+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

520 0

Евстигнеева Людмила Сергеевна

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ПЕДАГОГ 

08.03.2013

 

Суждения о литературе, русском языке, музыке

 

 

О литературе


    Не понимаю, как можно не любить литературу. Как можно не читать, а пялиться в компьютер, в телевизор. Художественная литература, я имею ввиду классику и зарубежную, и нашу. Это история жизни человечества в разное время, без учебника истории узнаешь. Помню в институте, нет в школе, конечно, мне по истории попался вопрос о Петре I, шпарила по роману А.Толстого. А революция, коллективизация, гражданская война – это Шолохов, Серафимович, Бабель и другие. Я уж не говорю о Великой Отечественной войне, тут вся четырёхлетняя война и Б.Васильев, и Богомолов, и Симонов, да вся послевоенная литература. А уроки морали и нравственности! Безумно любила с ребятами факультативы. Уж там меня не связывала программа, где по Достоевскому, переступая через себя, говорила о Раскольникове. Трудно учить, объяснять то, чего сам не любишь, не принимаешь. У того же Достоевского «Бедные люди», «Белые ночи»: о любви. Подростки любят эту тему, там есть чему поучиться, кому сопереживать.
    Или у Тургенева «Отцы и дети». Не самое интересное произведение, к нему приходят позже (если любят читать), а в школе на факультативе, где я развернулась во всю: программу выбирала сама, мне нравилось, что объединяются два десятых класса, давала им повести «Ася», «Вешние воды». Там такая любовь! А им по 16 – 17 лет (детям моим). Слушают, затаив дыхание. На самом интригующем месте останавливаюсь: пока всё, до следующего занятия. Ни с места мои детки, дальше-то что было? А дальше читайте сами. Библиотекарь мне говорила: после ваших факультативов в библиотеке столпотворение, расхватали всего Тургеньева. Что мне и нужно было. Очень много дебатов у нас было по прочтению «Рудина». Любила такие уроки, ребята по-настоящему раскрывались. Не старались попасть в «одну дуду» с учителем.
    А у Л.Толстого «Детство, отрочество, юность»! Вот что давать семнадцатилетним, вот уроки этики, настоящего воспитания! «Войну и мир», уверена, многие не читали. Они мне признавались: девочки читали о мире, о Наташе, мальчики о войне, о Болконском и Пете Ростове. Невозможно осилить четыре тома, не просто «пройти», а вдумчиво, с карандашом в руке прочесть. Ведь у них не одна литература, есть и другие предметы, не менее важные.
    Особое место в литературе для меня занимал Сергей Есенин. Его ставлю рядом с Пушкиным (в лирике). В программе на него четыре часа. Я занимала 10 – 15 часов. Выкраивала у других тем. Где бы мы не бывали искала, покупала, привозила всё, что касалось Есенина. У меня собрался неплохой материал: фотографии, воспоминания его близких, друзей. И перечитываю всё это с удовольствием, переживаю как за близкого мне человека. Когда с ребятами в 1978 году были на его могиле на Ваганьковском кладбище, не смогла сдержать слёз. Народу там всегда много. Рядом могила Галины Бениславской, которая у могилы Есенина застрелилась. Мне приятно было знать, что у моих учеников к Есенину было такое же отношение, как у меня. Замечала, что мои любимые писатели становились таковыми и у моих учеников. Я это вижу и теперь.
    Никогда не сравню произведение литературы с фильмами (за исключением экранизаций, и то не всех). Помню, как впервые о Есенине мы с Тамарой услышали от нашей мамы, а она много читала, особенно уйдя на пенсию. Читала нам «Ты жива ещё, моя старушка», а я слушала и всхлипывала. Помню, как читала нам стихи А.Фета, и почему-то сказала, что у него нет одной руки (это не так), и я опять переживала. Вообще, читать приучила, нет, не то слово, привила любовь к чтению нам наша мама, хотя образование у неё, не ахти, то ли епархиальное училище, то ли церковно-приходская школа. Знала всю классику девятнадцатого века, любимым был Тургенев. Часто, читая, плакала, я вообще сентиментальная была, да и до сих пор. Вот Гарин-Михайловский «Детство Темы. Студенты. Инженеры». Кто знает этого писателя? А сколько поучительного для воспитания доброты, чуткости. Мы с Тамарой рыдали, читая, как Тёма спасал Жучку, упавшую в колодец. Теперь дети не плачут и не спасают попавшего в беду животного, они добивают его. Меня потрясло, возмутило, испугало, когда Люба попросила своего шестилетнего внука утопить котят. И тот, глазом не моргнув, с интересом и любопытством произвёл эту экзекуцию. Плоды этого эпизода дадут себя знать в будущем (может, недалёком). Начинают с котят, щенят, кончают расправой над своими бабками и дедками. И поделом им. Что посеешь – то и пожнёшь. Такой над стихами плакать не будет. На своих уроках видела разные глаза. И любила тех, у кого порой навёртывались слёзы, когда читала стихи или декламировал кто-то из ребят. Знала, такой не будет бандитом, такая не бросит свою мать или дитя. Уроки литературы, как зеркало, всё видно. А Короленко «Дети подземелья»! В нищете и голоде не теряли доброты, сопереживания!
    Это вам не алгебра и не химия. Теперь, когда Олежка Компонеец говорит со мной о Достоевском, не о «Преступлении и наказании», которое он «проходил» в школе, а о Неточке Незвановой или о других его повестях, я безумно радуюсь, мои факультативы, да и уроки, но особенно, конечно, факультативы не прошли даром.
    Чтобы преподавать, нет, не так, чтобы привить любовь к литературе, самой нужно её любить, знать. Стала читать «взрослые книги», как только научилась читать, мама от нас даже прятала некоторые книги, ночами гасила свет. Чтоб мы не читали запоем (телевизоров-то не было). Помню как после прочтения «Как закалялась сталь» Н.Островского мы с Томой достали его «Рождённые бурей» и мама у нас её отняла: там была сцена, когда герой оказался в камере с девицей вдвоём (а наша мама всю классику читала раньше нас), вот из-за этой сцены, запретила нам читать роман. Но мы его нашли (мама целыми днями на работе) и прочли «запретный плод». Уж не говорю о зарубежной  классике, в школе ловила наших литераторов на том, что они кроме Дюма ничего не читали. До сих пор помню, как плакала над романом «Замок Броуди» Кронина. Потом долго мучительно искала эту книгу, теперь она у меня есть. Моя соседка Оксана полюбила чтение с этой книги ещё в шестом классе. И Есенин стал её любимым поэтом. Она даже Бабеля стала читать, теперь, когда её за тридцать, до сих пор читает. А вот перечитывать не люблю, разве что Чехова, и то, потому что нет увесистых романов, прочёл за час один два рассказа и свободен. А «Замок Броуди» перечитывать не думаю, держать в руках и то замучаешься, такой фолиант. Да и то сказать, над этой семейной драмой тогда плакали, потому что в реальной жизни с подобным явлением почти никто не сталкивался, а сейчас не только драмы, трагедий в жизни хоть отбавляй.
Обидно, что зарубежную классику времени в школе не было совершенно. Они теперь не знают ни Голсуорси, ни Хэмингуэя, ни Ремарка, ни Золя. Может знают Дюма, да и то по фильму «Три мушкетёра». А Бальзак с его «человеческой коллизией»! Это не комедия, как и у Гоголя «Мёртвые души» не поэма. А Стендаль «Пармская обитель», «Красное и чёрное», а Теккерей «Ярмарка тщеславия»!! Да не перечислить всего богатства. Ведь издавалось, продавалось, читалось! Духовно нищ, кто всего этого не прочёл. Торопитесь! Не пожалеете! Вот ещё Драйзен, Диккенс! Спасибо им за то, что они были, написали. Мы не ложились спать без книги. Не бегали на тусовки, читали запоем, ничего не потеряли, приобрели. Где всё это теперь? Менты, террористы, нувориши, диссиденты – предатели пишут про какого-то Чонкина, Сорокины – матершинники, противно даже думать о них, не читать. Дурацкое слово секс. Смеются СМИ: «У нас секса не было». Сказала как-то девочка по телемосту, неиспорченная девчушка. Стала посмешищем. А ведь она правду сказала. У нас это называлось любовь, ну иногда интим. А теперь, если целуются, то чавкают, жуют, лижут, а уже этот секс вызывает рвоту, на задницы уже плавки не надевают, просто верёвочку. И кино, и «литература» об одном и том же. Гомики и лесбиянки вошли в моду.
    Нет, я всё-таки вовремя ушла из школы. Как-то, придя в свою 114 школу будучи на пенсии лет десять, расчувствовалась, и сказала Вале (техничке): «Вернуться что ли, директриса зовёт». А Валя мне ответила: «Не вздумай: тебя или вынесут вперёд ногами или посадят» И такое порассказала, что я подумала: «А ведь она права». Я со своим консерватизмом, со своей литературой в теперешней школе как атавизм. Школы, где я училась, школы, где я работала, нет. Вспомнила «Уроки французского» В.Распутина. В такой школе я начинала работать. Такие ученики тогда у нас были. Бедность. Голод. А вышли оттуда: Гена Рудак, заместитель директора завода «Техуглерод», Миша Мандель – спортивный комментатор, Валя Шестаков – телевизионный диктор, Алла Миненко – преподаватель английского языка и многие другие. Все из одного класса. Голодные, бедно одетые, живущие в бараках, но учились с азартом, читали много, может потому, что не было телевизоров. Умненькие, и я ими горжусь. Главная черта тех детей – скромность и уважительное отношение к старшему поколению, среди которых были в основном фронтовики, вернувшиеся с Победой.
 

О русской речи, о языке родном

    Эта тема для меня больная. Нет слов от возмущения: что сотворили англоманы, «менты», дикторы (самое ужасное), правители, работники печати, телевидения с нашим «великим, могучим русским языком» (Тургенев). Не говорю о словах-паразитах (там, значит, да, это самое, так сказать и др.) хотя это раздражает, но они были и раньше. А вот новенькое (с переводом на нормальную речь):
    - прикольно, прикольный (смешно, смешной);
    - типа (например);
    - по новой (снова, заново);
    - в принципе (не переводится);
    - по определению (не переводится);
    - прикинь (посмотри, подумай);
    - клёво (красиво);
    - дико удивился, обрадовался… (очень);
    - хохма, хохмить (весело, веселиться);
- в магазинах сало шпик (не шпиг – шпиговать, начинять, а шпик – шпион);
    - вау! (не переводимое междометие);
- после каждой фразы «присказка» что ли: да. Например, «Заходит в автобус контролёр, да, имеет ли он право требовать во время движения, не знаю, но требует, да. И всё в том же духе.
Или американизмы (их раньше называли англицизмы). В былые годы их (англицизмы) употребляли как термины в науке, в технике. Теперь всюду, к месту, не к месту. Тинейджер, офис, о кей, сингл, прамтайм, мюзикл, гала-концерт, топлесс, бизнесмен (у нас был спекулянт), шоу, шоумен, диско, дискотека, хит-парад, уик-энд, ланч. Продолжать можно бесконечно.
«Новинка» - как бы после каждого слова. Например: иду я как бы вчера в магазин говорю как бы продавцу и т.д. Маяковский сказал бы: «Читайте, завидуйте я как бы гражданин Советского Союза?»
Главное, что не просто соседки на лавочке сидят (тут как раз этого нет), а журналисты, дикторы, корреспонденты и прочая «интеллигенция». А ударения!.. : начать, звонит, свекла, хозяева.
Или вот «новинка» - супер. Моя мама супер. Картина – супер. А проглатывание слогов в словах, так называемый «московский говор»: чек (человек), кэшно (конечно), чит (значит), скал (сказал) и т.д. Это не просторечия, не народ придумал, это дикторы, это актёры, «элита». Из этой серии скороговорок, раньше было «здравствуйте», теперь «здрасьте». Хотя и на бытовом уровне. Всё равно раздражает пренебрежение к родной речи.

О музыке

    В тридцатые годы у людей появились патефоны. У нас он появился первый раз в 1937 году. Что мы, дети, слушали? Русланову, хор им. Пятницкого, какие-то танго, фокстроты, вальсы: «Рио-рита», «Брызги шампанского», «Дядя Ваня», «Саша», пели Утёсов, Шаляпин, Михайлов, Изабелла Юрьева была как  теперь бы сказали «прима». В войну мы с Тамарой таскали патефон в госпиталь, развлекали раненых, они радовались, как дети, любимцами были Утёсов и Юрьева. В песнях содержание, мелодия, без пошлости. Потом появились радиолы. Запели Бернес, Трошин, Бунчиков с Нечаевым. Песни о любви и патриотические. И хочу сказать, всё это любили и наши родители. Разногласий не было. Мама любила «Рио-риту» и «Брызги шампанского». И старшее поколение не говорило нам: «Пошлость, гадость, безвкусие». Как теперь мы говорим молодым. Что бы наши родители сказали услышав: «Ты целуй меня везде, я ведь взрослая уже», «Мальчишки, снимите штанишки», «сюси-пуси», «Я те дам, что ты хошь» и прочее. Никогда не слушаю эту мерзость, но иногда не успеваю выключить всяких киркоровых-пугачёвых. Есть замечательные певцы, но им не пробиться в народ. Совсем не поёт Муслим Магомаев, Ольга Воронец, исчезла великолепная Эдита Пьеха. Появился замечательный камерный тенор Олег Погудин, его амплуа – русский романс. Но на большой сцене его нет. Он поёт на камерной сцене, у него приличная публика. Которая не скачет, не машет руками в припадке кайфа, а слушает, благодарит аплодисментами и цветами, в зале культура. Давно поёт и не испортился Юрий Антонов, репертуар, манера держаться – всё тактично, с уважением к тому, кто в зале. Нравится мне А.Маршал, если поёт песни нашей молодости. Я была тронута до слёз, когда увидела, услышала его первый раз, он пел «Враги сожгли родную хату». Мы с Тамарой тут же созвонились: «Кто это пел? Как фамилия?» Из Нефтяников моя знакомая назвала его. Нравится мне Витас. Чем? Во-первых, одет со вкусом, прилично, современно. Двигается, держится красиво, не кривляется, не скачет, как Леонтьев до седьмого пота. Голос богатый, диапазон широкий. Но не все песни мне нравятся. Как-то он пел что-то из «Песняров», великолепно.
    У Малинина появилась хорошая песня «Берега», я её записываю. Малинин «повзрослел», убрал хвостик на голове, серьгу в ухе, изменил репертуар, поёт в основном романсы, правда, чуть громче, чем положено петь романсы. Органически не выношу Долину, её манеру держаться, одеваться, хотя голос у неё неплохой. В современной песне нет текста со смыслом, набор слов в рифму, например, у Долиной: «Погоду в доме можно исправить с помощью зонта..?» Как это себе представить? На радио, не говорю о телевизоре: сплошная пошлость, так вот на радио совсем не слышно классической музыки, старинных романсов. Люблю передачу Виктора Татарского «Встреча с песней» Грустная передача, пишут туда в основном люди пожилые, старые, у которых встреча с песней их молодости вызывает приятные и вместе с тем грустные воспоминания. Всё собираюсь туда написать. 
    Нравился мне Булат Окуджава. Хорошо пела Гелена Великанова, кстати, в семидесятые годы певцы не толкали себе в рот микрофоны, да и вообще пели без них, у них были голоса, слово фонограмма не было известно, теперь растягивает рот, прячет его микрофоном. А тут ещё прочитала: безголосые, в совершенстве пользуются компьютером. Не представляю как это. Вобщем, на эстраде теперь самодеятельность. Мои девчонки пели лучше, талантливее.
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: