+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

587 0

Евстигнеева Людмила Сергеевна

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ПЕДАГОГ 

06.03.2013

Бывшее пехотное училище им.
Фрунзе в моей судьбе


 
    Задолго до революции с 1826 года корпус назывался Войсковым казачьим училищем. Позже здание пехотного училища принадлежало кадетскому корпусу. В нём учились известные всей стране люди: В.Куйбышев, казахский учёный и путешественник Чокан Валиханов, географ и историк Г.Потанин и много ещё известных людей, Героев Советского Союза. С 1936 года по 1942 начальником училища работал Герой Советского Союза полковник Л.Н.Гуртьев. В 1942 году на базе училища из сибиряков была сформирована 308 стрелковая дивизия под командованием Л.Н.Гуртьева, защищавшая Сталинград (центральный участок в районе тракторного завода), освобождала Орёл, город первого победного салюта. Во время штурма генерал Гуртьев был смертельно ранен (прикрыл собой командующего армией), похоронен в Орле, на его могиле мы с ребятами побывали в 1967 году зимой. На центральной площади Орла стоит памятник нашему земляку. Когда мы приехали в Орёл, нас очень тепло встречали комсомольцы-корчагинцы как земляков прославленного героя-освободителя.
    Здание училища находится на улице Ленина (бывшая ул. Республики) против городского суда и казачьего Никольского собора. После войны училище стало Высшим командным общевойсковым училищем имени М.Фрунзе. В нём в конце сороковых годов учились наши мальчики Толя Карабут, Коля Куликов, Саша Макаров, Саша Упоров, Миша Усов, Володя Колесников и другие. Какие это были ребята! Умные, красивые, непорочные, спортивные. Когда шли к нам домой в своих красивых военных формах, девчонки из соседних подъездов пялились в окна, смотреть на них было необычно приятно, мы гордились ими. Четыре года все выходные, праздники, каникулы были с ними. На танцы ходили только в Дом офицеров или в клуб училища. В другие места никогда: не интересно, да и не с кем. В дом офицеров и в клуб училища пропускали только с курсантами, а возле толпами стояли девчонки, в ожидании, что кто-то пригласит. Мы же туда ходили каждую неделю свободно. Танцы под духовой оркестр, все девчонки старались быть нарядными, зимой переобувались в туфельки, боже упаси в сапогах… Ни драк, ни скандалов никогда не было. Наши родители за нас не беспокоились: с нами наши рыцари. Как пусто стало, когда они уехали! Не одна подушка не просыхала от слёз. Началась бурная переписка, встречи в отпуске, обычно у нас останавливались, гостиниц не было. Но время лечит, да и молодость берёт своё.
    Читала их письма и удивлялась, когда окончив училище они разъехались, писали мне письма Миша Голубев и Володя Колесников из Германии, Саша Упоров из Барнаула, а в Эстонию распределились Коля Куликов, мой Анатолий, Вовка Бенеш, Петька Верясов, как они вдруг появились один за другим в одном гарнизоне, смеху и радости было. Потом Верясов оказался в Казахстане, Анатолий мой в Москве (повезло…), Николай в родном Ленинграде, и удивительно мне сейчас: все писали мне, а главное спрашивали: что нового в училище, напиши. Будто я там училась. Наверно, думали, что мы продолжаем дружить со следующим выпуском. Нет, мы не разу туда не пошли после их отъезда, хотя Генка Ковалёв бывал у нас, да и Дима (не помню фамилию) по старой дружбе. Генка у нас оказался в чёрном списке, хотя через двадцать лет приезжал в гости из Новосибирска. Есть несколько фото: я, Тома, мама и он. 
Мама любила наших ребят. Отец ведь фактически был военным, когда она за него вышла замуж, да и второй муж какое-то время. Вот и мы да и не только мы, все девчонки послевоенных лет, считали военных настоящими кавалерами, с ними не стыдно было появиться в кино, на танцах, в театре. Тогда армия была не такой, как сейчас. Если курсант не застегнул верхнюю пуговицу на кителе, попадёт под замечание, а то и лишали увольнения. Причёска, походка, форма всё должно соответствовать. А теперь что солдат, что офицер, генерал – все в пёстром, с сигаретой, а то и с матом. Мы за три года никого из наших ребят ни разу не видели с папироской в зубах (сигарет тогда не было). Поэтому и девчонки вели себя скромно, боже упаси захохотать на всю улицу или одеться как попало, ребятам не стыдно было за нас, ведь тогда на улицах Омска военных было больше, чем гражданских. Идёшь с курсантом (обязательно по левую руку от него) он только успевает честь отдавать офицерам. А уж когда они появились в золотых погонах, им отдавали честь, а нас распирало от гордости. И как вот после трёх лет дружбы с такими ребятами, прийти на танцы, где к тебе подойдёт охламон в кепке, сапоги в гармошку, вихляющей походкой и брякнет: «Пойдём потанцуем». Никогда! Ни за что! А разборки, драки, между ними тоже бывали, поножовщины не было, просто мордобой. 
Читая письма ребят, Анатолия, думаю, если бы тогда были телефоны! Нам ведь хотелось общаться чаще, а увольнение ведь не каждую субботу давали. Вот мы и общались письмами. Были бы телефоны, не осталось бы писем.  Б.Б. На конвертах писали: местное. А они писали треугольниками, без марок (военная корреспонденция, как во время войны). Коротко, без сантиментов, не смог прийти, наказали за опоздание на десять минут. Кого видели, кто приходил, что делали? Какая-то «деловая переписка». Сокровенное бумаге не доверяли. Мы обижались за редкие встречи, они оправдывались. Это зимой. А летом в лагере никаких увольнений, каждый вечер они с нами в нашей громадной столовой на танцах с неизменным баянистом Сашей Упоровым. Это 45, 46 годы, а в 47 году первый раз не поехала в лагерь, стала работать в милиции. Начались сцены ревности, заочно, конечно, в письмах, а в лагерях девок (новеньких) тоже немало. К Анатолию стала лепиться Роза Капустина, девица разбитная, не очень строгих правил. Мне тут же доложили, я, конечно, фыркнула и перестала на выходные ездить в лагерь. Читая письма, думаю, ну и характерец был у меня! Помирились уже зимой, а Роза прилепилась к Володе Колесникову, а когда он уехал в Германию, тут же за гражданского выскочила. Володя первое время меня спрашивал в письмах о ней, а потом (тоже кто-то донёс) сказал: «Не хочу ничего о ней знать». У меня есть с них фото, он симпатяга был, да и она ничего. Когда Толя уезжал в отпуск, писал мне в письмах, что отвык от родных мест, скучает об Омске, о друзьях, что в Днепродзержинске (это его родина, кстати, и родина Брежнева) всё изменилось не в лучшую сторону (ведь была оккупация), что знакомых почти нет, помню, как-то приехал раньше срока. Мы жили у вокзала, так все с поезда к нам. Жили весьма скромно, на 15 квадратных метрах втроём, только что карточки отменили, но мама всех радушно принимала, угощала, чем бог послал. А им надоедала казарменная жизнь, еда. Они были рады бывать у нас. Когда Анатолий окончил училище, его распределили сначала в Эстонию. Там их выпускников человек пять сошлось. К зиме разъехались по новым назначениям, его назначили в Москву в Реутово. Первое письмо получила почему-то из Челябинска, о чём, не помню. Потом из дому, с адресом родителей, написал: если потеряемся. Последнее письмо получила осенью 48 года. Я поступила в педагогическое училище, сдавала весной сразу за 3 и 4 курсы и государственные экзамены. А летом получили с Томой дипломы. Было не до переписки. Реже и реже стали друг другу писать, у него Москва под носом, это вам не Чита (туда распределяли троечников, а наши парни отлично учились, вот и поехали все на Запад, кто в Эстонию, кто в Ленинград, кто в Москву.
Вспоминаю часто наш прощальный с ребятами вечер. Читаю сейчас этот «документ» и меня берет и смех, и грусть. Мы в коммуналке, комната 15 кв. м., нас человек тридцать. Все парами. Мальчики в офицерских кителях, золотых погонах, чудо, а не мальчики. Пригласили своего взводного Старшего лейтенанта Мишу Астангова. Стол во всю комнату. Что на столе? Если учесть, что осень 48 года еще не очень сытое время, хотя продовольственные карточки уже отменены, но прилавки в магазинах пусты. И все мы: девчонки и наши курсанты, до сыта не ели уже лет семь. Итак:
собралась группка (штаб):
А.Карабут – Л.Евстигнеева,
Н.Куликов – Т.Евстигнеева,
А.Макаров – П.Волынкина
и составили смету и состав. Хочу всех назвать, мне приятно их всех вспомнить.
1. Анатолий Карабут – Люда (это я)
2. Николай Куликов – Тома (моя сестра)
3. С.Макаров – Полина Волынкина
4. Гена Ковалёв – Нина
5. Миша Голублёв – Анна Цубжинская (но на вечере не была)
6. Саша Упоров – Лена
7. Лёня Верясов – Валя (вышла позже за него замуж)
8. К.Варанкин – Зина
9. Ж.Брынских – Лида
10. Потанкин – Юля          |  Этих ребят мы
11. Коротков – Валя          |   не знали, но они 
12. Яшин Вася –                |    из одного взвода,
13. Пащенко Грицко -       |    друзья наших ребят
14. Кононов Аркадий
15. Бахмутский Женя
16. Усов Миша с женой
17. Дихтиевский с женой
18. Ст. лейт. Астангов с девушкой.
    Вот такая компания каким-то чудом устроилась за длиннющим столом в нашей комнатке, правда, коридор был большой (т.е. прихожая), там танцевали.
    Что к столу? Самое интересное…
1.    Водка 15 литров, вина 5 бутылок
2.    Хлеб 10 кг (маловато, но отвыкли от него)
3.    Пельмени по 25 штук на рот
4.    Торт в виде громадного погона с двумя звёздочками, не помню был ли.
А в денежном выражении как это выглядело?
Мясо 700 руб., масло 330 руб. (3 кг)
Мука 1000 руб. (пуд), сахар 180 руб. (2 кг)
Молоко 100 руб. (10 литров), колбаса  200 руб. (3 кг)
Сыр 100 руб. (2 кг), сельдь 80 руб. (2 кг)
Масло растительное 120 руб. (литр), сахарин и кофе
Капуста 1 ведро, картошки мешок.
    Подвели итого: 3500 руб.
    Уже не помню, всё ли и столько ли было закуплено, но цифры поражают, особенно мешок картошки, да и водки многовато, да и цены.
    Плясали до утра, пели, хохотали, соседи не спали всю ночь (под нами на втором этаже), но никто не возмущался, все знали: мы прощаемся с нашими ребятами. Днем пошли фотографироваться. Две наши подружки Валя и Полина жили в общежитии (они были из деревни), бедные, поэтому одевались в наши блузки-платься. Так мы и уселись восемь человек. Глаза у всех немного с поволокой, особенно у меня. Смотрю я теперь на эту карточку и не верится, что все мы уже старые. Не представляю Анатолия старым, может, лысый, может, с бородой, с палочкой, хриплым голосом (кстати, наши мальчики не курили, ни один, в училище это не приветствовалось). Он потом обзавёлся семьёй и жил в Киеве. Верясов Лёня в Ленинграде. Куликов Коля, конечно, в Ленинграде в Дектярном переулке с мамой. Полина живёт в Лисичанске, говорит по-хохляцки. Всех жизнь разбросала, может, кого и в живых нет.
    Спустя несколько лет к нам приезжал Саша Упоров, потом Гена Ковалёв (при встрече мы все, он, мама расплакались). Долго переписывалась с Мишей Голублёвым (он служил Германии) и с Володей Колесниковым (тоже в ГДР). Я была как связной что ли, они всё расспрашивали о девчонках, приветы посылали, разыскивали друг друга. Переписка со всеми как-то сама собой угасла. А жаль. Так интересно узнать о судьбах. 
Вот и кончились
сороковые пороховые,
война гуляла по России,
а мы такие молодые!!
    Как-то очередной раз вспомнив юность перечитала письма. Которым уже по 50 – 50 лет, все они едва сохранились кроме тех, что в пылу «гнева» уничтожила, решила найти друзей своей юности. Нашла адрес родителей Анатолия и написала им (о чём не помню), в ответ мне написал его отец Захар (отчество не помню), что Анатолий с семьёй живёт в Киеве, служит по-прежнему в армии. Это было лет через 25 после расставания. А приехав в Ленинград через справочное узнала адрес Николая, сказала Тамаре, а она мне и зачем это теперь нам? Да, действительно, зачем? Это как в кино, Аксинья спрашивает, зачем пришла? Наталья явилась в именье Листницких: «Ведь знаешь, Гришка мой, у меня вон дитя от него!» Наталья горько так ответила: тоска погнала. Вот и меня она заставила хоть что-то узнать о тех, кто любил нас в юности, и кого любили мы. 25 лет это срок, это не два года. Тогда надо было думать башкой, но… если б молодость знала, если б старость могла. Поезд ушёл, осталась память. Кто-то ещё жив, кого-то нет. «Скоро нам свои пожитки собирать», - сказал когда-то Есенин.
    Прошло много лет. И я снова в этом училище, работаю на курсах подготовки, на приёмных экзаменах, опять «Карьер». Всё это проходило летом. Там ещё преподавал Женя Брынский из нашего взвода, уже полковник, семейный. Начальник училища генерал Умаляев, такой ухажористый дяденька возил нас со Светкой в «Карьер» на экзамены. После экзаменов, уже ближе к осени, устраивали праздник с фейерверками, пальбой, купанием, рыбалкой. Расставались до следующего лета. И так много лет. 
    Когда полковник Немиченщер уехал на Украину в свой Хмельницкий, нас  перестали приглашать на работу. Он был председателем приёмной комиссии. Потом много позже судьба снова связала меня с родным училищем. Когда я уходила из школы № 114 на пенсию, в 1985 году меня пригласили на праздник в «Карьер» от городской администрации, где рассказала о группе «Поиск», нам с Тамарой вручили медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне, а я передала в музей училища весь материал по группе «Поиск» полковнику Кичигину.
На этом связь наша закончилась. Шло время. Шли годы. Военных не стало. Не осталось и нашего Высшего общевойскового им. Фрунзе, краснознамённого военного училища (ОмВОКУ), сейчас там кадетский корпус (имени Полежаева). Хожу (редко), скорее, еду мимо бывшей казармы на Маркса у магазина «Детский мир» и вижу: всё перестроено, всё в рекламах, всё отдано бизнесу, торговле. Мне всегда грустно бывает видеть всё это.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: