+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Яцура Зиновий Степанович

26.05.2015

























 

По жизни за рулём


 
«Злочину против Батькiвщини немае»  

Недавние скитания Зиновия Яцуры «по Европам» в поисках работы включали несколько стран – Польшу, Францию, Италию, Португалию и Германию. Впрочем, последнюю стоит считать родиной, учитывая, что здесь он родился в невольничьем лагере в 1944 году. Правда, по малолетству воспоминаний у него об узницкой жизни не осталось, а родители старательно избегали рассказов о лагерных испытаниях. Но Зиновий Степанович сохранил архивные документы, в какой-то мере отражающие судьбу семьи. В частности, в справках, составленных  Державним архiвом Львiвскоi областi, говорится, что его родители с 1942 по 1945 годы находились «на роботах в Нiмеччинi». Хотя справки разноречиво указывают место пребывания пленников, а также их род занятий. Только в одной из них местом заключения обозначен германский город Бернштадт. Каким подневольным трудом занимался глава семьи Яцура Степан Николаевич, урождённый в «с. Комарiв Стрийського р-ну Дрогобицькой обл.» в 1913 году, - неведомо. А мать Яцура Розалия Филипповна, в девичестве Мочоган, родившаяся в 1912 году в этом же украинском крае, но в селе Лотатники, по одним данным «працювала у господаря», по другим – «чорнорабочею». По-разному писались имена и отчества родителей (Степан и Стефан Миколаевич, Розалия и Ефросинья Пилиповна), отчего их детям пришлось восстанавливать родство с помощью свидетелей в суде.

Тщательная проверка советскими карательными органами семьи Яцура после освобождения из плена не обнаружила у её взрослых членов преступлений против Родины: «Вiдомостей про скоення злочину против Батькiвщини в перiод з 1941 р. по 1945 р. немае». Вместе с родителями в плену оказался сын Ярослав, родившийся на Украине в 1939 году, а в лагере в 1943 году родились дочь Ольга, в 1944-м – сын Зиновий.

После войны семья вернулась в Лотатники, на малую родину. Стефана Яцуру назначили председателем колхоза. Прибавление в семействе не замедлило ждать: в 1947 году праздновали рождение Марии, в 1949-м – Максима. Но здесь вовсю ещё злобствовали бандеровцы, запугивая местное население. По рассказам Зиновия Степановича, его отца тоже припугнули: «Не дашь два мешка зерна – расстреляем всю семью». Пришлось уступить угрозе, на деле оказавшейся провокацией НКВД. Суд по статьям 54-I «а» и 54-II Уголовного кодекса Украинской ССР постановил арестовать «колгоспника» Стефана Яцуру на 10 лет. Правда, отбывать наказание ему пришлось только 6,5 лет. Для заключенного, отбывающего наказание на стройках народного хозяйства в Сибири, грянула амнистия. Но возвращение на родину бывшему зеку запретили, поэтому жена Розалия с пятью детьми решила воссоединиться с мужем в Омске. Жертва политических репрессий Яцура Стефан Миколайович, как указал в справке прокурор Львовской области, государственный советник юстиции 3-го класса В.М. Миронович, был реабилитирован по закону Украинской ССР в 1991 году, то есть посмертно. Он умер в Омске в 1971 году, а в 1973 году скончалась мать Розалия, работавшая на железной дороге. Обоих родителей Зиновий Яцура похоронил в Лотатниках.
        
В Москву через Западную Европу
 
- Зиновий Степанович, вы побывали в нескольких странах Европы. Где для вас более комфортно оказалось жить?
- Для себя сделал вывод: нечего делать за границей, если у тебя нет высокой квалификации и отсутствует знание иностранных языков. Много значит и возраст, ведь я оказался за рубежом в 56 лет. Был бы молодой, может, оказался более удачливым. Для нас нигде работы нет. Собственно, россиян там не столь много, едут в основном в поисках работы из Украины и Молдавии. Надеются, что смогут получать деньги по уходу за пожилыми людьми. Но где же наберётся столько одиноких и беспомощных стариков?

- Но вы-то смогли устроиться?
- В Португалии можно было заработать, когда к проведению чемпионата мира по футболу строились гостиницы и спортивные сооружения. Но я оказался там позже, поэтому рассчитывать на большую занятость не приходилось. Не разбогател на стройках в Лиссабоне, Айбуфейре, Портимао, Фаро.

- Пришлось вспомнить полученную вами профессию каменщика?
- Всё бы вспомнил: кладу плитку, отделываю потолки, штукатурю, клею обои. Дома собственными руками выполнил евроремонт в своей квартире. А в Португалии меня использовали в качестве чернорабочего, выполнял задания, куда пошлют. У нас на строительстве 9-этажного здания наряду с украинцами и молдаванами даже один грузин был. А в каждой бригаде находился человек, говорящий на португальском языке, который переводил наш разговор с работодателями. Проработал я в строительной фирме три месяца, а она развалилась, когда стройка завершилась. Сказал себе: на дармоедов больше работать не буду. На скромные деньги купил билет на самолёт и улетел в Москву.

- Наобум Лазаря решили по дороге в Сибирь завернуть в Москву?
- Решил попытать счастья в столице, и 8 июня 2001 года был принят водителем в 9-ый автобусный парк Мосгортранса, в котором проработал 10 лет. Поначалу мне говорили: «Куда ты, дед, ломишься, ведь здесь берут до 50-и лет»? А мне тогда пошёл 56-й годок. Почему меня взяли на работу? Может быть, потому что для своих лет я неплохо выглядел. Да и спиртного ни грамма в рот не брал. Понимал, какой из меня водитель, если по утрам с похмелья за руль садиться. Сначала жил на квартире в доме, расположенном в ремонтной зоне. А потом на территории автопарка для нас построили общежитие. Устроился неплохо, нашёл общий язык с начальником автоколонны. Хотя, надо откровенно признаться, Москва «подношения» любит. Но и я неплохо зарабатывал, часть денег отдал старшему сыну, поделился с племянником, жившим в Белоруссии. В Омск стал приезжать после того, как в 2002 году умерла жена Тамара, преподававшая в общеобразовательной школе математику.

Надёжнее встреча в Бресте
 
- Но всё же, Зиновий Степанович, что повлияло на ваше решение в 2010 году вернуться в Омск?
- Возраст давал себя знать. Дома оставалась младшая дочь Даша, которая по доверенности получала мою пенсию. А старшие дети были вполне самостоятельными, завели свои семьи: пасынок Сергей, мои сыновья Василий и Николай. Пока была жива жена, мы содержали дачу в пригородном селе Красная Горка площадью 20 соток. У нас там стоял добротный дом, имелась баня. Теперь мне этого не надо, дачу продал. Получаю хорошую пенсию. Подарил дочери автомобиль-иномарку, гараж, провёл евроремонт квартиры. Пока могу, стараюсь по возможности всем помочь.

- Родители рассказывали, что во время плена они пережили в Германии, на кого там работали?
- Не любили они этого. В раннем детстве я пережил клиническую смерть от бескормицы и болезни. Отец собирался было похоронить меня в Германии, но мать противилась: если уж хоронить, то на родине. А после возвращения на Западную Украину всем было нелегко. О тех временах осталось в памяти, что еды не хватало, да не в чем было в школу ходить – туго было с одеждой и обувью.

- Но ведь вы не задержались на Украине?
- После того, как отца освободили из 8-ой колонии, мы переехали к нему в Омск. Прибыли в январе 1957 года в летней одежде, а на улице стоял 30-градусный мороз. Стали жить в бараке на 5-ом ВСО, недалеко от нынешней нефтезаводской поликлиники. Родитель возглавлял строительную бригаду. Всем освобождённым по амнистии предоставляли жильё, поэтому мать и привезла нас в Омск. Раза два в месяц в нашей комнатушке собирались гости, такие же бывшие зеки, строившие нефтезавод и другие предприятия омской нефтехимии, жилые дома, социальные и культурные объекты городка Нефтяников. В застолье не выводилась бражка, но от гостей я не слышал ни слова о жизни заключённых, а тем более о плене, как я уже говорил. Глядя на выпивох, которые довольно скоро один за другим уходили из жизни, дал себе зарок: не употреблять алкоголь. Жизнь более наладилась, когда из бараков переехали жить в посёлок. Тут мы первыми приобрели телевизор, смотреть который собирались соседи. По настоянию отца после 8-го класса школы я закончил ремесленное училище № 8, обучившись на каменщика и водителя. Отслужил в армии в 1963-1966 годах: в авиационных войсках водителем на пожарной машине два года на Северном Кавказе и один год в Ростове-на-Дону. После демобилизации работал в Омском АТП-14 на МАЗе и КрАЗе, потом перевёлся в пассажирский автопарк №7. С 1973 по 1977 годы учился в Омском индустриально-педагогическом техникуме, получив профессию мастера производственного обучения. Но работать по этой профессии не стал. Слишком малая зарплата, а мне надо было кормить семью, в которой к тому времени было уже четверо детей. Снова вернулся на городской автобусный маршрут в ПАТП-7, где и проработал до выхода на пенсию.
  
- Остался кто-нибудь из вашей родни на Украине?
- Лишь старший брат Ярослав из Омска вернулся на малую родину, в Лопатники. Там женился, а мы с отцом ездили помогать ему отстроить дом. Теперь брата уж нет в живых, поэтому я собирался поставить ему памятник. А на Украине такое творится, что не знаю, сбудется ли моё желание. В городе Стрый был вагоноремонтный завод, на котором работал Ярослав, а теперь этого предприятия нет. Разрушено и всё другое. Остались мои племянники, к которым наведывался, работая в Москве. Интересно было попасть на обряд колядования. Но не бывал на Западной Украине уже десятка полтора лет. Сейчас нам с украинскими родственниками приходится встречаться у племянника в белорусском Бресте. Боимся, как бы не застигла на малой родине война. А тем более, чтобы попасть на Украину, требуется загранпаспорт. Зачем мне лишняя морока?

Николай ШОКУРОВ.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: