+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Кочивари Вера Владимировна

17.07.2015













 

Актуальный вопрос

 
Предвыборная кампания шла полным ходом. Доверенные лица от различных партий, а попросту агитаторы, зачастили в село со своими агитационными материалами. В один из дней на здании сельского магазина появилось объявление о том, что 10 февраля состоится встреча с представителем одной из партий - явка всем обязательна! В здании клуба собралось народа немного. Большинство пришли чисто ради любопытства — почему бы не развлечь себя и не поглазеть на нового человека. Надо сказать, что вся эта предвыборная суета уже всем порядком надоела. Средства массовой информации добросовестно исполняли свою работу, и у селян от этой пропаганды голова шла кругом: говорят все красиво — живём всё хуже и хуже!

Зинаида, так в деревне называли эту бойкую и справедливую женщину, отправилась на встречу. Придя  в  клуб, она уселась в первом ряду и с нетерпением ждала начала мероприятия.

В  назначенное время к столу, что был установлен перед собравшимися жителями, прошли несколько человек, среди них  местное начальство и незнакомый человек, в очках. Люди захлопали в ладоши, приветствуя вошедших, и председатель кооператива обратился к ним с речью. Он коротко рассказал о предстоящих выборах, сколько партий и какие выдвигают свои кандидатуры — в общем, всё то, о чём люди давно знали. Потом он представил незнакомого мужчину, объяснив, что этот человек, представитель одной из партий. И желающие могут задавать ему интересующие их вопросы. Зинаида подняла руку.

— Можно вопрос? — спросила она.
— Да, да, — задавайте, пожалуйста.
— Скажи, милый человек, ты сюда пешком прыйшов, али як?
— Почему пешком? — смутился мужчина, — на машине приехал.
— Жалко, вот ежели б пешком, я бы тэбэ пожалила за твои труды, и проголосовала за твою партию, а так — извинить!

Председатель, пытаясь сгладить неловкую ситуацию, проговорил:
— Зинаида Александровна, нельзя ли по существу? Задавайте, пожалуйста, конкретные вопросы.
—Так, а я и задаю. Вот лично у меня в мозгах уже всё пэрэпуталось — левые силы, правые силы. А я вот так думаю — есть у меня дви ноги — лева та права, и ежели воны враз пидугь в разни стороны, шо со мной тоди будэ? Правильно, встану нараскорячку. Так як же можно назвать ту силу, шо хоче мэнэ раком поставыть? Нэ иначе як «нечистая», а значит шо? За силу голосовать нэ буду.

По залу прокатились смешки: «Правильно, Зина, продолжай дальше».
-Дальше!- продолжила она.— Колысь мэни понравывся один мужик в телевизори, сразу було выдно — нэ сонный, лаиться с аппетитом, пры случае и в морду сунуть можэ, як дужэ попросять, но я его тожо разлюбыла, особэнно после того, як вин на всю страну заявыв, мол, ныхай мужыкы заводять соби по нескольку жинок, як хочуть. Не, ну не дурак ли, а? Вин наших мужыкив хоть бачив, чи ни? Воны ж свои обязанности супружьи уже через раз справлять сталы, бо жывуть почти шо на одной картошке та самогонке, а шо будэ, як у них по семь жинок появыться? Шо им делать? Обнять тих жинок та заплакать, бо в карманах жэ у них, як у того латыша — хрен та душа. Так значит шо? Отпадае партия. Дальше партия яких-то там патриотив. Шо за патриоты, откуда воны взялысь? Не, правда, в войну булы патриоты, цэ всим понятно — дуже люды страдалы, особэнно ти, кого немцы пыталы. Я ось тожэ всих пытаю — як мэни жить дальше? Вси мовчать,  як ти партизаны!
— Зинаида Александровна, не отвлекайтесь, если есть вопросы — задавайте, а нет, так не вводите людей в заблуждение!
— Есть вопрос, — быстро сказала Зинаида, —чим мэни кормыть своих поросят?
— Ну, причём здесь ваши поросята? — возмутился председатель.
— Як цэ так причём? — удивилась Зинаида. — Не я ж ту программу прыдумала, шо на тры буквы называится, була б моя воля я бы еи другымы тремя буквамы назвала. Я тильки, як дура, им повирыла, та развыла свынства полный сарай, в долги, между прочим, влизла! И шо получилось? Колы разводыла, мясо стоило 80 рублей за кило, прышло время збувать — 50 с хвостиком. Нэ надо буть математиком, шоб подсчитать: 1000 рублей стое месячное порося, за 8 мисяцив вин употрыбыв корма на 3000, скилько затрат? — 4000 рублей, не считая молока. Мяса в среднем выросло 80 килограммов, умножаем на 55 рублей и шо получаем — затраты полностью окупылыся, а шо это значит? Восемь месяцив я проробыла за спасибо, на благо заготовителю. Так, а шо ж осталось мэни? А мэни на шию ссуда-зануда, та кредит- бандит. Так у мэнэ до вас вопрос. Той чоловик, шо цу программу прыдумав — вин якой головой думав, вэрхней чи ныжней? Я надиялась шо разбогатию, а получилось шо мэнэ опять облапошылы!
— Зинаида Александровна, задавайте вопросы по существу.
— Так, я ж и задаю, Вы, уважаемый, ковбасу любытэ?
— Да, — тихо ответил представитель.
— Вот и я тоже, но позволить сыби могу тильки ту, шо як язва до сковороды прылыпае.  Я ж думала, выкормлю живность, та своей нароблю, тай нэ буду заглядывать на чужи прылавки, а тэпер шо? Вопрос сам по соби выскочив — шо мэни делать со своимы поросятамы? -
— Да откуда же человек знает, что вы к нему пристали - возмущенно выкрикнул председатель.
— Так, а на шо вин тогда прыихав, ежели вин про нашу жизнь нычёго нэ знае? — удивлённо воскликнула Зинаида.

   Представитель явно почувствовал себя неуютно, зашептал что-то председателю, собирая тем временем со стола свои бумаги.
— Встреча закончилась, — объявил хмуро председатель.
— Як цэ так — закончилась? — Возмутилась Зинаида, — скажэ мэни сёгодня хоть хто-ныбудь — чим же я буду кормыть своих поросят?
— Вы своими поросятами человека до белого каления довели, между прочим, — укоризненно покачал головой председатель, — нехорошо это!
— Нехорошо, — согласилась Зинаида и направилась к выходу вместе со всеми.
— Зина, голосовать-то придешь?— спросили её селяне.
— Мэни нэ голосовать — мэни «заголосыть» впору! — вздохнула она.
— Что, и на выборы не явишься?
— Як цэ так не явлюсь? Шо ж я вам  изверг якый-ныбудь. В комиссии ж наши люды сыдить будут, и я не могу позволыть, щёб воны мэнэ до ночи на участки дожыдалысь. Обязательно прыду, — твёрдо заверила она, и тихо добавила, — куда ж я, вам  в чёрта, динусь.
 
 
 
 

 Бананы.

 
Бабуся, невестку свою будущую Галину, почему-то невзлюбила сразу, как только сын обратился к ней с известием:
- Всё мать, я на Гале жениться буду!

Бабуся задумалась на минуту, и её ответ прозвучал как окончательный диагноз:
- Не пара яна тебе, пропадёшь ни за грош!
- Но я люблю Галину и мне никто кроме её не нужен!
- Любовь как морковь — посадишь так ухаживать должен, а тебе, когда ухаживать за ней? Тебе трудиться надо. Твой батька на войне сгинул и надеяться нам не на кого. А Галька у своёго росла, как цветок на клумбе — знай, хорошеет да хорошеет! Мне ж хозяйка в доме нужна, что б всё умела не хуже, чем я. Смекаешь, о чём я? Ну да твоё дело? Не послухаешь мать — потом не жалуйся!

В скорости Шура привёз Галину домой. Не сказать, чтобы красавица, но и дурнушкой назвать нельзя, весёлая и жизнерадостная, по характеру спокойная и рассудительная она сразу, же пришлась всем по душе, кроме бабуси, разумеется. На хмурые взгляды свекрови, только улыбалась в ответ, и никогда с ней не спорила. Рассудила просто: «Мать здесь хозяйкой была, хозяйкой и останется. В этом «царстве» свои правила. Я же буду исполнять вторую роль». Она, молча, подчинилась этим правилам и не роптала.

- Не, Галька, не буде из тебе хорошей хозяйки — не получиться! Гляжу на тибе, ты как Настя Мурашова — один в один. Та тоже была дурою несусветною. Бывало,  хто б к ней не явився, та не попросив чего — всё раздаст как есть, а потом сидить сама как пустой коробок, знай тольки руками разводить! И, поди, ж ты все к ей пёрли, ведь знали што никому отказу не будить, буквально за всем, а та и рада стараться. Как- то говорю ей
- Что ж ты, Настя, такая простодырая, у всех на подхвате, а она тольки зенками стреляить да смеётьси. Ты вот Галька, лучше мне скажи, зачем Любке втихаря миску жира наклала? Ты, думаешь, я не узнаю? У меня ж как у хорошей хозяйке всё на заметке.
- Не давала я никому ничего.
- Чего врать то, я ж слыхала,  как ты с Любкой в сенцах шепталась, потом гляжу жиру недохват. Не, ты, конечно, тоже имеешь право распоряжаться, но не мисками, же всё раздавать! Пока ты там у себя на ферме коров за сиски дёргаешь да рекорды ставишь, мати ведь тожить без дела не сидить - всё приберёть как есть, за всем догляд. И што б ты без меня делала, тоже как Любка — бегала по деревне с мисками?

Шли годы, Галина привыкла к этому дому, подрастали дети. Всё считай время, проводила на ферме, по дому тоже хваталась за работу, но везде натыкалась на всевидящее око свекрови. Шура не вмешивался, о том, чтобы разъехаться и жить отдельно от матери даже не помышлял – «Стара уж больно стала, за ней самой присмотр нужен» Но бабуся по-прежнему не хотела уступать свои права хозяйки Галине. Та молча сносила все придирки, иногда только, на очередное замечание свекрови, что мол не получится из неё хорошей хозяйки со смехом ответит — «А, зачем ? У нас есть хозяйка, зачем же две. В поговорке сказано - на одной кухне двум хозяйкам не ужиться!»

- Так, а ты, я гляжу и не стараишьси показать сибе. Мати уж скоро 80 стукнить, а тибе хоть бы хны! Никунды не вникаишь! И откуда у тибе столь пакости? А ещё вот медали тебе за што дають, интересно? Сколь их у тибе - две, а может боле? Вот на днях, тут приезжали с аппаратом што карточки снимать. Я тибе говорила аль нет? Спрашивають где, мол, ваша Галина? А я им - где ж её быть- на работе конечно, разве ей есть печаль, што дом сиротой стоить? Ведь, знаить, мати усё зделаить как надо, за всем доглядить! Нашли они тебя, аль нет? Не знаю, Галька, за што они тебе тольки медали дають, за каки - таки заслуги? - Бабуся утёрла скупые слёзы.  - Мы вон, у своё время так робили, так робили, а пензии што ? — кот наплакав . Если б не приехав Иван, та не похлопотав, так и той бы я не видела. Што, мы тёмные, ничего добиваться в жизни не умели. А я вот так думаю, Галька, это ты, наверное, мои медали получила. Што молчишь?  Правильно, а што ж тебе остаётьси - тольки молчать, та грудь с орденами колесом выпячивать!

Чувствуя, что сейчас разразиться своей речью бабуся надолго, в разговор вмешивается внучка
- Бабуся, на вот лучше поешь, я тебе бананов привезла.
- Што, детка, бананы, это я сейчас стара стала, да немощна, а вот когда я была хозяйкой у меня еньтих бананов две грядки под окном росло. Бывало, намою их у миске, нарежу и всех накормлю.
- Ну, ты бабуся, даёшь, да разве ж они в Сибири росли? Бананы из южных стран привозят.
— Это у вас щас ничё не растёть и усё вам привозять, потому как вы совсем разленились и на земле трудиться не желаете!- ввернула свой неоспоримый аргумент бабуся.
- Вот сколько себя помню, всё время ты бабуся на мать наезжаешь! Внучка становится на защиту матери, она слышит голос из другой комнаты:
- Не спорь с ней, дочь, она это не со зла.
- Мама, ну почему ты всё время терпишь её оскорбления? Всё время она тебя оговаривает. Почему терплю, да потому что она мать моего мужа, и это её заслуга, что мне счастье в жизни досталось.
- Ну, так, а медали? Ты же Герой труда, все тебя уважают, почему же бабуся никак смириться не может?
- А что, медали? Правильно укоряет, не было бы её — не было бы и Героя труда!

Вскорости бабуси не стало. И вопреки её каждодневной теории, что, мол, после её смерти никто по ней слезы не уронит, так как не дал Бог дочерей, Галюша проводила её в последний путь, как и полагается дочери. А после похорон свекрови Галина как то сникла враз, заболела неизлечимой болезнью, видно колхозный тяжёлый труд дал о себе знать, и через время отправилась вслед за бабусей. А все вокруг были твёрдо уверены, что и на том свете, бабусе без Гальки очень одиноко.
 
 
 

 Вдовы

 
Воскресным днем, управившись со всеми домашними делами, бабка Таня решила навестить свою сестру Екатерину. Сегодняшней встречи она ждала с нетерпением .Екатерина вернулась из поездки в южный курортный город, где проживал ее сын Иван, и бабке Тане не терпелось узнать, успокоилась Катина душа наконец –то или нет.

-Здорова, сестричка! – произнесла бабка Таня с порога.
-А, Танечка, заходи быстрей. Екатерина  торопливо заспешила на встречу, обняла сестру , всплакнув «для порядку».
- Ну, давай рассказывай , как там наш Иван живёть – можить?
-Та чё Иван? Живёть, Таня, як у Христа за пазухой! – зря я за него переживала та печалилась.
-Это хорошо Катя, когда у детей усё у порядке. А я уж думала, что ты насовсем у него останешься. Кажный день на остановку поглядывала , а тебя всё неть и неть.
-Та ты сдурела, Таня, чего я там не видывала? Ну посмотрела усё, узнала что хотела, и всё – «прощайте голуби», мне к дому спешить надобно. Пошли с тобой во двор, на лавке поговорим.

Сгорбившись, шаркая тяжело больными ногами, старушки подошли к небольшому столику, стоявшему во дворе меж двух молоденьких березок, кряхтя и охая опустились на невысокую лавочку.
- Хорошо, Таня,  Иван мой устроився, ничё не скажу. Квартира больша та светлая, окнами прямо на море глядить. Тольки, правда, на седьмом этаже, ну, да ничего, там лихт имеится. Я, правда, тем лихтом не пользовалась, всё больше пешочком бегала туда- сюда. Про себя Ивана ругала: «На кой черт ён сибе таку квартиру выбрав- не дом, а скворечник, ей Богу!» Но живёть, Таня, у красивом месте, тут я спорить не буду. Красотища –глазам радостно, прям як у Раю наверно: усё у цветах, та всякие растения-диковинки, я аж духом зашлась, глядючи на всё это. Хорошо я, Таня, погостила, а потом сынок самолично мати до дому и доставив. Ты ж знаешь, его рейсы сюды предназначены.Ещё смеявся , паршивец:
- Гляди, мол мама внимательно в окна, не спи, может Бога где увидишь!

Но я тебе, Таня, честно скажу, четыре часа летели,а не пришлось мине с Богом поздоровкаться, сколь я ни вглядывалась. Но я тебе не про это хочу рассказать, а про что подумала. Босяков мы, Таня, с тобой вырастили. Мой сынок средь облаков полжизни прошныряв, а твой Иван у окияне молодость прополаскуить. Нет что б, як усе нормальные люди , на земле горбатиться, так одного какого-то чёрта в небо потянуло, другой до воды сердцем прикипев. А нам тольки и остаётся, что жди их да на ворота поглядывай.
- Слухай ,Катя, шо ты тут такое городишь? Хороших сынов мы вырастили. Уважають их люди, а значит, и нам роптать не положено.Твой самолетом командуить, у моёго корабль у подчинении, а это я тебе скажу не баран чихнув.
- Та не про то я тебе толкую. Вот ежели бы живы были наши мужики, разве б сыны наши нас побросали? Всегда слово батьки для детей законом считалося.

Вот вроде и живут они хорошо и усё у их имеется, а душу обида гложит: почему не рядом с нами? Разлетелись, как птицы, наши сынки у разные стороны.
- А мне часто мой Семен снится, особенно, ежели что случиться должно. Усё время он мне знаки подаёть, видать переживаить за меня шибко. И не один раз он меня спасав, точно тебе говорю. Вот сколь горя перенесла, не тебе рассказывать, а кругом я его защиту с неба чуяла. Помнишь, как в войну меня в каталажку забирали?
- Я давно тебя хотела Таня спросить: с чего ты тогда так разошлась круто, с чего вспенилась? Не уж и правда, что дед «Совенок «до тебя домагивався. Та перекрестись, чем ему было домагиваться? Он и на мужика-то похож не быв- так окурок, но вреда тогда много людям наробив. Сидев у всих, як бородавка на носу, но меня побаивався.
- Ну так открыла бы ты тогда дом для обыску, та показала хату, чего там у тебя скрывать было - пустые углы ?
- Те углы не пустые были, а изморозью припорошены - ясно тебе? А не открыла дом , так деда –немца пожалела! Ты же помнишь, у меня тогда на квартире эвакуированные немцы стояли. Всех молодых забрали та увезли на какие-то шахты, остався один старый дед да пятеро внуков его. Дед уже еле ноги передвигав от старости, а тут еще зима як взбесилася- холода страшные - сколь печь соломой не протапливай, со всех щелей сквозняк. Ну, я ночью и пошла в лес, та притащила березу на растопку. Много ли пользы от сырой берёзы, да только пока тлеить, живой дух от печи идёть. Под утро растопила кое- как, та на работу пошла, а деда на замок закрыла, чтоб нихто не побачив, чем печь протапливали. Иду домой на обед, гляжу возле моего дома сани стоять а в них агент сидить да дед «Савёнок». Маруся, соседка моя, идеть навстречу, рыдаить: мол нашли, Таня, у меня две берёзы дома, отобрали и в кантору приказали явиться. В ту пору её Кольку уже убили. А дома четверо сирот осталося, и такое меня зло взяло. Не плачь , говорю, Маруся: я щас! Подхожу к саням та и спрашиваю: «Что же это вы, граждане хорошие, растудыт вашу кочерёжку, над жинкою издеваетесь? Значит, раз Кольки не стало, так и заступиться за её некому. Везите дрова обратно, иначе я за себя не ручаюся!» А дед хихикаить, мол, ты тут не умничай, а отпирай замок, сейчас мы у тебя обыск делать будем.
- Какой такой обыск? - взбрыкнула я. Ах ты ж гад, - говорю, - сам сидишь у полушубке та у валянках, а Марусиных детей заморозить насмерть возмеряешься? Дед спрыгнул с саней, та коршуном на меня кинулся. Давай орать, управу, мол, на меня найдёть и усё такое. Я не стала долго разговаривать, пошла в сарайку, взяла вилы та и говорю: «Давай, срывай замок, только руку поднимешь, так тут же под моими дверями и смерть примешь!» А он как будто не слышит. Видно, не верилось ему, что на власть руку подниму. Но ты же меня, Катя, знаешь, я долго не чинькаюсь - размахнулась вилами со всей силы та и проткнула деду задницу. Ой, как он заорав, глаза выпучив. Агент, видя такое дело, вожжами дёрнув та в кантору жалиться на меня понёсся, забыв и про деда. А тот визг поднял на всю улицу, мол, при исполнении, вредители, убить хотят. Я открыла хату, вытащила тлевшую берёзовую головёшку, закопала в снег, сижу жду, что дальше будет. А дед –немец трясётся як осиновый листок. Говорит,  надо было открыть дом, всё равно помирать скоро. Но я тогда ему прямо сказала: «Не трясись, дед, ежели б забрали тебя - верная смерть, а внуков твоих хто доглядить, кому они нужные? Мои дети героя войны, и власть не позволить им помереть голодною смертью». Знала я тогда, Катя, что Семён меня выручить. Так оно и оказалось. Переночевала в кутузке, а утром меня к следователю повели, спрашивають:
- Что же это, вы гражданочка на власть руку подняли? Человека при исполнении чуть жизни не лишили? А я им в ответ: «Листок давайте, я всё напишу».
- Что, признание писать будите? – спрашивает следователь.
- Нет, говорю, я в бумаге товарищу Сталину напишу, как некоторые личности от власти, над вдовою Героя войны измываются. Мой муж, значит, голову за Родину сложив, а какой-то старый козёл на его жену глаз положив, да к сожительству склоняить. И это безобразие не первый раз происходить. Раскричався, давай мол,  самогонку выставляй- встречай гостя дорогого. Ну так я и поставила ему четыре зубца в задницу - пускай на отметину оглядывается, та не путаить власть с блудливостью. А ежели вам интересно, так скажу: от работы не отвиливаю и налоги исправно выплачиваю.

Следователь тогда приказав деда позвать.
- Забирайте своё заявление, - он ему толкуить, - та исполняйте свои обязанности как положено. А вы, - он до меня повернулся, - идите домой и руки больше ни на кого не поднимайте: на это, мол, милиция имеется и суды.
Вышли мы с дедом вместе, я трошки мовча прошла, а как подальше от милиции отошли, так я деду под нос кукиш и сунула. «Ну, што, взяв, – спрашиваю, - ешё хоть раз до моей хаты сунешься, скажу снасильничать хотев и тогда уж убью точно. Так его после этого, как корова языком слизала.
- Да , отчаянная ты была, Таня, но скажи спасибо тому следователю, пожалев он тебя видать, а могли б и припаять годков десять за клевету, тогда б ты почухалась!
- И то так, - согласилась бабка Таня, - но надеяться мне тогда не на кого было. Вот сейчас некоторые жалуются- того мол, нет, другого не хватаить, а я вот, как вспомню, на что мы молодость свою сгубили, так теперешняя жизнь мне просто Раем кажется. А ежели бы ещё мужья наши живыми домой воротились, так и желать бы не надо ничего боле.
-А я, вот, помню, Яков меня как обнимить, та прижмёть, аж все косточки захрустять, а как жить хотелось! Если б не проклятая война. Не, Таня, сейчас такаих мужиков, как наши, нету.
- Как это – нету? А сыны наши, а внуки?-
- Не тот калибр, Таня, а всё почему? Земли родной под собою не чують, а оттого и начинкою слабоваты! Я вот, к примеру, Ивана своего возьму: целый день у небе проболтаится, прибежит до дому, у корыте ополоснётся и на диван - устал, мол. А где связь с землёй? Тольки у наушниках. А вот ежели б вышел он с того самолёта, та босыми ногами по живой землице прошёлся, прочувствовал подошвою каждый камешек, так всё плохое в землю тут бы сразу раз и сгинуло, а силы назад возвернулися. Только Земля всему начало даёть, чуишь, какая от неё сила прёть? Вот мы тут сидим, вот они, берёзки, рядом шепчутся, а вон и лесок у двух шагах, птички поют, кузнечики щебечут, и я усталости совсем не чую, хоть и притомилася! А может, по чарочке хлопнем, та помянем наших мужиков? Там Иван тебе гостинцев передал и бутылочку коньячку, Ну, што- нести?
- Та неси уж, коль наметила, больно хорошо тут, спорить с тобой не хочется!

Бабка Катя вынесла корзинку, разложила на столике различную закуску, налила в рюмочки.
- Ну что, Таня, давай выпьем за наших мужей, что бы им там без нас хорошо было. Всегда они для нас опорою были, и живые и мертвые. Я бывало от тоски волком завою, а потом с Яковом поговорю и мне легчало. Веришь иль нет, работа не такой тяжёлою казалась. Всё время я с ним, как с живым советовалась.
- Что былое ворошить, не много уж нам до встречи с ними осталося.
- Кому сколь отмерено. Сейчас какой год-82ой?
- Да, 82ой уже, интересно, до нового веку дотянем, как думаешь?
- Тебе, Таня, всегда везло, ты вот как помрёшь, так обязательно в хорошую погоду, а мне, - бабка Катя всхлипнула, - так снег с дождём та людям морока!
- Ну что ты, ей Богу, ну не можешь што б не поскандалить, нашла чему завидовать, давай  уж наливай ещё  по одной!

Они пригубили ещё по глоточку, крякнули враз, закусили малосольным огурчиком.
- Хорошо то как, Таня, а может споём?
- А давай , кого нам бояться, с какой начнём?
- А, вон видишь утки полетели, с их и начнём.

Усталое солнце медленно клонилось к закату. Ещё чуть –чуть, и оно скроется за горизонтом. Кругом тишина и покой. Земля обдаёт своим жарким дыханием, нежно согревая сгорбленные старушечьи плечи, и по округе, в этой звенящей тишине, плавно заструилась протяжная песня, сливаясь в унисон с ленивыми звуками уходящего дня.

Летят у-у-тки, летят у-у-тки и два гу-у-ся
Ой, ко-ово лю-уб-лю, ко-ово лю-у –блю не до-о-жду-у-ся..
 
                              
                                     12.01. 2007 г .
             

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: