+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

62 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

8 951 423 2820

18.02.2019















 

РУССКИЕ В АМЕРИКЕ:
эмигранты или нелегалы?


           

Какой век на дворе?


Телефонный звонок.

- Володя, привет, ты дома? – слышен голос Василия. – У меня сегодня off (выходной), давай ко мне, посидим. Виктор придёт, Алексу позвоню. Андрюха работает. Приходи через полчаса. 

Подобные посиделки не редки в среде русских нелегалов. Чем ещё заняться в этой чужой стране? Русские видеофильмы пересмотрены на несколько раз, в прошлый off отоспался, в машине поковырялся, а больше и заняться-то нечем. Русскому человеку, где бы он ни находился, лучший отдых - это общение. Поговорить, послушать, поспорить, даже помолчать, просматривая в кругу приятелей виденный всеми фильм, – русская национальная традиция. В Америке выходцы из СССР любой национальности, будь ты узбеком, грузином, белорусом, прибалтом, - все русские. Некоторые украинцы стали обособляться, но это те, которые давно перебрались в США, а новенькие так и идут как русские с Украины. Что делить между собой простому народу, покинувшим Родину ради лучшей доли? Мало, кто мечтает остаться жить в Америке, хотя есть и такие ребята, которые любыми средствами, нередко обманом, зарабатывают вожделенную  green card (грин-карту), дающую право проживания в стране без получения американского гражданства.

Через час компания в сборе. На лицах выражение усталости, но ничего не поделаешь – приятельство важнее. К ним случайно присоединился Алексей, хотя не был сторонником и участником посиделок. Работает без выходных по ночам, а компания собирается, как правило, по утрам, так как нередко начинают работать после обеда и возвращаются около полуночи. Алексей - дальний родственник Василия, зашёл договориться съездить вместе в магазин «Фермер Джек» за продуктами. Конечно, несмотря на пояснения, что только что пришёл с работы, устал и хочет спать, его не отпустили.

Василий, на правах хозяина, из картошки в пакетиках приготовил пюре, щедро заполнив его маслом, сварил с десяток сосисок, нарезал сыр, тем самым приготовив незатейливый закусон. На стол взгромоздились две бутылки водки и галлон виноградного вина в тетрапаке с краником. Начало положено. Порадовавшись очередной встрече, хотя предыдущая, почти в том же составе, была всего неделю назад, сели за стол. Для начала общения между двумя – тремя рюмками водочки нужно покушать. Содержания разговоров не отличались большой оригинальностью, хотя каждый хотел похвастаться своей жизнью дома, и получалось, что все сделали одолжение Америке своим приездом, захотелось поразвлечься, себя показать, но всё же больше обсуждали быт прошедшей недели. Алексей, съев сосиску и выпив стакан вина, сел в кресло, подобранное на garbage (мусорка),  у телевизора и вскоре заснул.

Обсудив дела прошедшей недели, опорожнив галлон (3,79 литра) вина, заговорили о том, что скоро Новый год, да к тому же особенный: заканчивается 1999, наступает 2000, а это уже XXI век, надо как-то отметить.

- А у нас уже будет десять утра, - подметил Алекс, ещё спать будут.

- У нас восемь, - дополнил Виктор.

- А в Сибири двенадцать, проснутся, - подвёл итог Василий. – Дальний Восток опохмеляется.

Далее разговор продолжился на тему личных успехов в уходящем двадцатом веке.

Время подходило к двенадцати часам. Алексей проснулся, но сидел с закрытыми в дремоте глазами, невольно улавливая обрывки разговора, который сводился к возможным успехам наступающего XXI века, но обсуждение развивалось плохо, вероятно, по причине отсутствия вина, которое было выпито ещё полчаса назад.

- Давайте будить Профессора, - внёс предложение Василий, - сколько можно спать?

Идея приятелям понравилась, полагая, что собеседник со свежими мыслями им не помешает. Алексею в Америке дали прозвище Профессор. Дома он получил высшее гуманитарное образование, преподавал. Здесь же единственный из знакомого круга нелегалов приобрёл компьютер, который был для многих в диковинку, пользовался интернетом, много читал и что-то писал. Конечно, эта его особенность в узком русском кругу быстро разнеслась и дополнилась подробностями. Кто-то, скривив губы, заявил: «Профессор». Прозвище всем понравилось и прочно закрепилось.

- Я не сплю, - отозвался Алексей.

- Профессор, ты как будешь встречать новый век? - за всех поинтересовался Виктор, довольный придуманным им новым название праздника.

- Какой новый век?

- Как какой, двадцать первый, - уточнил Виктор, слегка раздосадованный тем, что его не поняли, а тем более не оценили.

- Рано,  год ещё впереди.

- Какой год? Заканчивается 1999, наступает 2000, двадцатый век меняется на двадцать первый.

- Ошибаетесь! 2000 год завершает век двадцатый, а новый век начнётся в 2001 году, - объяснил Алексей.

– Отсчёт десятками, сотнями и тысячами начинается с единицы, а заканчивается числом с нулём. Поспешили вы.

- Вот Профессор даёт, лучше бы его не будили, - махнул рукой Володя. – Такой праздник испортил, ещё год заставил ждать.

Снять огорчение уже было нечем, бежать в магазин Василий не захотел, так как пообещал Профессору съездить с ним в магазин, а то, что выпил, не проблема. Пьяный за рулём в Америке не такая уж большая редкость и необязательно им должен быть русский. Можно расходиться.

 

Виктор


Виктор – русский с Украины. Он единственный из этой компании, имеющий «Зелёную карту», которую выиграл три года назад, участвуя в розыгрыше лотереи «Green card». Повезло, так как теперь имел законное право проживания в США, а тем более работать, съездить домой, но за три года ни разу им не воспользовался. Обладая такими возможностями обустройства в стране, предпочитал жизнь нелегала: начинал работать в клинерной (cleaner – уборщик) компании по уборке отелей и магазинов; затем устроился в небольшую мастерскую по ремонту автомобильных покрышек, где и работает до сих пор, по вечерам подрабатывая в отеле. Мог бы снять для себя квартиру, но предпочитает жить в отдельной комнатке в апартаменте (съёмная квартира), где проживают пять, нередко и более нелегалов – веселее и дешевле. Оплата двуспальной квартиры (в Америке, в отличие от России, число комнат квартиры считается по спальням, зал общий) с коммунальными услугами в зависимости от места расположения составляет от 800 до 1000 баксов, проживание одного нелегала обойдётся примерно в 150, а отдельно в комнатке квартиры – 200 зелёных.

Виктор, моложавый мужчина лет сорока, привлекательной внешности, с сохранившейся стройностью фигуры, пользующийся вниманием у женской части нелегалов. Мужская половина его недолюбливает за снобизм почти американца, не опасающегося происков эмиграционной службы, которую нелегал боится более всего. Любит посиделки в компании, но, не обладая  интеллектом  поддерживать разговор, с выражением достоинства на лице произносит отдельные реплики или согласно кивает головой. Разговорчивым становится после трёх выпитых рюмок, но пьяным никогда не был: джентльмен должен идти или привести к себе очередную пассию. Соседи по квартире с ехидными улыбками наблюдали, как после проводов на Родину очередной гёрл (girl), вечером приводил новенькую. Гёрлы Виктора оставались у него ночевать, но утром уходили, продолжая жить в своих апартаментах. Только одна молодая,  бойкая эстонка, говорившая с потешным прибалтийским акцентом, оставалась на несколько дней. Соседям нравился её весёлый характер, особенно протяжная речь, которой она как бы выдыхала произносимые слова.

Создание среди нелегалов временных семей явление распространённое. Немного осмотревшись и обжившись, какая-то их часть, не берусь назвать число, но точно довольно большая, приступает к решению «природных» требований. Причины, заставляющих мужчин и женщин, временно оставивших на полгода или несколько лет для работы в Америке жён и мужей, создавать выездные семьи, неоднозначны. Семейные пары, по опасению эмиграционной службы о нарушениях трудового законодательства, запрещающего нелегальный труд и возможном желании остаться в Америке, пропускались довольно редко. Чаще супруги воссоединялись, въехав в страну поодиночке. Законы страны необходимо соблюдать, но что делать, если жизнь дома так прижала, что нет другого выхода, как поработать в богатой стране. Не у всех получается, но есть и счастливчики… Почти все пары, тяжёлым трудом заработав какую-то сумму для открытия дома небольшого бизнеса, отказывая здесь себе во многом необходимом, совершая вечерние прогулки к мусорным контейнерам, именуемых гарбичем, подбирая бытовой скарб, кем-то выброшенный, но имеющий шанс быть отремонтированным русскими умельцами, натерпевшись страха попасть под депортацию и прочее и прочее, возвращаются к своим детям и внукам. Будем ли мы их осуждать за нарушение закона?

Остановить поток нелегалов различных национальностей, желающих устроиться, поработать в богатой стране, трудно. Власти не очень-то к этому стремятся, имея от того свои выгоды. Они прекрасно знают, что в стране проживают десятки миллионов нелегалов - одни уезжают, другие приезжают. Без этой дешёвой рабочей силы, готовой браться за любую работу, от которой большинство американцев воротят носы, опасающихся откровенно совершать нарушения уголовного или гражданского законодательства, хотя по мелочам без нарушений не обойдёшься, чтобы не быть выдворенными из страны, Америка захлебнётся в грязи и мусоре, а многие мелкие и средние производства остановятся по причине отсутствия рентабельности и рабочей силы. Для власти эмиграционная служба, что собака на привязи, которая может иногда и срываться с цепи и больно покусать, но в основном спокойно живёт, рыча по необходимости, чтобы помнили, что в доме есть строгий хозяин.

Немало женщин, а русские женщины выделяются своей красотой и трудолюбием, пытаются найти свою пару среди американцев. Работают русскоязычные брачные конторы, которые за приличное вознаграждение услуг, продемонстрировав заказчику свои достижения на поприще создания американских семей, предлагают подходящие варианты, обещают помощь в подготовке собеседований в соответствующих государственных службах. Дело почти безнадёжное, но шанс всё же есть, тому имеются свидетельства. Озабоченные женщины не гнушаются и самостоятельным поиском, пусть не всегда законным. Но сейчас эти секреты раскрывать не будем, так как к Виктору они отношения не имеют, создавать семью он не собирался.

Недолюбливали его и за прижимистость. Завсегдатай многих столов, делал равный со всеми денежный взнос, но от себя их никогда не накрывал. В общем холодильнике не было личной полки, так как продукты он не хранил, а что покупал, относил в свою комнату. Готовить не любил, чаще питался у своих подруг. От приглашения соседей с ними покушать отказывался редко, расплачиваясь за угощение пустой болтовнёй или пересказывая новую сплетню. Легко подключался к обсуждению или осуждению человека или его дел, активно высказывая известный ему негатив. Редко отказывал кому-то в помощи, но сам никогда не предлагал.

Однажды к нему на лето с Украины приехала дочь - подросток. Подошло время решать проблему её будущего в Америке, для чего в стране необходимо некоторое время прожить с родителями, в данном случае с отцом. По законам Америки ребёнок обязан иметь отдельную комнату. Несоблюдение этого требования строго наказуемо. Виктор вынужден был снять односпальную квартиру и на это время несколько изменить привычный образ жизни: с женщинами продолжал общаться, но у них дома. Сообразительная девочка довольно скоро поняла поведение отца, но не особо возражала, так как не хотела каких-либо сложностей своей будущей легализации. Но и Виктор, предупреждая вероятность возникновения сплетней, а тем более негативных сигналов куда следует, старался быть заботливым отцом.

Жить в своей съёмной квартире ему, вероятно, понравилось. Не исключено, что из экономии и приготовления пищи, после отъезда дочери, в ливенрум (зал) пустил жить пару узбеков. В компании стал бывать реже и в конце концов совершенно потерялся, о чём старожилы нисколько не жалели, хотя иногда и вспоминали. По характеру Виктор не был примером типичного эмигранта, один из них, но с признаками жизни многих нелегалов.

 

 Андрей и Надежда


Семейная пара, Андрей и Надежда, приехали в Америку два года назад, обжились, немного освоили бытовой уровень английского языка, поработали в различных компаниях, обзавелись необходимыми документами: ID – идентификационная карта (внутренний паспорт, позволяющий свободно перемещаться по стране и открывать счёт в банке); Driver Lacеnse - водительское удостоверение (основной американский документ); SSN – номер социального страхования (чаще поддельный). Снимают двуспальную квартиру, занимая в ней одну спальню, остальное традиционно сдают знакомым нелегалам. Коммуникабельны, отзывчивы на помощь. Андрей, но как его чаще называют Андрюха, работает на автомойке, Надя убирает дома американцев. В Ставрополе, на попечении бабушки, осталась дочь подросткового возраста, с которой супруги довольно часто, подолгу и довольно громко общаются по телефону. Дочь искренне любят, переживают, что растёт без них. Девочка учится на четвёрки и пятёрки, что вселяет родителям надежду, а отсутствие родителей компенсируется воспитательным авторитетом бабушки. Раз в месяц переводят домой заработанные деньги, оставляя себе меньшую часть на проживание.

Двухэтажный дом, в котором они снимали квартиру, располагался среди десятка таких же домов. Вокруг аккуратно постриженные газоны. Место тихое, так как жители, в основном нелегалы, озабочены желанием как можно больше дней и часов работать и меньше отдыхать. Для них выходной - скорее недостаток, чем отдых. Американцы тоже много трудятся, понимая, что «зелень» на деревьях не растёт. В выходные они сидят в ресторанчиках или проводят обязательный шопинг. Два открытых бассейна в основном посещают нелегалы. Сами бассейны небольшие, их легко перенырнуть, а самое глубокое место – по плечи. В детском бассейне, соответственно, ещё мельче. Но главное всегда есть свободные лежаки, на которых можно разлечься, подставив разомлевшее тело под теплые лучи солнышка, и при желании вести разговоры-воспоминания с соседями других домов об оставленной на время далёкой Родине.

Андрей, профессиональный лодырь, ищет любой повод, чтобы не пойти на работу, тем более что работа на автомойке этому благоприятствует. Дождливый день – это выходной. Американцы в дождь не заезжают мыть машины, хотя в жаркий день умудряются мыть по несколько раз. Дороги в Америке чистые, так что дождь неплохо отмоет машину, а из луж, которых просто нет, её не заляпают. В России же грязь на дорогах после дождя обязательное следствие, чем больше дождь, тем больше на машине грязи, которую в сухой день не видно. Чего мыть? В Америке машины моют до дождя, в России – после. Даже если Андрей уехал на работу, нет гарантии, что часа через два не вернётся домой. Трудовые обязанности у него довольно простые: поле выезда мокрой машины из бокса быстро протереть её сухими салфетками, получить доллар-два чаевых, положить их в коробочку общего котла, в конце смены передать её супервайзеру (бригадиру) и получить из общей суммы свою часть сменных чаевых, что, в зависимости от потока машин, сверх дневной оплаты работы составляет от 20 и более баксов. В месяц, в зависимости от погоды и желания ехать на работу, набегало от тысячи до полутора тысяч долларов. Состояние лодыря сформировалось ещё в России, когда работал токарем на заводе. Свою профессию не переносил, но после обучения в профессиональном училище, в которое пошёл, так как не проявлял способностей и старания в школьном обучении, а куда-то надо поступать (не работать же после восьмого класса!), попал на этот завод, который не любил всей душой. В чём он был талант, так это в поиске возможностей организовать поломку станка. Пока же ремонтники её устраняли, гулял по цеху или дремал в раздевалке. Работать умел, но не хотел. Конечно, не гнушался что-то вынести домой и продать приятелям.

Андрей любил готовить, особенно отменно жарил мясо и варил гарниры. Раз в неделю, ближе к вечеру, чтобы супруга успела вернуться с работы, жарил стейки. В торце дома, с очередным отдыхающим соседом по квартире, ставил мангал, разжигал уголь и не спеша готовил мясо для прожарки. Сосед выполнял подсобную работу: резал лук и овощи, расставлял одноразовую посуду и покупал галлон вина. Обычно водка к стейкам не подаётся, а вино идёт вместо чая. Около шести часов после полудня приезжала Надежда. Стол - простыня, расстеленная на газоне, - накрыт. Подходят друзья, отработавшие первую смену, начинается расслабленное общение, где темы разговоров большого значения не имеют, но стейки под вино приятно снимают усталость, накопленную месяцами и годами пребывания вдали от дома. Позже по субботам такие посиделки под стейки стали проводиться у Володи, который жил на берегу озера.

Надя, в отличие от мужа, работы не избегала. Как мать, она особенно остро чувствовала ответственность перед дочерью, стараясь сократить время разлуки, компенсируя его регулярными денежными переводами. Отработав более года в клинерной компании, поняла, что можно работать на себя без посредников. По советам и рекомендациям знакомых женщин взяла несколько домиков. Американцы уважительно относятся к чистоте, но не любят терять время на уборку. Устоявшийся тариф стоимости – 50 долларов, время уборки – 3-4 часа, ежедневная оплата оставляется хозяином в условленном месте. Сейчас убирает по два дома в день, составив график с учётом минимального переезда. В субботу - один дом с утра. Используя хорошие отзывы о своей работе, увеличила число предложений до количества, которое самостоятельно удовлетворять не могла. Стала нанимать новеньких для работы в «своих» домах, удерживая с каждой по десять долларов. Сто и более баксов в день, три тысячи в месяц – очень хороший заработок для нелегала, что доступно далеко не каждому мужчине.

Но и в этой семье не проходит всё гладко. Андрюха к нелюбви к работе мог добавить свои запои, которые сопровождались приступами агрессии. Друзья усмиряли, но Надежде всё же перепадало побоев, после которых она ходила с синяками под глазами. Однажды дело дошло до вызова полиции. Андрея забрали, а Надежда три дня собирала деньги для адвоката и выкупа дебошира под залог, что составило большую сумму расходов. Конечно, эти взрывы эмоций не входят в планы нелегалов, но периодически происходят. Однажды Надежда ушла жить к американцу. Чувства здесь значения не имеют, простой прагматичный расчёт для получения в будущем вида на жительство. Через месяц вернулась, семья воссоединилась, но в итоге через полгода окончательно распалась. Надежда, продав свой небольшой бизнес и автомобиль, вернулась в Россию, и больше о ней не слышали. Андрей попал в автомобильную аварию, в которой его сочли пострадавшим и оформили ежемесячную пенсию в тысяча двести баксов, без права работы и вождения автомобиля. Такому подарку он был несказанно рад. Через два месяца его выселили из квартиры за неуплату, вынеся вещи на улицу, но вскоре он пристроился к какой-то толстой американке (богатый жених да ещё хорошая кухарка), продолжал разъезжать на своём авто, как полагают друзья до поры до времени. Не исключено, что его уже депортировали в Россию, где семья, благодаря дочери, вновь воссоединится.

 

По авралам ударим автомобилем


Примеры семейных вариантов жизни нелегалов многочисленны. Их пересказ, несомненно, раскрасит представления о жизни трудовых нелегалов новыми, скорее, серыми красками быта, которые после возвращения домой превратятся в более яркие воспоминания добровольного рабства, но единственного в жизни шанса. Если не лениться, то заработать приличные по российским меркам деньги, увидеть страну, пусть на примере одного-двух городов, что не доступно подавляющему числу населения на родине, купить подержанный автомобиль, почувствовав свободу, переезжая на нём с одной работы на другую или в магазины за продуктами. Когда рядом муж или жена, взрослые сын или дочь, то чувство одиночества ослабевает, беспокойство об оставленных за тысячи километров от них других членов семьи разрешается успокоением от отправленных денежных переводов и посылок с дешёвыми тряпками из комиссионных магазинов – мы на заработках. Наша ответственность перед вами заставляет работать, желательно без выходных, по восемь-десять часов, а повезёт, то прихватить где-то ещё несколько часов, жить в отдельной спальне (bedroom), с соседями в общей комнате (living-room), пользоваться одной полкой в общем холодильнике (freezer), готовить пищу в малюсенькой кухне (kitchen), пользоваться общей ванной комнатой (bathroom). Всё это мелочи – была бы работа: убирать, мыть, стирать, гладить бельё, обслуживать, развозить, ремонтировать, собирать что угодно и где угодно, и неважно, что она к нашим российским профессиям никакого отношения не имеет. Женщины, убирающие номера в отелях, где необходимо использовать различные чистящие и моющие средства, для быстроты уборки старались не тратить время на надевание резиновых перчаток, расплачиваясь за это ожогами рук, что могло перейти в хроническое заболевание кожи. Доктор наук из Узбекистана, работая в Америке уборщиком в отеле, любил напоминать, что в университете профессорский кабинет закрыт до его возвращения. Из Армении выехали музыканты государственного академического оркестра и по ночам дружно убирали американские магазины, а тренер по футболу из Таджикистана и доцент кафедры филологии, немного владеющие английским языком,  раскладывают в этих магазинах товар по полкам. Главное, что все знают, что за час работы они получат не меньше шести долларов, а если повезёт, то и семь-восемь, что в месяц составит тысячу долларов, а то и больше. В отелях для работников полагается бесплатный обед, а это почти сотня баксов экономии. Горничные собирают в номерах пустые банки и бутылки от воды и пива, которые через специальные автоматы сдают в магазинах – тоже неплохой приработок. В некоторых магазинах «Фермер Джек», не реализованных за день жареных кур, индеек, рёбрышек, продают утром своим рабочим за один доллар, что ниже дневной цены раз в пять. Мало того, что холодильник заполнен мясом, так можно ещё друзьям перепродать или обменять на другой продукт. Семьёй можно заработать более двух с половиной тысяч долларов, а это уже задел по возвращению домой для развития мелкого бизнеса, который в основном выражается в перепродаже товара на оптовом рынке.

Основной дефицит трудового нелегала – время. Нарушения срока пребывания в стране его не беспокоит, второй раз в страну он вряд ли приедет, так как получить визу для въезда в Америку, скорее, дело случая, чем нормы. Нужно по максимуму использовать имеющийся шанс. Полгода, год, несколько лет пребывание – всё равно мало. Да и в сутках всего двадцать четыре часа. Хотя известны случаи, особенно для отелей, когда работник живёт в нём и может быть вызван к исполнению своих обязанностей в любое время суток. Портреты нелегалов могут украшать импровизированную доску почёта предприятия, но за любое нарушение или временный сезонный спад героя могут выгнать с работы без объяснения причин - бизнес. Через месяц-другой, когда активность бизнеса возрастёт, могут снова принять. Как он прожил эти месяцы, никого не волнует.

Не любимое для многих американцев слово «busy», которое произносят «бизи» (аврал). Через три-четыре часа аврала американец выдыхается, а русский продолжает работать в прежнем высоком темпе. Менеджеры эту особенность работы хорошо знают, приглашая в бизи нелегалов. Лётчик из Грузии работал на фабрике по сбору телевизионных антенн. Уверял, что дома он не знал, как держать в руке молоток. Хорошо зарабатывал, поэтому для любого ремонта в квартире нанимал рабочих. В Америке пришлось научиться работать отвёрткой, при этом постоянно перевыполнял план. Ему стали предлагать овертайм (дополнительное время) работы, за которую полагалась двойная оплата, да и в выходные дни могли пригласить. Но пришлось бежать из этого города, так как грузинские рэкетиры в дни выдачи чеков оплаты поджидали у проходной, забирая у трудяги приличную сумму денег. 

Основное условие найти дополнительную работу – наличие собственного автомобиля. В Америке, за исключением крупных городов, нет общественного транспорта. Вот где много лет назад воплотилось в жизнь ожидание советских людей: автомобиль не роскошь, а средство передвижения на работу. Купить подержанное авто долларов за пятьсот не проблема, главное, чтобы он ещё ездил и не часто ломался, проржавевший кузов большого значения не имеет. Чтобы управлять автомобилем, нужно разрешение: водительское удостоверение (Driver Lancense) и страховка транспортного средства – иншуренс (insurance). Вот здесь-то нелегалы, которые приехали на непродолжительный срок, проявляют элементарную расчётливость, основанную на русском «авось». Старожилы им объясняли, что, если ездить по правилам и иметь при себе российское удостоверение, то можно водить машину без опасений, что тебя лишний раз тормознут, так как американские полицейские останавливают машины только при наличии тех или иных нарушений. Автомобильная страховка нужна только при аварии.  Иншура (сленг нелегала) бывает односторонней и двухсторонней. По односторонней страховая компания оплачивает ущерб потерпевшего, по двухсторонней – обоим. Соответственно стоимости страховок существенно отличаются. Краткосрочный нелегал предпочитает водить автомобиль без американского удостоверения и, тем более, без иншуры. Пребывающим в Америке более длительные сроки водительское удостоверение можно получить законными способами, сдав экзамены, что не просто в разных штатах, или купить за приличную сумму, если не обманут. Аварии на дорогах Америки не редкость, так что старожилы предпочитают не рисковать и покупают страховку двухстороннюю. Для разрешения вопросов по аварии нужно нанимать адвоката, которые умеют творить чудеса ориентации в законодательных статьях и получают за это приличное вознаграждение. Есть случаи, когда пострадавший отказывается от предстоящих после аварии судебных разбирательств, утомительно и потеря драгоценного времени, но адвокаты настаивают, так как видят в ситуации возможность хорошо заработать на проценте успешного судебного решения.

Работой нелегала, как правило, обеспечивают многочисленные большие и малые конторы по трудоустройству, которые содержат ранее приехавшие в Америку поляки (в основном), украинцы, русские, получившие какие-то права на проживания или без оных, но живущие в Америке несколько лет, и ориентирующиеся в трудовом рынке. Национальная принадлежность нелегала для трудоустройства значения не имеет, конфликтов не бывает или почти не бывает. Рядом могут работать чехи, словаки, поляки, русские, белорусы, украинцы, прибалты, грузины, узбеки, сносно уживаясь и даже помогая друг другу, – все равны. Конторы обеспечивают своих подопечных работой (не менее пяти-шести дней в неделю), жильём, транспортом доставки к месту работы, своевременной (через две недели) выплатой чеком отработанных часов. Опытных нелегалов или подхалимов, точнее, стукачей, которых немало, могут приглашать на дополнительную работу, от которой, как правило, не отказываются. Из опыта наблюдений можно сделать вывод, что «стучать» на партнёров предпочитают поляки, словаки, белорусы. Украинцы предпочитают хорошо работать и устанавливать дружеские отношения с супервайзером. Русские тоже попадались на организации мелких подстав, но более предпочитают, по точному выражению одного из нелегалов, «накрыться тазом», замкнуться в себе: нашёл – молчи, потерял – молчи, если поговорить, то с друзьями или под водочку.

Это правило подтвердил Александр, по-американски Алекс, который в кругу компании рассказал свою историю. Начал он свою трудовую жизнь в Америке с работы в laundry (прачечная). Довольно скоро понял, что оплата здесь ведётся не по количеству выстиранного, проглаженного и упакованного белья, а затраченному на эту работу времени. Режимы стиральных машин и гладильного аппарата изменить нельзя, простаивать им тем более, но можно же в борьбе за качество запустить стирку по второму разу, а простыни, наволочки и полотенца подавать под этот горячий вращающийся барабан реже - зачем упираться. Так и устаёшь меньше, и время смены с соответствующей доплатой иногда увеличивается. Поделился своими соображениями с напарником, тот согласился с выводами, но по простоте душевной рассказал друзьям, кто-то передал супервайзеру, который эту сообразительность не оценил, и Алекса выгнали. Но правило - работать не спеша, но качественно, если работаешь не на конвейере, - среди нелегалов прижилось. Неприятно потерять работу, но с помощью приятелей-ветеранов найти другую большой проблемы не составляет, а переезд обеспечит новая контора, конечно, удержав соответствующие расходы из зарплаты. В некоторых компаниях, чтобы работник неожиданно не перебежал в другую, первый заработанный чек не выдаётся, а возвращается при увольнении, но не всегда. И здесь воруют, тем более у бесправных.


 

Волны плещут о берег чужой


Нелегалы мало общаются с легальными русскими эмигрантами, но всё же такие парадные встречи периодически проводятся. В Америке все выходцы из России и СССР, даже если они живут в стране давно и имеют легальный статус, называются русскими. Старая эмиграция,  представителям которой в начале двадцать первого века уже за восемьдесят и более лет, сохранившей интерес к своей потерянной родине, было интересно организовывать встречи с новичками. Основных причин две: узнать последние новости из России и сохранить к ней тёплые чувства и интерес. Далее надо показать, что, пройдя через испытания жизни, ты добился успеха и достатка, которые определяются наличием богатой родословной, собственного дома, пенсии с дополнительными социальными доплатами, успехами в бывшей профессиональной деятельности, уважением в церковной общине, где и происходит основное общение русскоговорящей диаспоры. Успешные нелегалы, как правило, из прихожан местной русской церкви, одним из ветеранов эмиграции приглашаются к нему домой на вечернюю встречу. В назначенное время собирается человек десять. Никакой тематики встреч нет. Знакомые между собой рассказывают об успехах. Новички первое время не знают, чем себя занять, но, подыгрывая манерности общения, постепенно включаются в разговоры, переходя от одной группы к другой, всё происходит, как в уже почти забытых дворянских салонах. Через час приглашаются в небольшую столовую, где обедают по правилам шведского стола: выбирай блюда, доставленные из местного ресторана, и садись за общий стол. И, конечно, разговоры, разговоры. Хозяева дома с американскими ослепительными улыбками внимательно слушают гостей. Интересно, о чём они думают?

Эмиграция в США проходила большими и малыми волнами. Условия их возникновения пусть изучают историки и социологи, отметив одну характерную для эмиграций особенность – более ранняя волна, пообвыкнув, как-то устроившись, старается зарабатывать на новых волнах.

Американцы говорят, что все они эмигранты. В течение нескольких веков  происходило добровольное или принудительное переселение. Огромная, почти свободная территория, природные богатства, тёплый климат, плодородная почва, свобода от европейской цивилизации с её войнами и революциями привлекали авантюристов и прагматиков покидать обжитые родные места и пытаться найти счастье в новых обетованных землях. Трудное было это счастье, но переселялись на новые земли труженики, которые набили свои мозоли ещё дома, в условиях постоянной конкуренции на клочке земли. Их авантюризм состоял в способности рисковать, питался надеждой и расчётом на свободу помыслов и успех. Не отнимать переезжала основная масса переселенцев, но трудиться, а если понадобится, то и защищаться. Военные авантюры европейских правительств, (как же без них?), которые привели к уничтожению коренного населения и захвату их земель, в литературе прописаны в полной мере.

Шли годы, десятилетия. В поисках земного счастья приезжали новые переселенцы. Прибрежные земли были заняты теми, кто приехал раньше. Свободной земли много - занимай и обрабатывай. Кто-то уходил в глубины материка, организовывая там новые поселения. Много жизней, труда и пота положили и пролили первые американцы. Эти освоенные просторы принадлежали теперь им.

- Приплыли, - вероятно, рассуждали они, встречая новичков. – Где вы были, когда мы на пустом месте в диком неведомом мире осваивали новые земли: пахали, вырубали леса, строили дома, прокладывали дороги.

Отдавать земли тем, кто приехал на «готовенькое», конечно, не желали – идите дальше. Появились предпосылки для ограничения въезда на занятые территории. Хотя потребность в людях отдельных специальностей всегда присутствует. Для них выдавалось разрешение на поселение. Начинается обустройство с формированием и развитием всех атрибутов государственности. Теперь для желающих поселиться на освоенной территории требуется специальное разрешение властей, которым ради безопасности проживающих и предотвращения возможных трудовых и социальных конфликтов, не безразлично, кто и зачем приехал. Переселенцам предлагается или занимать неосвоенные земли, или возвращаться. Переселение из других стран стало называться эмиграцией. Разрешение на въезд – визовый режим. Чем больше людей приезжает, тем жёстче обставляются правила въезда и права проживания. И это справедливо. Правила послаблялись в соответствии с потребностями страны в рабочей силе или интеллектуальными и научными запросами. Прошла Америка и этап негритянского рабства.

Трудный этап пережила эмиграция двадцатых-тридцатых годов XX столетия. Глубокий мировой кризис, сопровождающийся безработицей, особенно сильно отражается на «чужаках» бытовой неустроенностью и недоброжелательностью американцев. В анекдотах того времени русские всегда представлялись глупыми и непрактичными. Эмигранты, получая несколько долларов в день, будучи практически бесправными, брались за любую работу, чтобы прокормить семью. Часто переезжали с одной квартиры на другую, в которой оплата проживания была немного меньше. Но что удивительно (из рассказа пожилой эмигрантки) никогда не экономили на электричестве: «Наш дом по вечерам стоял весь в огнях, как яркий корабль».

 

Эмигранты белой кости



Не могу не рассказать о нескольких историях корней рода, поведанных «детьми белой эмиграции», прихожан небольшой русской православной церкви, как они запомнились.

- Семья моих родителей считалась самой богатой в Киеве. Отец – военный офицер, мама – француженка. У мамы был замечательный голос, познакомились они в театре. Родители искренне любили и нежно заботились друг о друге. Революционные события застали отца на фронте, который трещал по всем швам. Киев переходил из рук в руки разных армий. Когда город заняли большевики, опасность за жизнь семьи резко возросла, отец решил вывезти её из России. Он тайно пробрался в город, пришёл в дом, но его выдал кто-то из бывшей прислуги. Пришлось, отстреливаясь, уходить через окно по крышам. Но позже он всё же семью забрал,  она поселились в Югославии, где я и родилась, а потом переехали в Америку. Денег не было, папа  работал чернорабочим, мама давала домашние уроки. Постепенно образованность родителей, сохранившейся аристократизм стали помогать им зарабатывать больше, жить стало легче, мы учились. Позже я сама работала учителем. Сейчас рисую иконы. Папа и мама похоронены на русском кладбище.

- Мой дед был полицмейстером в Киеве, бабушка вела домашнее хозяйство. Зарплату деду выдавали ассигнациями и золотыми червонцами. Червонцы он отдавал бабушке на сохранение. Так, к революционным временам, накопилось четыре банки золотых монет, которые спрятали в дымоходе на крыше. Об этом тайнике никто не знал. Но разве скроешь что-то от внимательной прислуги? Одна из них рассказала о вероятном тайнике своему любовнику, тот решил золото выкрасть. В трубе была дверка, а выше неё полочка, где и стояли банки. Но грабитель полочку не заметил - мешал дым, который срочно развели, сжигая в печи газеты. Тайник остался нетронутым. Находиться в городе было опасно, решили уехать в Польшу. На границе шли повальные обыски, всё ценное отбиралось. Решились на опасную хитрость, монеты бабушка пришила под подкладку пальтишка младшего внука. Им повезло, обыскивать малыша не стали. В Польше купили участок земли, прожили там несколько лет, но потом переехали в Югославию. Югославия того времени была центром русской эмиграции. Правительство страны высоко ценила образованность русского дворянства и интеллигенции, помогало с трудоустройством, имела от этого немалый положительный экономический результат. В Америке я получил инженерное образование, работал на заводах Форда, имею авторские свидетельства на изобретения, в семьдесят лет ушёл на пенсию, теперь помощник старосты русской церкви.

Староста церкви начинал воспоминания с югославского периода эмиграции: учился, получил медицинское образование, по юности увлекался политикой, в войну воевал в армии Тито, переехал в Бразилию, где работал врачом. Но по мышлению больше был слесарем – любил ремонтировать домашние приборы, паять, обрабатывать металл. В доме была небольшая мастерская с набором слесарных инструментов. Лет тридцать назад переехал в США. Должность старосты церкви соответствовала признанию некоторого неформального лидерства в русской общине, что нередко сказывается на характере человека – его уважают, но и недолюбливают.

Сколько людей, столько и неповторяющихся историй жизни. Каждая жизнь особенная, но есть ли в них что-то общее, что присущее другим? Что связывает жизнь русского эмигранта с жизнью нелегалов из России, с жизнью населения Америки? Эмигрантов и нелегалов объединяет общение на одном языке.
Алексей в самом начале своего пребывания в Америке жил и работал в небольшом городке, который находился в трёхстах милях от Нью-Йорка. Уже месяц по ночам мыл полы в огромном магазине. Как человек верующий хотел найти православный храм. Однажды, проезжая по городку, увидел золотые луковицы куполов храма, обрадовался. Приближалось православное Светлое Воскресение, решил, что после работы обязательно приедет на праздник. И вот он в храме. На стенах висят родные православные иконы, всё как дома, только разговаривают прихожане по-английски, но молитвы поют по-русски. Две старушки обратили на него внимание, подошли и на плохом русском языке поинтересовались: кто он и откуда. Представился. Старушки почему-то обрадовались, в трапезной пригласили сесть за их стол, где сидело ещё несколько старичков, общающихся между собой только по-английски. Для разговора с Алексеем воспользовались услугами молодого русского эмигранта-переводчика. По отношению прихожан к этой группе стариков было понятно, что они пользуются уважением не только по каким-то прошлым заслугам, но и, вероятно, по знатности своих родовых корней. Старушки, возрастом более восьмидесяти лет, были уроженками знатных дворянских семей, младенцами вывезенные из революционной России. Остальные присутствующие за столом также мало уступали им знатностью своих родословных. Алексей испытывал некоторую растерянность от такой компании. Задавали вопросы, он подробно отвечал. Освоившись, сам стал о чём-то спрашивать, нередко поражаясь содержанию ответов. Он понимал, что этим старикам, которые, вероятно, никогда не видели родины своих предков или, приезжая на неё как иностранные гости, забывшие или почти забывшие язык своих родителей, искренне интересно всё, что связано с Россией. Не осуждали коммунистов, лишивших их привычной родовой жизни, обрекших на нищету в изгнании, полагаю, что просто не замечали и не признавали их как власть, хотя знали о ней всё или почти всё. Гордились победой русского народа над фашисткой Германией, но в трапезной висел портрет генерала Власова. В отличие от западной пропаганды не считали Советский Союз агрессором и исчадием ада, уважали его за стойкость и героизм народа. Сожалели о потере родины и искренне любили её. Вероятно, это следствие возраста и воспоминай, полученных ими от родителей. Алексей всей своей жизнью был «строителем коммунизма», чуждого русским американцам, но они не презирали, не отталкивали его, а с интересом слушали повествования о жизни в России. Жаловались, что стали настоящими американцами.

- Заправлю автомобиль на двадцать центов дешевле, вот и радуюсь целый день, - с иронией заметила одна из старушек. – И не оттого, что денег нет, привыкли всё подсчитывать.

Через неделю Алексей снова был в храме, в компании, которая встретила его приветливо и  даже дружелюбно. Он понимал, что отношение к нему задали знакомые старушки, которым он почему-то приглянулся. Снова сидели за трапезным столом, а хозяева старались разговаривать на русском языке, что доставляло им удовольствие. Услуги переводчика не требовались, хотя тот сидел рядом, иногда уточняя перевод забытых слов. Говорили о России. Алексей, подбирая слова, чтобы его лучше понимали, рассказывал, как живёт, работает, чем интересуется её население. Трудные девяностые годы пережила страна.   

Его удивляло, что на лицах и в репликах этих пожилых людей не было признаков злорадства: получили, теперь понимаете, что мы испытывали, потеряв всё. Их родители, не обязательно офицеры и солдаты белой гвардии, спасаясь от новой, враждебной им власти, вынуждены были покинуть родину. Эмигрантов хлебом-солью не встречали.  Требовались не дюжинные усилия и способности, чтобы выжить в незнакомых странах. Страдали, голодали, терпели унижения, нанимались чернорабочими и даже батраками, но старались воспитывать и учить детей. Не случайно американская статистики конца XX века отметила, что наибольший процент специалистов, получивших высшее образование, имела русская эмиграция. За долгие годы жизни в Америке дети белой эмиграции почти забыли русский язык, постепенно для них родным или лучше сказать бытовым стал английский. В беседе с выходцем из новой России старались составлять русские фразы, хотя часть стариков этой компании всё же неплохо говорила на языке своих предков.

Для них Россия давно перестала быть большевицкой страной, но сохранилась в памяти как родина предков, потерянная, но незабытая, потому и дорогая. Враждующие между собой белые и красные краски тех далёких лет давно поблекли, но осталась тёплая память неведомой широкой души о покинутых бескрайних русских просторах. С рождения, живя в другой стране, не имея возможности вернуться на родину, сохранили гордость за историю отчизны, испытания и победы, а потому вправе оставаться частью русского народа в изгнании.

Дети, внуки, правнуки, даже довольно сносно владея русским языком, впитали с себя американскую культуру. Для них контрастом проживания в американском обществе была старательно поддерживаемая среда семейных традиций. Но она с уходом из жизни старших поколений слабела, а внешние условия обитания заставляют принимать их правила и законы. Они ещё русские, но скоро станут, а многие уже стали коренными американцами.

Национальные традиции в странах массовой эмиграции сохраняются и поддерживаются православной церковью за рубежом. Службы проводятся в основном на английском языке, но многие молитвы читаются на языке своего народа. Разговаривают в храме на родном языке, почитаются национальные святые и православные иконы, хотя встречаются и исключения. Каждое воскресенье и в большие церковные праздники прихожане собираются, как правило, к концу литургии (пожилые приезжают к началу), чтобы благоговейно постоять перед алтарём, подать от одного до десяти долларов пожертвования на содержание храма, поцеловать иконы и крест, поставить свечи и пообщаться полчаса или час в трапезной с приятелями, попить кофе. Это новая национальная эмиграционная традиция, так как в Америке приезжать в гости без приглашения или предварительной договорённости о встрече не принято.

 

Паломничество с Ёрданом


Опыт общения Алексея с русской эмиграцией того небольшого городка и более поздние наблюдения за жизнью русских в больших городах показал, что чем меньше город, тем паства более замкнута кругом традиционного общения. В крупных городах общение между эмиграцией и нелегалами более широкое, хотя нелегалы там, скорее, случайные гости, чем прихожане. Цели затрат времени жизни в Америке у них разные: удобно жить или зарабатывать на жизнь.

Хотя случаются и совпадения целей, пусть небольших и ненадолго. Алексей мечтал побывать в главном монастыре Русской православной церкви за границей, расположенного в Джорданвилле. Много о нём слышал, читал, но доехать при своей занятости и слабой ориентации на территории США не мог. Мечта казалась несбыточной. Но что только в жизни не случается! Однажды в храме, который Алексей посещал по воскресным дням, за трапезным столом Ёрдан, который всем представлялся этим именем и обязательно дополнявший, что имя обозначает «вверх-вниз», а он старейший почтальон Америки, так как в свои почти восемьдесят лет продолжает разносить почту, сообщил, что через несколько дней собирается поехать в Джорданвилльский монастырь, посетить могилы родителей. Алексея это заинтересовало, и он стал расспрашивать о возможности такой поездки. Ёрдан рассказал, что поедет на своей машине в средине недели, так как в выходные дни и по праздникам там собирается много паломников, поэтому могут возникнуть трудности с проживанием. Неожиданно предложил Алексею поехать с ним. Обрадовавшись такому случаю, мечтатель, конечно, согласился.

Через три дня, отпросившись на работе, Алексей вёл машину своего благодетеля, который взял все расходы поездки на себя. Выехали рано утром, чтобы не попасть в трафик (затор автомобилей). Расстояние до монастыря примерно семьсот миль (более тысячи километров). Ёрдан был за штурмана, составил маршрут по карте, выбрав за основу движение по платным дорогам, так как там поток машин меньше, а удобств больше. Алексей впервые вёл машину по скоростной трассе (хайвею): комфортно и совершенно не утомительно. При въезде на хайвей расположен терминал, где, не выходя из машины, отрываешь талон начала движения. На терминале выезда оплачиваешь пройденное расстояние. Стоимость услуги невысокая. Зато можешь двигаться с большой скоростью при полном отсутствии полицейских на трассе. К вечеру путешественники были на месте.

Разместились в двухэтажной монастырской гостинице. Небольшая комнатка, простая кровать, столик и стул, умывальник в конце коридора – всё, что нужно паломнику. В стоимость проживания входит оплата питания в монастырской трапезной. Утром поехали в монастырь, который находился в полутора-двух милях от гостиницы.

Основан Свято-Троицкий монастырь в 1929 году. Площадь его земель более сотни гектаров. Многокупольный красивый собор, во имя Святой Троицы, основное сооружение монастыря, расположен перед входом на его территорию. За собором небольшое монашеское кладбище. Далее корпус духовной семинарии. Слева от собора Братский корпус с часовней и трапезной. За оградой монастыря находится русское кладбище, в центре которого поставлена кладбищенская церковь. Пока шли к могилам родителей Ёрдана, Алексей читал на неброских могильных плитах имена, знакомые из русской истории. Обратил внимание на огороженные участки, приобретённые для будущих погребений, но особенно удивляли памятники с одной датой. Старики, заражённые американским прагматизмом, чтобы особо не утруждать детей или одинокие, заранее выкупали место и ставили себе памятники. Когда-нибудь на нём появится и вторая дата.

На следующее утро, заранее подготовившись к причастию, в шесть часов Алексей был на литургии в соборе, в котором собрались все монахи монастыря. С удивлением увидел стоящего справа лицом к иконостасу главу Православной церкви за границей (первоиерарх РПЦЗ) митрополита Лавра. Кроме монахов в храме было пять-шесть прихожан. Лавр поздравил Алексея с причащением Святых таинств, поинтересовался, откуда он, а Алексей попросил несколько минут для беседы. Прошли через помещение типографии к кабинету митрополита. Алексей подарил альбом русских монастырей, рассказал, что изучает особенности жизни пожилых людей, как в России, так и в США, находит много общего, но присутствуют и существенные различия. Поведал, что встречался и переписывается с епископом Александром, выпускником Свято-Троицкой семинарии, издателем популярных миссионерских брошюр. Планирует в России публиковать такие же брошюры для маловерных. Сожалел, что между Русской православной церковью за границей и Русской православной церковью Московского патриархата до сих пор действует канонический раскол, который прервал молитвенное общение между русскими церквями, высказал надежду, что он будет преодолён. Этот запрет коснулся и Алексея, так как не позволял священнику церкви, которую тот посещал, совершать по отношению к православному человеку из России  церковные таинства, лишал исповеди и причащения. Разговор был недолгим, минут десять, по окончании которого митрополит Лавр высказал своё одобрение поведанным ему планам. Спустя несколько лет Русские православные церкви восстановили между собой единство, подписав Патриархом Московским и всея Руси Алексием и Председателем Архиерейского Синода Русской зарубежной церкви митрополитом Лавром в праздник Вознесения Господня 17 мая 2007 года Акт о каноническом общении, что позволяет Алексею скромно полагать, что и он внёс малую крупицу усилия в достижение богоугодного результата.

Ещё много интересных встреч организовал Ёрдан, при этом проявил себя  замечательным экскурсоводом. Утром следующего дня Алексея разбудил громыхающий голос под окном его комнатки. Голос в прямом смысле был потрясающим и принадлежал богатырских размеров батюшке, который разговаривал с женщиной. Не в меньшей степени он обладал харизмой, коммуникабельностью и весёлым нравом. Минут через десять Алексей познакомился с незнакомцем. Это отец Пётр, священник из Нью-Джерси, приехал отслужить в монастыре молебны на могилах монахов. Алексею это было интересно. Через несколько минут вместе с небольшой группой паломников он поехал в монастырь. Перед входом их задержала похоронная процессия, состоящая из трёх-пяти монахов. Хоронили усопшего инока. Впереди монах нёс большой крест, далее повозка, на которой установлен простенький гроб, за ней остальные. Размеренно, даже как-то буднично, они молча шли в направлении православного кладбища. Потом отец Пётр служил запланированный молебен, распевая своим шаляпинским басом молитвы и псалмы, густо освящая могилы дымом ладана из кадила. После завершения таинства Алексей побеседовал с отцом Петром. О чём говорили, уже не помнил, но в память врезалось откровение священника: «Когда подъезжаю к монастырю, то всегда вижу, что на всех деревьях вокруг сидят бесы. Монастырь их притягивает, но, как бы они его ни ненавидели, внутрь попасть не могут». Алексей бесов не видел…

Небольшой колокол возвестил приглашение к завтраку. Монахи и гости потянулись к трапезной, которая состояла из двух комнат: большой мужской и малой женской. По уставу монастыря мужчины и женщины кушали в отдельных помещениях. Собираются в небольшом холле, ждут митрополита Лавра. В последнюю очередь медленным шаркающим шагом подходит старый монах, который передвигается с большим трудом. Первым в мужскую трапезную входит митрополит, за ним идут монахи в соответствии со своим чином, в последнюю очередь проходят гости. Вдоль окон длинного зала стоит стол для монахов, который упирается в небольшой стол митрополита. Слева от входа несколько столов для гостей. Все сидят на лавках. Рядом женская трапезная, соединённая с мужской небольшой аркой. После общей молитвы по благословению Лавра приступают к завтраку. Столы уже накрыты, но отдельные блюда разносят молодые монахи, вероятно, семинаристы. Один из них вслух читает рассказы из «Четьи минеи». По окончанию приёма скромной, но вкусной пищи, читается благодарственная молитва.

В этот же день паломники вернулись домой. Позже в храме Ёрдан с восторгом рассказывал, как они съездили в монастырь, обязательно добавляя, что особенно его радовало, что личный шофёр освободил его от заботы управлять машиной, не уточняя, что обратную дорогу он проспал пьяным.

 

Руссо туристо


Последняя группа русских в Америке – туристы. Их не много. Причин две: сложности в оформлении виз: смотреть-то нечего, США - образец стандартов. Посольство и консульства США часто отказывают в выдаче виз, опасаясь, что туристы останутся жить и работать в стране, превращаясь в нелегалов, которых и так много. Надёжных туристских агентств, которые гарантировали бы возвращение клиентов по завершению туров, нет, хотя были попытки их создать, но неудачно. Консульства не старались разнообразить набор поводов для отказа: был в США три раза, так зачем вам четвёртый; ни разу не был, так ничего и не теряете. Активность желающих получить въездную визу у посольства Америки вызывает подозрение. Визы получали те немногие, кто сумел убедить консула, что имеет в России: недвижимость, хорошо оплачиваемую работу, семью, личный транспорт, что доказывает его обязательное возвращение домой. Хотя и подобный набор гарантий не всегда срабатывает. Один нелегал рассказывал, что у него в России был крутой бизнес, три «мерседеса», большой дом, но в один нерадостный момент всё рухнуло. По старым документам он успел оформить визу в США, теперь здесь по ночам моет магазины. Так что опасения консулов были не безосновательны.

В США имеется три туристских района, которые следует посетить: Нью-Йорк, Флорида, Калифорния, где и предпочитает селиться русская эмиграция. Всё остальное – стандарт городов, мало отличающихся друг от друга. Русский турист предпочитает ознакомиться с историей страны, той или иной местности, культурой, искусством, собранных в музеях, галереях, отражённых в памятных местах. Этого внутреннего содержания туризма в стране почти нет. Америка поражает внешним обликом: небоскрёбами, дорогами, мостами, памятниками, отелями и ресторанами.

Особое предпочтение проживания русских старшего возраста – это Брайтон-Бич (Brighton Beach), сердце русскоговорящего мира  Нью-Йорка. Этот район ещё называют маленькой Одессой. Повсюду слышна русская речь, русские вывески магазинов и названия ресторанчиков вдоль побережья, вдоль которого тянется деревянная набережная. На скамейках сидят жители, мужчины играют в домино и шахматы, гости – в многочисленных ресторанчиках с русскими названиями. Специфику этого района отражает местный анекдот:

- Идут два одессита по Брайтон-Бич. Один говорит: «Уже десять лет живу в Америке, а эти тупые американцы до сих пор не выучили русский язык!»

Туристы не могут обойти вниманием этот «островок России». Здесь есть и музеи, но вряд ли туристские маршруты проходят через них. Туризм Америки можно назвать внешним: улицы, дома, памятники, парки развлечений.

Приехавшие в Нью-Йорк обязательно посещают Манхеттен (Manhattan) – жемчужину города. Туристы бродят по узким улицам, зажатым мрачными небоскрёбами. Чтобы не потеряться в каменных джунглях, им объясняют удобную систему улиц, которая делит остров на квадраты. Улицы, тянущиеся с запада на восток, называются стрит (street), а с севера на юг - авеню (avenue). Все улицы имеют порядковый номер. Поэтому, зная координаты пересечения улиц легко выйти в нужную точку. Отзывы многих русских туристов, побродивших несколько часов по Манхеттену, – усталость, подавленность и нежелание без необходимости туда возвращаться.

Флорида привлекает русских туристов мягким климатом, тёплыми водами Атлантического океана, золотыми песками многочисленных пляжей и высочайшим уровнем обслуживания отдыха в сочетании с увлекательными развлечениями и парками, расположенными по всей территории полуострова.

Особый интерес у русских туристов вызывает Калифорния. Сан-Франциско стоит на холмах, по которым подъём и спуск на автомобиле само уже увлечение. Туристы обязательно проедут по самой извилистой улочке в мире. Дух захватывает. Вдоль неё стоят домики, жители которых ежедневно по несколько раз спускаются по своим делам. В городе проживает много русских, хотя его более называют китайским, что вполне соответствует действительности. Туристы с интересом бродят по китайским кварталам, приобретая различные сувениры. Каждый из них сочтёт за обязанность прокатиться на городском канатном трамвае и проехать по висящему мосту через пролив «Золотые ворота».

Не менее известный для туристов из России город Лос-Анджелес с мировыми индустриями развлечения Диснейленд и Голливуд, и как приложения к ним «Аллеи звёзд». Русских не удовлетворяют восторженные рассказы и пересказы об аттракционах Диснея и Голливуда, они желают испытать их на себе.

В штате Невада расположен Лас-Вегас – город аттракционов и казино, где при примерно шестистах тысячах местных жителей проживает около двух миллионов человек. От богатства впечатлений, от неповторимости форм отелей, дневных и особенно ночных аттракционов, сопровождаемых изобилием ярких красок и света, психика туристов находится в стрессовом напряжении, поэтому турагентства не рекомендуют её испытывать более трёх дней.

Есть в Америке ещё одно райское место отдыха и развлечений – Гавайи. Но до него лететь через океан несколько часов, что чаще не входит в планы россиян. А зря!

Америке есть что показать и чем похвастаться, но визовая чехарда, как правило, исключает эту возможность. Те же немногие русские туристы постоянно удивляют прагматичного американского обывателя широтой финансовых затрат на свой отдых и развлечения. Многие из них, экономя в России каждый рубль, на отдыхе могут позволить себе за несколько сот долларов нанять вертолёт, чтобы пролететь над жерлом действующего вулкана; в плавающем доме, со всеми удобствами, прожить пару дней посредине большого озера; на яхтах выйти в океан на рыбалку; закупить в магазинах вещей и сувениров на сумму, превышающую стоимость самой поездки.  Да разве всего перечислишь! Снять в банке наличными десяток тысяч долларов и укатить на шикарном автомобиле могут только настоящие далеко не самые богатые русские. Богатые «бояре» нуждаются в роскоши уединённого делового отдыха. Они желают ощущать себя немногими жителями Олимпа, не меньше. Им не интересны «детские» развлечения середнячков, о которых те, снова дома экономя на всём, будут вспоминать всю жизнь.

Удивительна особенность населения больших городов и государств: они не знают своего города или страны. Большинство москвичей не посещают музеи и выставки города, а американцы не путешествуют по своей стране, а потому её не знают. Они с интересом, даже с восторгом слушают о замечательных исторических и прочих местах Америки, о которых им рассказывают туристы, где сами не бывали и вряд ли побывают. В отличие от русских, их, привыкших к стандартам планировки городов и их инфраструктуры, почти не интересует путешествия по своей стране. Они переезжают из одного штата в другой, в основном, по причине смены места работы и, соответственно, жительства.

Прошло несколько лет. Анатолия депортировали из страны, Василий и Алексей вернулись домой. У Алекса родился сын. Несколько старых прихожан церквушки на Ливернойсе упокоились на русских кладбищах Америки. Родились новые русские-американцы, приехали новые нелегалы – жизнь русских в Америке продолжается.



 
 
 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: