меня не смущает твоё прошлое, лишь бы ты хорошо работала». Ей досталось большое хозяйство, которое обслуживали кочегары, жестянщики, сантехники, операторы мазутно-насосных установок и другие рабочие. Гильда отладила работу так, что без задержек всегда отыскивала и выдавала требуемые задвижки-заглушки. И снова её карьера пошла в гору. Вскоре перевелась кладовщицей в механический цех, директор которого Владимир Яковлевич Зайдман не мог нахвалиться: «Она работает за всех!» Попутно в заводской вечерней школе успела получить 8-классное образование.  
 
И всё же Гильда вынуждена была уволиться с радиозавода, потому что тяжело заболела мать, нуждавшаяся в постоянном уходе. В отделе кадров Нина Георгиевна Платт, хорошо зная ответственную работницу, сказала, что в любой момент готова принять её обратно. Этот сердечный человек помог провести похороны Гермины Мартыновны. А потом Гильда Адольфовна вновь пришла на радиозавод, только теперь уже архивариусом. Теперь работа архива была отлажена таким образом, что её фотография трижды красовалась на заводской Доске почёта, ей было присвоено звание «Ветеран труда». В 1989 году она ушла на заслуженный отдых.
                                  
Личная жизнь у неё не сложилась. Она выходила замуж за  демобилизованного матроса Григория Яценко. У них в 1960 году родился сын Юрий, но семья распалась. Наследник окончил Омское речное училище, как и отец и дядя, отслужил в Морфлоте, но на гражданке решил переквалифицироваться. Сейчас работает на железной дороге, водит поезда. У Гильды Адольфовны богатое наследство – две внучки и внук, а теперь подрастают и двое правнуков.
 
 
* * *       
Только после войны, став оседлыми сибиряками,  они стали разыскивать потерянных родных, обращались в различные международные организации, в Красный Крест, к знакомым на Украине. Судьба разбросала их по всей стране. У тёти Матильды Яковлевны родители проживали по соседству с железной дорогой, их перед оккупацией успели вывезти в Казахстан. Её сын Алик, как уже говорилось, был спасён, а муж фронтовик погиб. Семья Бродт, жившая в стороне от железнодорожных путей, не успела эвакуироваться, поэтому ей выпала самая тяжёлая участь.

Николай ШОКУРОВ.

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: