+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

47 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

8 951 423 2820

25.09.2017


















 

ПИОНЕРСКАЯ ПРАКТИКА

           
Внучка Сергея Николаевича, Яна, студентка педагогического университета, сообщила, что через два дня у них проводится студенческая конференция по итогам первой педагогической практики, где она должна выступить.
           
- Дед, ты же учитель, подскажи, о чём говорить. Я волнуюсь. Какое научное педагогическое обоснование использовать для вступления. О чём говорить после, я знаю, но с чего начать? - просит отличница-внучка опытного педагога.
           
Сергей Николаевич учитель, преподаватель академии с общим педагогическим стажем более сорока лет, с улыбкой, как малого ребёнка, погладил внучку по голове:
           
- Садись, подскажу. Только слушай внимательно. Расскажу о своём опыте выступления на подобной конференции, может быть, он тебе поможет.
           
Яна подвинулась поближе к деду и приготовилась слушать.
           
- Я учился в педагогическом институте в конце шестидесятых годов, - начал дед. – Первой практикой, после второго курса, была так называемая пионерская. Мы обязаны были один сезон отработать воспитателями в пионерских лагерях. Конечно, без подготовки нас никто к детям не допускал. Обещали, что вывезут на несколько дней в инструктивный лагерь, где под руководством педагогов и опытных вожатых обучат всем воспитательным премудростям, которые там понадобятся. Но что-то не срослось, и ожидаемый нами выезд не состоялся. Обучение стали проводить после трёх пар занятий, что, конечно, нас не радовало. Но что делать: ходили, слушали, пели, танцевали. От тех занятий в памяти остались только греческий национальный танец «Сиртаки» и напутствие, чтобы пионеры обращались к нам по именам с добавлением слова «товарищ». Это новое обращение не понравилось. Как-то непривычно и даже глупо выглядело со стороны, что к тебе одиннадцатилетний шкет обращается не по имени и отчеству, а «товарищ Сергей», хотя мне самому тогда ещё не было восемнадцати лет.
           
Записался на третий сезон в пионерский лагерь имени Аркадия Гайдара, который располагался недалеко от моего дома и в котором я школьником отдыхал не меньше десятка раз. Первый раз ещё до школы.
           
В начале второго сезона по какой-то неожиданной причине из лагеря уехала воспитательница одного из отрядов и меня пригласили её заменить. Поэтому вместо одного сезона с удовольствием отработал почти два.
           
Всё было бы хорошо, если бы с началом нового учебного года нам не напомнили, что  каждый должен сдать отчёт по практике и дневник наблюдений. Я не был безнадёжным лодырем, но об отчёте услышал впервые уже на занятиях, хотя видел, что девчонки из педагогического училища, вожатые в отрядах, что-то писали. Но мне было не до того. Вот влип. За два дня до конференции заниматься этой писаниной желания не было, а без них практику могут не зачесть. Но когда же я прослушал об этом требовании? Да что теперь об этом переживать, что-то надо делать. Поплёлся на кафедру педагогики, показал справку о том, что проработал два сезона, получил благодарность начальника лагеря, но отчёта и дневника практики нет. Меня выслушали, посочувствовали и неожиданно предложили завтра выступить на конференции, тогда практику зачтут. Что мог им возразить, согласился. Согласие дал, а вот о чём говорить не знал, ну совершенно как у тебя.
           
Внучка понимающе посмотрела на деда и приготовилась слушать дальше.
           
- Сказать, что ночь не спал, готовился к выступлению будет неправдой. Конференция проводилась в актовом зале института, где собрались все студенты-практиканты. На сцене стол президиума для преподавателей, рядом трибуна для выступающих. Всё по серьёзному. Преподаватели рассказали о важности конференции, как итоге практики, что-то добавили о педагогике и пригласили первого выступающего. Он бойко говорил о педагогическом наследии Антона Макаренко и как этот опыт использовался в работе с пионерами. Другой выступающий ссылался на теорию коммунистического воспитания Надежды Константиновны Крупской. О чём говорил третий и четвёртый я уже не слышал, так как в панике думал о том, что так сказать не смогу, а очередь моего выступления приближается. Вызвали меня.
           
Встал, поплёлся к трибуне, как на Голгофу. Посмотрел в переполненный зал, потом на преподавателей и почувствовал, что страх неожиданно улетучивается. Взяла какая-то обида, что нас лишили инструктивного лагеря, где всё бы подробно разъяснили, отделались какой-то теорией и танцем «Сиртаки», который мы так и не разучили. Но и выговаривать это преподавателям резона не было, нужен зачёт. Заговорил. Поблагодарил кафедру педагогики за нашу подготовку к практике, при этом посетовал, что с инструктивным лагерем она была бы ещё лучше, так как необходимую практику мы не получили. Привёл пример своего первого дня в должности вожатого.
           
Меня назначили в двенадцатый отряд, где возраст десять-одиннадцать лет. Дети отдыхали в отряде уже неделю, ознакомились, а тут вожатый-новичок. Им интересно. Они толпой зашли за мной в палату, разглядывают, перешептываются, что-то спрашивают. Один шустрик забрался на спинку кровати, чтобы лучше видеть, и балансирует на ней. А меня одна мысль – как бы не свалился. Разговариваю с остальными, а сам подкрадываюсь к этому акробату. Перехватил вовремя.
           
Зал слушал меня с интересом, ожидая, когда же перейду к теории. А меня понесло. Я вспоминал эпизод за эпизодом, которых за полтора месяца накопилось немало. Третий сезон был вожатым четвёртого отряда, где возраст двенадцать-тринадцать лет. Корпус стоял крайним от остальных, почти в лесу, что создавало немало удобств для игр и конкурсов. Я занимался мальчишками, вожатая девчонками, что обоих устраивало. Не отходил от своего отряда, так как мне с ними было интересно. Это возраст детского хулиганства и озорства, не все мальчишки хотели подчиняться лагерному распорядку, за соблюдение которого я и отвечал. Один Мишка Толстокулатов чего стоил. Невысокий очкарик, озорник и выдумщик, как я мог не рассказать о его проделках. В столовую нужно идти строем в ногу и с речёвкой. Мишка идёт не в ногу с остальными. Останавливаю, возвращаю к корпусу, делаю Мишке внушение и всё повторяется. Но я тоже упрямый, назад. Так маршируем, пока отряду не надоест ходить туда-сюда, да и есть хочется. Уже не я, а мальчишки объясняют озорнику, как надо ходить. После обеда тихий час. В лагере тишина, а в палате мальчишек слышна какая-то возня. Захожу, всё тихо, выхожу, слышу, что кто-то топает. Ловлю Мишку. Но не буду же я целый час его караулить. Придумал! Налил в таз воды, поставил в него Мишку, всё равно спать не будет. Сижу на веранде, отдыхаю, слышу топот. Иду в палату, Мишка стоит в тазу и улыбается, следов «преступления» на полу нет. Ухожу, через некоторое время топот повторяется. Снова сухо. Подстерёг. Мишка высушит одну ногу, потом вторую, и вот он свободен и никаких следов. Мишка был озорник, но не хулиган. Конечно, мои приёмы воспитания были как говорят «на грани фола», но дисциплина по тем временам была важнее. Он потом несколько раз ко мне домой приезжал.
           
Когда я перешёл к следующему эпизоду, то зал уже не только улыбался, но и хохотал. У каждого из них было немало своих подобных примеров, которые они сейчас припоминали и понимали, что пионерская практика это не только ответственность, но и куча весёлых историй, о которых один чудак на трибуне рассказывает.
           
А я продолжал. Какой пионерский отдых без похода. Решили сходить на Иртыш, благо он недалеко от нас. Начальник лагеря внимательно меня выслушал, подумал и запретил. Но и я уже не мог отступать. Рядом с нами был летний лагерь военного училища, в котором учился мой школьный друг Николай. Он приходил ко мне, и мы обсудили план похода. Днём сходили с ним на небольшой остров, определили место брода, насобирали хворост для костра, определились со временем выхода. По секрету объявили в отряде о нелегальном походе, предложив тем, кто не желает идти, остаться в лагере. В десять часов прозвучал сигнал отбоя. Лагерь затих. Выждав минут пятнадцать, подал команду к выходу. Я говорил уже об удобстве расположения нашего корпуса, до ограды метров двадцать, главное выйти незаметно. В палате остался только один парнишка. Я приказал шагать молча, но где там… Каждый успокаивал соседа, тот другого, шум в ночи разносился по всему лагерю. Мы были на грани провала. Даю сигнал молча и бегом мчаться за ограду. Там мы уже на свободе. Пришли на остров. Через брод некоторых девчонок пришлось переносить на спине, что, вероятно, им нравилось – приятно прокатиться на вожатом и курсанте военного училища. Мишка тоже подставил свою спину. Разожгли костёр, какой же поход без костра. Пели песни, играли в интеллектуальную игру «Названия кинофильмов». Мальчишки играли против девочек, которые стали побеждать. Тогда мы пошли на подленькую хитрость – стали придумывать названия фильмов. Николай называл: «Баба Яга в тылу врага. Подводная лодка в степях Украины». Противники быстро разгадали хитрость, стали возмущаться, а я не давал им на это время, требуя их варианта, иначе зачту поражение. Мальчишки победили. Костёр догорал, начинался рассвет, туристы устали, нужно возвращаться. Теперь девочки, переполненные эмоциями, преодолевали брод самостоятельно. В лагерь пришли молча, разбрелись по палатам и сразу же уснули. Проснулся я от голоса начальника лагеря, который под нашими окнами распекал какого-то парнишку, опаздывающего на утреннюю линейку. В нашем корпусе тишина. Кто-то завозился, но я знаком показал, что следует лежать тихо. Начальник отошёл, начался срочный подъём, чтобы быстрыми перебежками занять своё место в общем строю. Всё обошлось. Но когда по окончанию сезона начальник подписывал справки о прохождении практики и вручал денежные премии, которые выдавалась тем, кто отработал все три сезона, а мне почему-то дали за полтора, то ехидно поинтересовался: «Сходили в поход?» Конечно, он знал о нём, но имел достаточно педагогической мудрости, чтобы не распекать нас за отлучку, хотя имел на то полное право, а был доволен нашей выходкой.
           
Хотел ещё что-то рассказать, но зал уже просто лежал от смеха, а Борька Годяев, сквозь слёзы и смех взмолился: «Серёга, хватит смешить. Давай про Макаренко».
           
Зачёт я получил, а деканат назначил меня в факультетскую команду КВН. Сергей Николаевич смотрел на улыбающуюся, сдерживающую смех внучку, и радовался, что она его поняла и совет принят.
           
             
 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: