+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

15.09.2019


 








































































 

Род Алексеенко



1924 г.  Семья Алексеенко
В центре: Мина Иванович, Пелагея Карповна, Ткаченко Агрепина.
Дети: Дарья, Мария, Анна, Полина, Антон, Иван
 
Хорошо помню деда Мину. Это был довольно крепкий старик с белой окладистой бородой. Родился он в 1883 году, а бабушка в 1885. В конце девятнадцатого века переселились из Черниговской губернии в Сибирь. В 1898 году переселенцы купили у местных казахов землю, где была заложена село под название Георгиевка. В числе первых переселенцев был мой дед. Ему был выделен участок около озера. Первые зимы прожили в землянках, а потом стали уже строиться. По национальности записаны русские, но, полагаю, что изменили национальность. Черниговщина – это западная Украина. В деревне все говорили по-украински, который я немного выучил. В 1955 году отец впервые привёз меня в Георгиевку, которую местные почему-то называли Рогачёвка. Запомнилась землянка семьи Алексеенко. Мазаный пол застелен соломой, низкий потолок, но комната довольно большая и светлая. Посреди комнаты тётя Маруся замешивает квашню под хлеб, но запомнил её почему-то со спины.

Большой двор с навесом. Отец посадил меня на лошадь, но я сразу же с неё свалился. Из скота запомнилась корова и много овец. В конце картофельного огорода большое озеро. Там же посажена капуста.

В 1958 году дед начал строительство нового дома. Помню его стены, но ещё без крыши. Землянка стояла ещё несколько лет пустой. Там водилось много голубей, а под крышей лепили свои гнёзда ласточки.

 
 С дедом Миной. 1956 год.
Галина, Геннадий Сосунов, мама, Борис, дед Мина Максимович
 

Наша бабушка Алексеенко Пелагея Карповна
с племянницей Дударь (Ткаченко) Агрепиной Григорьевной
1980 г.


Стела к 100-летию села Георгиевка.
 
Дорога на въезде в село к усадьбе Алексеенко.
По дороге машины шли на Казахстан. Улица широкая и грязная. Зелень редкая и чахлая.
 
У усадьбы Алексеенко. 1961 год.


Заброшенная усадьба. 2016 год.



Сельский погост

 
Георгиевка «малая Родина» моей матери, дядей и тётей, братьев и сестёр созданная в числе первых поселенцев дедом и бабой Алексеенко Миной и Пелагеей. В моих воспоминаниях о селе преобладает период жаркого летнего лета, когда приезжал к деду и бабе на каникулы. В детской памяти пятилетнего ребёнка запечатлён большой двор; какой-то сарай; лошадь, на которую отец меня посадил; сельская конюшня против дома; дом-мазанка с глиняным полом, соломой у кровати. С каждым годом пространство села, центром которого для меня был двор деда, расширялось. К восьми годам оно включало в себя строящийся новый дом, за ним сад. Продолжением двора был огромный огород до самого озера. Огород засажен картофелем, а ближе к озеру – капуста. Главная примечательность села – это озеро. Берег со стороны нашего огорода – сплошная чёрная топкая грязь, но левее метров в пятидесяти, берег чистый, дно твёрдое – место нашего купания, которое заканчивалось часоткой. Баба лечила нас сметаной и требованием не лесть в воду. Но разве удержишь почти десяток пацанов, ищущих развлечений и приключений.

На противоположной стороне озера был высокий и крутой берег, в котором гнездились птицы. Там же располагался кирпичный заводик. Конечно, мы частенько бегали на ту сторону озера. Запомнились травы у озера, особенно медуница, цветочки которой были для нас десертом. А ещё кизяк, который собирали в мешки и несли к дому. Потом этот кизяк сваливали в большую яму, а мы с удовольствием его месили ногами. Высушенным кизяком зимой топили печи.
Сельскую конюшню перед домом вскоре снесли, и там образовался пустырь, место наших развлечений. Дальше был машинный двор, но в памяти больше запомнились телеги и какой-то металлический хлам. Далее, на следующей улице стоял маленький магазин, где продавцом работал дядя Семён Ткаченко, а напротив контора с бревном для привязывания лошадей. Дальше этой улицы мы никогда не заходили, хотя там была третья улица.

Влево от дома в сторону Полтавки метрах в трёхстах школа. Деревянное здание скрывали тополя и клёны. В здании школы ни разу не был – каникулы. Но у школы собиралось стадо коров и овец нашей улицы. После дневной дойки наша задача была отогнать корову к школе. Мальчишки почему-то старались этой обязанности избежать, а мне нравилось, да и ответственность сказывалась, надо же помогать старшим. Вечером стадо проходило у дома, нужно было узнать свою корову и овец, загнать во двор.

 


Сельская школа
(современное здание)

 
Далее вдоль широкой улицы стояли ничем не отличающиеся друг от друга землянки. Эти дома были, вероятно, самыми старыми построениями. Но это ещё не наш участок улицы. Он начинался от дома Дударевых и заканчивался в конце села.

Я не помню лиц жителей деревни, но на всю жизни запомнились их фамилия: Погарские, Дербуши, Дударевы, Кочубей, Милошенко, Ткаченко, Лысенко, Кумпаны, Халецкие и среди них Алексеенко. Их имена сохраняют теперь могильные кресты и плиты, хорошо, что теперь с фотографиями.

Помню украинскую речь, перемешанную с русской. Невольно запомнил слова: бачишь – видишь, гутаришь – говоришь, цыбуля – лук, бульба – картошка, силь – соль, вин – он, вона – она, такий – какой и другие. Я даже полагал, что выучил этот язык, но когда много лет спустя услышал настоящую украинскую речь, то понял, что глубоко ошибался. Не звучат теперь в селе украинские слова, привычные моему детству. Унесли их старики в могилы.

За школой стоял ещё один магазин побольше, но внутрь не заходил, незачем. Ещё дальше киноклуб. Постарше мы ходили толпой смотреть кино. Толпа собирались за час до начала сеанса, ждали киномеханика. Он приходил и начинал колдовать с электрогенератором или как мы называли с движком. Электричества в деревне не было. Когда движок, наконец, начинал работать, все заходили в какой-то сарай, называемый кинозалом и устраивались на лавках. Не помню, продавались ли билеты. Кинопроектор был один, поэтому, когда плёнка на кассете заканчивалась, то включался свет и все ждали, когда механик зарядит новую. Кино заканчивалось поздно ночью, и мы по темноте, почти на ощупь, пробирались домой. Там разбредались спать, кто на полу, кто на печи, а кому-то доставалась и кровать.

Рядом с домом деда была землянка родственников Дударевых. Она, наверно, на всю деревню одна стояла не перпендикулярно дороге, как у всех, а вдоль её. Ещё запомнились широкие полати у русской печи. Хорошо помню деда Савку. Это высокий худощавый старик с высоким, но немного глуховатым голосом, и плохим зрением. Он часто заезжал к нам в город, чтобы купить пиявок. Этот мелкий водяной червячок, как правило, живущий в грязных водоёмах, присасывается к коже и вытягивает кровь. Нам частенько приходилось снимать с себя этих паразитов. А дед Савка ими лечился.

У домов были вырыты круглые ямы диаметром метров в полтора и глубиной с полметра. В этих ямах замешивался кизяк. Нам, мальчишкам и девчатам, выдавали по мешку, в который нужно было за озером собирать коровьи «лепёшки». По мешку могли набрать старшие, а с нас достаточно было и половины. Мы, растянувшись цепочкой, шли вдоль берега и подбирали коровьи «подарки». Удовольствие было в ребячьих играх, которые придумывались по ходу дела. Конечно, не упускали случая искупаться. Толпой собирали немало этой кизячной заготовки, которую сваливалась в те самые ямы. Туда же добавлялась нарубленная солома, всё заливалось водой, и мы, засучив шаровары, прыгали в яму и топтали это месиво. Дед сидел рядом на бревне, покуривал самокрутку и следил, чтобы  мы шалили в меру. Когда первая бригада уставала топтаться в яме, то её заменяла другая, успевшая отдохнуть. Потом нас отпускали играть, а дед укладывал замес в специальные формы, утрамбовывал и раскладывал готовые плитки сушиться на солнышке. Вот эти кизячные плитки и использовали как топливо. Мама работала в городе на складе топлива, поэтому каждый год отправляла машину угля, так что кизяк был, скорее, подспорьем, чем основным топливом. А вот Дударевы заготавливали кизяк впрок.

Мне уже под семьдесят лет. Дом деда продали, все разъехались, к памятным местам добавилось сельское кладбище. Когда приезжаю в Полтавку, то с братом Виктором Алексеенко обязательно едем в деревню нашего детства. Подъезжаем к дому деда Мины Алексеенко, потом это дом принадлежал Владимиру Алексеенко, останавливаемся на несколько минут у двора, иногда переговариваемся с новыми хозяевами и едем на кладбище. Много там упокоилось родни и знакомых имён. Упокоились от житейских забот дед Мина, баба Пелагея, дядя Антон, тетушки Мария и Дарья, Николай Тельцов, брат Леонид Антонович, недалеко могилы Дударевых и других родственников и соседей.

Не грусть владеет нами в этих поездках, но воспоминания. Село изменилось, опустело, потом вновь стало возрождаться. Памятные черты села нашего детства остались, их не может стереть время. Живут в Георгиевке новые поколения, появились новые имена, построили на местах наших игр большие дома, озеро наполовину затянуло камышом, но почему нас тянет в эти родные и святые места. И пока бьются наши сердца, мы будем возвращаться на малую Родину наших предков, родину детства, юности и жизни.


 
СТАРОЕ  НОВОЕ  СЕЛО
(Полтавская районная газета «Заря», № 59, 26 июля 1996 года)
Перепечатка

В 1894 году киргизско-аульные старшины согласились на отвод участка под село Георгиевка, хотя они очень дорожили рядом озёр, находящихся на этом участке. Летом на кочёвках они поили в этих водоёмах свой скот.

Участок Кельтыш был нарезан в 1895 году, когда заселялась Полтавка. Участок характеризовался так: «Площадь участка лесостепного характера. Поверхность слегка повышенная, волнистая. Много высыхающих котлованообразных озёр и болот. Много лесных околков порослевого характера. Почва – тёмный песчаный суглинок комковатого строения, на повышенных местах супесчаная. Сенокосы степные и болотистые».

В Омском госархиве есть запись от 1 декабря 1906 о том, что этот участок – один из самых богатых в омском уезде по количеству открытых водоёмов. Не считая озера Кельтыш, на котором расположено село, на этом участке лежат ещё 4 больших озера с киргизскими названиями: Карагаш, Кандубай, Чанкурь, Саргаза. По заявлениям местных киргиз эти 4 озера никогда ранее не промерзали. Кроме этих озёр есть озёра поменьше: Колесниково, Кочковатое, Лозовое, Широкое, Круглое, Малое.

Под лесами на этом участке занято всего 72 десятины. На тогдашних картах этот участок был обозначен под номером 23. Нарезан он был на 214 долей. В 1907 году к нему добавили ещё 2497 десятин и участок составил 370 долей. Участок заселялся очень быстро. Первая партия переселенцев из Меньшиковской волости Золотоношского уезда в 35 семей прибыла в мае 1896 года. Затем прибыла вторая партия переселенцев из 53 семей во главе с Лаврентием Барановым, Милошенко Логвином и Евменом Сулимовым. Всего за 1896 год заселилось 96 семей, а в 1897 году добавилось ещё 2.

До участка добирались более 2-х месяцев. Табор остановился у озера Кельтыш с северной стороны, где был большой берёзовый околок. На сходе был избран староста – Ларенко (имя, отчество не известны).

Началось строительство шалашей, балаганов, стойбищ для волов, лошадей. На следующий день приехал землемер. Первая улица была размечена у озера Кельтыш с севера на юг отмечена вешками. Затем обмеряли участки для усадеб, вышло по 0,82 десятины. Переселенцы разъехались по своим усадебным участкам и началось строительство землянок. Родственники селились рядом, чтобы всё делать сообща.

Лишь через 3-4 года стали строить глинобитные дома. Интенсивное строительство хат началось после высоких урожаев 1908 – 1912 годов. Строили дома артельно, объединялись родственники. На несколько дворов строилась баня. Некоторые хозяева совместно с соседями вырыли колодцы.

Первая улица заселялась из переселенцев, прибывшими с первой партией. Это были: Курбацкие Варфоломей и Исаак, Погарские Алексей и Порфирий, Целина Ефим и Трофим, Алексеенко Миня (наш дед) и Дмитрий, Дударь Иван и Пётр (соседи), Кумпан Иван (сосед), Бакун Филипп, Зюзько (2 брата), Дорожко Иван и Савелий, Лысенко и другие.

Начиная с 1908 года эта улица стала застраиваться саманными домами, крытыми камышом, а у наиболее зажиточных – железом.

Вторая улица (позже её назовут Центральной) застраивалась также в 1896 в основном землянками. Но некоторые селяне ставили рубленные дома из берёзы. Такой дом был у деда Моляко и Дорожко Константина и Василия.

Третья улица – «Новая» начала застраиваться где-то в 1903 – 04 годах Располагалась она так же, как и село с севера на юг. Четвёртая улица – пристройка к селу строилась в 1905 – 06 годах. По количеству дворов она была меньше трёх предыдущих улиц. Пятая улица _ «Причепиловка» к селу. Эта улица располагалась с востока на запад (как и 6-я улица). При колхозе она станет называться 5-й бригадой колхоза.

Название село получило не от жителей, а, как говорили старожилы, от урядника, который решал все вопросы на месте участка Кельтыш. В этот день в селе был праздник «святого Георгия». В честь праздника и дали название селу – «Георгиевское». Жители села были недовольны и ругались с урядником. Они хотели назвать его в честь первопоселенцев села – Целинное или Милошенкино.
6 марта 1906 года жители села Георгиевка составили прошение чиновнику по крестьянским делам Омского уезда о том, что у них недостаточно полезной земли. На каждого переселенца мужчину был обещан земельный надел по 15 десятин, куда входила пашня, лес, сенокос, а оказалось по 5 десятин. Это было уже десятое прошение за 10 лет. 8 сентября 1906 года был составлен протокол приреза земли к с. Георгиевскому от киргиз (участки № 5, 4, 2).

Первая школа была построена и открыта 1907 году. Здание было большое, из хвойных пород дерева, крыша крыта чёрным листовым железом. Школа состояла из большой классной комнаты, коридора с вешалкой и 2-х комнат, кухни и кладовой, которые отводились под жильё учителям. Классная комната отапливалась двумя печами и в ней занимались сразу 2 класса. Позже квартиры учителей были переоборудованы в ещё одну классную комнату. Это здание просуществовало до конца 50-х годов. При въезде в с. Георгиевское есть большая незастроенная площадь, где сейчас стоит школа, построенная в 1960 году. Эта площадь отводилась под административные здания и церковь. Предполагалось, что Георгиевка будет волостным центром. Староста села Ларенко был категорически против того, чтобы Георгиевка стала центром волости. Он стал отговаривать односельчан и даже запугивать тем, что если село станет центром волости, то жителям будет очень много разной работы, транспорт и лошади будут часто отвлекать на общественные работы, перевозку строительных грузов из Исилькуля и Марьяновки, а потому жителям села некогда будет заниматься своим хозяйством и скотом.

На сельском сходе георгиевцы поддержали своего старосту и отказались от строительства волостного центра в селе. После того как староста и бунтари с. Георгиевка проголосовали против, староста села Полтавка Дмитрий Ефимович Зинченко и его помощник Семененко приняли решение, что Полтавка должна стать центром. Они провели с полтавчанами большую разъяснительную работу. Жители Полтавки поддержали старосту. И в 1908 году Полтавка стала центром волости (а позже и районным центром), хотя по количеству дворов и площадок она была меньше Георгиевки.

С момента образования села в Георгиевке проходили большие базары. Площадь, на которой они проводились, стали называть базарной. Сюда приезжали жители многих сёл, аулов, волостей. Торговля была буйная, шумная, разноголосая. Киргизы торговали лошадьми, коровами, быками, сеном, белой глиной, кумысом, солью. Также здесь можно было купить брички, упряжь, дёготь, колёсную мазь, керосин, разную хозяйственную утварь, а также ткани, одежду и обувь. Эти базары проводились до 20-х годов, т.е. до того момента, когда Полтавка стала районом. В Георгиевке было два частных магазина (лавки), владельцами этих лавок были Задорожный Фёдор и Курбацкий Варфоломей.

В 1925 году на базарной площади был построен магазин из круглого леса на кирпичном фундаменте, под железной крышей. Состоял он торгового зала, кладовой, отдельного помещения для бухгалтерии и веранды. Магазин несколько раз обворовывали, воров ловили, судили. Снесли магазин в 1980-х годах.

В 30-е годы здесь был построен большой амбар для хранения колхозного зерна. Он был собран из амбаров раскулаченных и высланных односельчан. Общая длина амбара достигала 100 метров. Разобран амбар был в 1960-х годах.

С 1910 года вокруг Георгиевки стали возникать хутора. В село продолжали прибывать переселенцы, но так как там уже не было свободной земли, они селились на отведённых участках недалеко от села. Просуществовали хутора до 1938 года, когда началась ликвидация неперспективных деревень. Хутор Лежнёвка образовался в 1910 году.  Состоял из 15 дворов. Хутор Колесниковых образовался в 1912 году. В него входило 20 семей. Хутор Волнушенский. Ранее здесь жили казахи и место это называлось Басымбай-аул. Хутор был построен в 1912 году переселенцами Золотоношского уезда Васютинской волости братьями Калашниковыми. Хутор Роговой был основан в 1913 году переселенцами из Украины – молоканами. Назвали хутор в честь основателей – братьев Роговых. Хутор просуществовал до начала коллективизации (1930г.). Хутор Кисловский состоял всего из одного двора. Назывался по имени хозяина дома. Построен был в 1913 году.

После высоких урожаев 1908 – 1912 годов уровень благосостояния селян начал подниматься. Многие селяне начали строить капитальные дома под железной крышей. Некоторые семьи сообща стали приобретать скот и сельхозинвентарь. Брали у государства ссуды под залог будущего урожая. В 1907 году в Георгиевке на 102 двора насчитывалось 97 плугов. Начиная с 1912 года жители Георгиевки стали приобретать молотилки, лобогрейки, сенокосилки, сноповязки и т.д. Соседи и родственники объединялись в общины. Улучшилась обработка земли, поднялась урожайность. Излишки урожая и сельхозпродукции продавались.

Больше стали выращивать масличных культур: подсолнух, коноплю. Строили маслобойни. Владельцами этих маслобоен были Коваленко Павел, Милошенко Павел, Кравченко Василий.

Увеличивался естественный прирост населения. Увеличилось число учащихся в Георгиевской школе.

После установления Советской власти, на селе первым председателем сельского совета стал Лысенко Семён Иванович. Эту должность он занимал с 1920 по 1926 год. Секретарём сельского совета – Кудря Василий Елисеевич, исполнителем сельского совета была Алексеенко Анастасия. В её доме располагался сельский совет.

В Георгиевке было два молитвенных дома. Один находился в центре села, напротив сельского совета у вдовы Арины Бешевец. Этот молитвенный дом был от Полтавской церкви. Дом был покрыт соломой и на нём стоял большой деревянный крест. По определённым дням сюда приезжал из Полтавки батюшка для проведения церковной службы. Дом закрыли в 1929 году, когда началась коллективизация. Второй молитвенный дом находился на Новой улице у Курбацкого Герасима Фёдоровича. Баптистких семей в Георгиевке было более 30. Просуществовал он до 1929 года, до того, как хозяина раскулачили и выслали.

В 1929 году в Георгиевке началась коллективизация. Колхоз назвали «Социализм». Первым председателем колхоза был избран Задорожный Алексей Фёдорович, членами правления: Вергай Иосип Афанасьевич, Демченко Т.И., Кумпан П.А., Ткаченко Г., Целина Д.Е., Юрченко М., Алексеенко М. и другие.  Они первыми вступили в колхоз, согнали свой скот, сдали сельхозинвентарь. А потом началось принудительное вступление в колхоз односельчан. К 1932 году единоличных хозяев уже не было. В Георгиевке было создано 5 полеводческих бригад и одна тракторная бригада. Колхозная база находилась во дворе Фёдора Иосифовича Демченко. Здесь же возле двора находилась сельхозтехника и кузница, которая принадлежала отцу Демченко. А также сюда привезли кузницы сосланных братьев Курбацких Герасима и Аниса.

Под раскулачивание в Георгиевке попали многие селяне: четыре брата Милошенко, Курбацкие Герасим и Анис, Дворный Тимофей, Дорожко Константин, Иван, Василий и многие другие. Репрессиям подвергались не только наиболее зажиточные крестьяне, но и те, кто не справлялся с тяжёлыми налогами, а также за убой скота в своём личном хозяйстве и т.д.

Первый трактор «Фордзон» в Георгиевке появился в 1929 году. На нём приехал из Полтавки первый тракторист Игнат Фёдорович Задорожный. Затем в Полтавку на курсы трактористов были посланы Халецкий Моисей Иванович, Игнатько Егор Стефанович, Галайда Тимофей, Бешевич Андрей, Шлапак Арсентий. В 1931 году в колхоз поступило ещё несколько тракторов. И.Ф.Задорожный стал бригадиром  первой тракторной бригады. В 1933 году в колхозе появились комбайны «Комунар», а позже и «Сталинцы». В 1934 году в Ольгино на курсы водителей автомобилей были посланы Зинченко Степан Максимович и Алексеенко Ефим. В этом же году колхоз получил две автомашины полуторки, а в 1936 году ещё две машины ЗИС-5.

До коллективизации молодёжь по вечерам и по праздникам собирались в чьей-либо хате с согласия хозяина. В качестве оплаты за хату молодёжь её отапливала. Здесь девчата занимались рукоделием, вышивкой, вязанием. Парни играли на гармошке, балалайке, пели песни.

Первый красный уголок открылся в 1929 году в доме сосланного Дорожко Константина. Заведующим красным уголком стал Дорожко Сергей Васильевич. Здесь читались газеты, книги, занимались военной подготовкой, изучением винтовки, сдавали нормы ГТО. Вечерами пели песни, частушки. Проводили соревнования на лучшую пляску, песню, частушку. Здесь же георгиевцы в начале 30-х годов впервые познакомились со звуковым кино. В селе хорошо была налажена комсомольская работа. С 1934 года комсомольскими вожаками в селе были Дорожко Николай Васильевич и Сиволап Иван Саввович. Комсомольцы села построили и оборудовали хорошую спортивную площадку: брусья, турники, футбольную и волейбольную площадки, площадку для метания гранат и стрелковый тир. Всё это было на площади у школы.

Начиная с 1934 года по 1938 год в колхозе были высокие урожаи. В селе улучшилась жизнь как материально, так и духовно. Колхозники стали больше получать на трудодень. Дети учились. Жизнь налаживалась. И у людей появилась вера в будущее.

Страшное известие пришло в село в воскресенье, когда люди занимались своими делами, отдыхали. Кто с утра отправился на рыбалку, кто в лес, кто на базар… Весть о войне ошеломила людей. Везде были отчаяние, плач, крики. Началась мобилизация. Первыми забрали на фронт двух водителей: Зинченко и Алексеенко с колхозными машинами ЗИС-5. В каждой доме мужчин собирали на фронт. Повестки приносили в любое время суток. На фронт забирали лошадей, брички, автотранспорт, трактора. В армию уходили по несколько человек из одной семьи: Вергай Иосиф, Николай, Панас, Зинченко Григорий, Терентий, Иван  Антоновичи, Зинченко Степан и Иван Максимовичи, Тищенко Гавриил, Иван, Дербуш Павел, Василий, Дмитрий, Погарские Михаил, Пётр, Алексей Алексеевичи, Погарские Алексей, Илья, Василий, Фёдор Порфирьевичи. Мобилизованных провожали митингами всем селом. (Хочу добавить, что воевали, получили ранения мои дяди Иван и Антон Миновичи Алексеенко, которые до мобилизации уже служили в Красной армии.  Б.Б.).

Вместо мужчин оставались женщины, старики и подростки. Женщины, пройдя краткосрочные курсы трактористов, садились на трактора. Зинченко Анна Матвеевна в годы войны работала на тракторе и комбайне, Демченко Александра Фёдоровна – водителем автомобиля ГАЗ, Милошенко (Бакун) Мария Фёдоровна работала зоотехником, бригадиром бригады СТФ и МТФ, полеводом.

В годы войны председателем колхоза был Кумпан Павел Антонович, человек добрый и заботливый. Он видел, как тяжело приходилось колхозникам. Несмотря на то, что они сеяли, растили, убирали хлеб – сами голодали, так как весь урожай приходилось сдавать государству. Председатель без разрешения районного начальства выдал колхозникам по 300 граммов хлеба на трудодень. За это был снят с должности и отправлен на фронт в штрафроту, где и погиб.

Погибли на полях войны 47 человек, умерли от ран в госпиталях – 5 человек, пропали без вести – 9 человек и ещё 10 человек погибли в годы войны, но не значатся в «Книге Памяти». Всего не вернулось в родное село с фронта 69 человек. Такое маленькое село, как Георгиевка, дало для защиты Родины всё, что могло. Георгиевцы мужественно сражались в боях с врагами. Вот некоторые заслуженные ветераны – уроженцы Георгиевки.

Зинченко Павел Павлович – лётчик-штурмовик, капитан авиации. Награждён двумя орденами Боевого Красного Знамени, тремя орденами Отечественной войны 1 степени, двумя орденами Красной Звезды и шестнадцатью медалями. Севершил 175 боевых вылетов, в боях сбил 3 фашистских самолёта. Войну закончил в Югославии.

 Зинченко Иван Максимович – капитан инженерных войск, сапёр, командир сапёров-разведчиков. Воевал в Крыму, Севастополе, на Украине, в Польше, Чехословикии. Награждён орденом Боевого Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны 1 степени, орденом Красной Звезды и 15–ю медалями.

Целина Василий Никитич, капитан, артиллерист. Награждён двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды и несколькими медалями.

Милошенко Василий Павлович – рядовой, артиллерист. Награждён орденом Красной Звезды и Отечественной войны, несколькими медалями.

Гулий Андрей Александрович – старший сержант, артиллерист. Награждён орденом Отечественной войны и Красной Звезды и многими медалями.

Георгиевка может гордиться не только героями-ветеранами, но и героями-тружениками, которые в годы войны выполняли тяжёлую, непосильную работу, героями-тружениками, которые в послевоенное время восстанавливали разрушенное хозяйство, ветеранами труда, труд которых отмечен высокими правительственными наградами.

Целина В.Н. в 1965 году будучи председателем колхоза, за высокий урожай 1956 году был награждён орденом Ленина.

Милошенко В.П. в 1956 году работал управляющим отделением за высокий урожай был награждён орденом Ленина.

Поздняк И.И. комбайнёр. За высокие показатели в уборке урожая в 1956 году награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Кумпан З.П. – телятница. За высокое сохранение молодняка в 1980 году награждена орденом Ленина.

И это далеко не все награждённые и достойные наград.

И сегодня в канун 100-летия хочется верить, что это маленькое село, несмотря ни на что, будет жить и давать стране патриотов, героев и тружеников.
 
А. Нечипоренко
(По архивам и воспоминаниям Ивана Максимовича Зинченко – уроженца с. Георгиевка).
 
 

Алексеенко Антон Минович
(1908 – 1956 гг.)

 


1955 год.
 
Участник Великой Отечественный войны. По ранению демобилизован. После освобождения Украины привёз из оккупации семью: жену Марию и трёх малолетних сыновей. Как инвалид войны получил мотоколяску. Девять детей.





20.11.1944 года.
На память снохе Маруси (жена Антона Миновича)



Похороны  Марии Григорьевны Алексеенко. (1913 – 1956 годы жизни.)
Баба Пелагея, Иван, Петя, Антон, на руках Галя, Люба, Нюся, Лёня, Толя, Николай, Володя, Мина Максимович, Витя, Мария Семёновна.

Редкая фотография, на которой род Алексеенко в сборе.




Похороны Антона Миновича
20 ноября 1956 года.
Володя, Николай, баба Пелагея Карповна, Иван Минович, Люба, Мария Семёновна,
дед Мина Максимович, дядя Ефим.

 
ДЕТИ:
1. Алексеенко Иван Антонович, 1937 года рождения.

Алексеенко Иван Антонович.  03.05. 1958. 
 
Первый ребёнок семьи Антоновичей. Любимый внук и племянник. Служил в армии, работал в колхозе пастухом. Хорошо его помню, а вот написать-то и нечего. Немного замкнут в себе, но отзывчивый на просьбы, впечатлителен. На что-то или кого-то обиделся и уехал в Казахстан, там и затерялся. Младший брат Пётр долго его искал, лет через двадцать встретились, но Иван Петра не узнал.

2. Алексеенко Владимир Антонович, 1938 – 2003 гг.
 
Володя с семьёй

Добрый, отзывчивый, трудолюбивый, заботливый семьянин. Жили в усадьбе деда Мины. Свадьба с Ниной была в Георгиевке. Все дети родились там же. Построил дом в Ольгино, переехал в него с семьёй. Работал водителем.
 

 
Свадьба Володи и Нины. 1963 год. Георгиевка


 

Жена Нина ему под стать. Дети: Валентина, Василий, Наталья, Людмила.
 

3. Алексеенко Николай Антонович. 1940 г.р.

Добрый, трудолюбивый, дружелюбный. После службы в армии жил у нас (фото у нашего дома). Работал водителем.

Жена Алевтина (умерла). Дети: Александр, Наташа (умерла), Константин, Николай. 


4. Егорова (Алексеенко) Любовь Антоновна.  1945 г.р.




   Исполнилось 20 лет.
 
Муж Александр (умер). Дети: Валентина, Наталия. Живут в Куртамыше.
 
 
 
5. Алексеенко Анна Антоновна.  1947 - …
 

Воспитывалась в детском доме.

Муж Дмитрий (умер). Дети: Валентина, Геннадий, Оксана.



6. Алексеенко Алексей Антонович.  1949 – 1972 гг.

 

 
          Воспитывался в детском доме. Летом на каникулы Люба, Леша, Толя приезжали в Георгиевку. Заводной, выдумщик и организатор детских игр, помощник старикам. После службы в армии вернулся в Георгиевку. Работал пастухом. Однажды его нашли мёртвым в лесу, рядом лежало ружьё.
 
7. Алексеенко Анатолий Антонович.  1951 – 2015 гг.


Полтавка. 1972 год
Анатолий танцует с Галиной на свадьбе Виктора Ивановича

 
Воспитывался в детском доме. Спокойный, доброжелательный, улыбчивый, остроумный. Служил в морфлоте во Владивостоке. Там женился. Дети: Сергей, Юра. Жил во Владивостоке. Несколько раз с детьми приезжал в Омск. Последний раз приезжал за два года до смерти. Болел сахарным диабетом, отняли обе ноги.
 
8. Алексеенко Пётр Антонович. 1953 – 2016 гг.


Пётр (справа) на свадьбе Галины
 
Любимец деда Мины. Он не отдал Петю в детский дом. До армии жил в Георгиевке. Женился и переехал в с/х Коммунизм Казахской ССР. После распада СССР вернулся в Полтавку, затем в переехал в с/х Прогресс. Добрейший человек, трудяга, гостеприимный. Работал водителем. Во время похорон Петра собралось пол деревни, хотя они там прожили всего три года.

Жена Елена. Дети: Алексей и Наталия. 


9. Борисенко (Алексеенко) Галина Антоновна.  26.07.1955 года рождения.
 


Борисенко Валерий Никитич и Борисенко (Алексеенко) Галина Антоновна
 
Детство в детском доме. Несколько лет жила у брата Николая. Вышла замуж за  Валерия, родного брата Ивана Борисенко. Живёт в Куртамыше. В 2017 году Валерий, чернобылец, умер. Детей нет.

 
Антоновичи и их семьи



Алексеенко Иван Минович
(20.01.1911 – 07.06.1994)
 


Семья Алексеенко. 1958 год.
Мария Семёновна, Коля, Галина, Иван Минович, Витя, Валентина
 
Жил в Георгиевке и большую часть жизни в Полтавке. Фронтовик, младший лейтенант, имеет ранения. Весельчак, общителен, но и требователен, трудяга. Под стать ему Мария Семёновна Алексеенко (Лысенко) (28.08.1924 – 12.12.2008 гг.) – сама требовательная доброта. Медицинский работник. Замечательная дружная талантливая семья.
 

1953 год.
Валя, Нина, Галя, Витя Ивановны

 

 
Полтавка. На ул. Больничная.  1972 год.
Галина, Иван Миныч, Николай Тельцов, Николай Юрмальник, Галина Алексеенко.
 

 
  
Мария Семёновна


 
Полтавские посиделки
В центре Мария Семёновна.
 
Дом в Полтавке на ул. Больничная, 50 всегда был для меня, а позже и для семьи открытым. Летнее детство, как правило, проходило под строгим контролем тёти Маруси. Гостеприимство в корнях рода Алексеенко.
 
Дети:  

1.Людмила Ивановна Хандаченко, старшая сестра.

Я её видел один раз. Жила на Украине. Муж Анатолий. Дети Татьяна и Ирина.


 
2. Валентина Ивановна Кравченко (Алексеенко). 26.07.1946 г.р.
 
       
Муж Кравченко Борис Петрович.

Дети: Ольга, Тимур

Валентина первая из рода Алексеенко получила высшее образование, окончила Омский автодорожный институт. Борис инженер. По характеру - копия Мария Семёновна. Живут в Ижевске. Отличный специалист, на пенсию с работы не отпускают.

 
3. Нина Ивановна Потапова (Алексеенко).  05.09.1948 – 01.12.2000 гг.
 


Свадьба Нины Алексеенко и Владимира Потапенко


 
Родные и друзья.
Сидят: мама, Иван, Галина Ковалёва (Белякова, подруга детства Галины),
 Володя Потапов, Наталья Потапенко.
Стоят: Борис, Нина Потапова (Алексеенко), Галина, Александр Потапенко, Иван Ковалёв.
 
Муж: Владимир.

Дети: Наташа, Лиля.

Нина была разносторонним человеком, как по натуре, так и по специальности: ткачиха, профсоюзный лидер, работник райкома партии, сотрудник налоговой службы, целитель, религиозный человек. Потрясающее гостеприимство и стремление помогать друзьям. Любила путешествовать, ездила в паломничества. Мой отец любезно называл её синичка. На фото Володя Потапов, муж Нины. Инженер-электронщик. Отличительная черта – всё делать основательно и не спеша. Замечательные дети. Наташа пошла в маму, а Лиля более в отца.

 
 
4. Галина Ивановна Халитова (Алексеенко). 28.05.1950 г.
 

 
 
Муж: Рифкат Ахатович Халимов, врач.

Дети: Ринат и Руслан.

Семья медицинских работников. Живут в Ульяновске.

 

5. Виктор Иванович Алексеенко.  17.08.1951 г.
 


1971 год. Германия.
 
Жена: Антонина Петровна. 

Дети: Светлана, Юлия.

Потрясающей энергии человек, весельчак, проказник, коммерческое мышление. Работал директором Русско-Полянского элеватора, начальник предприятия химической обработки полей, главный инженер Полтавского масло-сыр завода, директор базы «Вторчермет». Мастер на все руки.
 


Виктор и Коля с друзьями у дома. 1959 г.
У Виктора на лице привычная для всех улыбка.


6. Николай Иванович Алексеенко.  19.05.1955 г.
 
 
Жена: Ирина.

Сын Сергей.

Младший в семье Алексеенко. Доброта соперничает с обидчивостью. Остроумный, разговорчивый. Немного бесшабашный. Гостеприимный. Работает водителем. Занимался предпринимательством.


 

Дарья Миновна Тельцова (Алексеенко)
(… - умерла в 1974 году)

 
Дарья и Николай Тельцовы.
 
Старшая сестра. Муж: Тельцов Николай (инвалид войны, без ноги). Детей нет. Жили на Дальнем Востоке. В конце пятидесятых годов переехали в Георгиевку, а затем в с/х «Коммунизм» Казахской ССР, расположенного в пятнадцати километрах от Георгиевки. Вскоре тётю Дашу парализовало, и она почти полтора десятка лет пролежала без движения. Ухаживал за ней дядя Коля: готовил кушать, выпекал хлеб, стирал, мыл, держал птицу. Был вспыльчив, ершистый, но не обидчив. Не простая у них была жизнь: оба инвалиды, но какая-то сильная и добрая энергия объединяла их судьбы. Дарья была глубоко верующая женщина, умела гадать на картах, люди приходили к ней за советом даже тогда, когда она уже не поднималась с постели. Жили в бараке в маленькой комнатке. Николай работал оператором маленькой насосной станции, которая находилась в десяти шагах от дома. Однажды д. Коля рассказал, как на фронте в кармане нашёл семечку, и разделил её с другом. Эта семечка для меня стала принципом его жизни - делиться последним с друзьями.
 
 В Полтавке: Галина Борисенко, Иван Минович, Николай Тельцов, Николай Юрмальник, Галина Алексеенко

 

Полина Миновна Поддубная (Алексеенко)

(годы жизни требуется уточнять. Старше мамы года на два)
 
Дети: Валерий, Галина
Жила на Дальнем Востоке. Дважды приезжала в Омск. Ненадолго останавливалась у нас.
Я не был на востоке, поэтому плохо знаю родню, проживающую там. Однажды с мамой записали родословную Алексеенко по именам, датам, детям, но тетрадь затерялась. Обидно. Постараюсь восстановить восточную родословную.
 

Поддубный Валерий
 
Валера с женой и дочерью в 1962 году приезжал в Омск, тем и запомнился. Знаю, что он занимался пчеловодством. 
Стыдно, что не знаю свою дальневосточную родню. Когда же доеду до Дальнего Востока? Знакомиться придётся с внуками.
Ребята, отзовитесь!


 

Мария Миновна Юрмальник (Алексеенко)

 
 
  Фото т. Марии у нас нет. Жила на Дальнем Востоке. Приезжала в Омск.
 Муж: Юрмальник Андрей Мартынович. 
Дети: Нина, Николай, Виктор, Иван


На добрую память своячнице Нюси от зятя Андрея
07.07.1945 год.



Юрмальник Николай
 
Стыдно, что не знаю свою дальневосточную родню. Когда же доеду до Дальнего Востока? Знакомиться придётся с внуками.
Ребята, отзовитесь!




 

Борсуковская (Алексеенко) Анна Миновна

(18.10.1923 – 17.12.2004 гг.)

 



 
О маме писать и труднее, и проще. С мамой я прожил пятьдесят четыре года. С отцом только девятнадцать. Я знал маминых родителей, жил в их доме, рос среди маминых племянников, моих двоюродных братьев и сестер.
 
Мама была последним ребенком семьи Алексеенко. Родилась 18 октября 1923 года. Старшим братом был Антон, вторым Иван и три сестры: Дарья, Полина, Мария.

Во время первой мировой войны дед Мина попал в немецкий плен. Бежал, но неудачно. Его приговорили к расстрелу. Но узнав, что у него дети, приговор отменили. Воевал ли он в Гражданскую войну, не знаю.

Дед великолепно катал валенки. Этим и жили. Достаток был средний. Конечно, были завистники. Однажды решили деда раскулачивать. Когда пришли в дом, то он заявил: “У кулаков дети не служат в Красной армии. А у меня два сына красноармейцы”. Оставили в покое, но ненадолго. Однажды кто-то предупредил, что утром снова придут. За ночь распродали, вероятно, раздали всё добро, в телегу запрягли корову и уехали в Ольгино, а потом дедушка решил увести всю семью на Дальний восток, где служил Иван. Это был 1933-34 год. Маме было лет десять. Из-за переезда она пропустила год учебы. Прожили там года три - четыре и вернулись домой. На Дальнем востоке остались сестры Дарья, Полина и Мария.
 
Мама до войны окончила восемь классов. Четыре года училась в соседнем селе Ольгино, что в семи километрах от Григорьевки. Жила на квартире. В субботу по снегу, по грязи, воде бегом домой.  
  
С детства знал эту дорогу около нашей деревни, но всю прошел пешком, только когда уже учился в институте. Дорога идет низиной, поэтому весной и осенью грязи на ней было немерено. К тому же вокруг солончаки. Ноги вязнут, сплошная вода. Удовольствие ходить по такой дороге не самое большое. Позже, лет через двадцать, ехал по этой дороге на машине, после дождя. Хорошо, что у меня был переднеприводной «Москвич». Боком, боком, но он вытянул нас на асфальтированную дорогу.



Декабрь 1941 г.
Мама с любимым племянником Ваней (4 года)
 


 
До 1943 года работала в колхозе «Социализм». Восемь классов – это уже солидное по тем временам образование, поэтому работала или учетчицей, или звеньевой. Зимой на быках возили зерно в Исилькуль. В одну сторону девяносто километров, да обратно столько же. Быки идут медленно, так что поездка занимала почти неделю. Морозы крепкие, как бы не замерзнуть. Да еще быков надо кормить и поить. Вот и тянут несколько девчонок вместе с быками свой обоз.

В 1943 году призвали в трудовую армию. Это не фронт, не стреляют, но работать приходилось за мужиков, которые воевали. Работали в том же Исилькуле на складе топлива. Разгружали вагоны с бревнами и углем. Жили в бараках, а позже на квартирах. Работа тяжелая, грязная. Не умыться, не помыться. Как все деревенские девушки, мама была очень застенчивая, что в ней и по сей день сохранилось. Но приходилось учиться боевитости. Недалеко от работы была баня, которая работала три дня в неделю. Очередь в баню была большая. Но девушки из труд. армии проходили без очереди. На возмущения очередников отвечали: «Когда нам сидеть, где мыться?»

Работа была тяжелая и опасная. Однажды, когда разгружали бревна, мама не успела увернуться от бревна, которое её столкнуло с крыши вагона. Упала неудачно, ударилась сильно головой. Головные боли её мучили всю жизнь. Постоянный шум в голове и непрерывные боли.

Как-то в конце зимы на две недели отправили на лесозаготовки, а продержали там значительно дольше. Все вокруг тает, лужи, а женщины в валенках. И никому до этого нет дела. Уйти нельзя – армия.

Мама редко рассказывала об этом этапе жизни. О чём говорить, вся страна так жила, напряжённо, голодно, но была молодость, надежда.

После войны перевели в Омск, всё на тот же склад топлива. Работала в конторе. Однажды, попросила начальника склада, дать направление на учебу. Отказал. Так и проработала на складе топлива всю жизнь. Если бы была посмелее или, как раньше говорили, побойчее, то, конечно, выбила бы эту путевку на учебу, но эти качества развились в ней значительно позже. А ведь с восьмью классами образования, пройдя подготовительные курсы, можно было работать учителем начальных классов.

 

Свидетельство о браке.  1948 год.



1954 год.
Галина и Борис




Семья Борсуковских. 1952 год.
 
Полагаю, что такая нерешительность, как говорили щепетильность, передалась мне, а от меня детям, даже внуку. Этой нерешительностью обладает большинство людей. Она основана на неуверенности в своих способностях. Нас сдерживает навязчивая мысль, что возьмусь, но вот не получится. Если будет что-то выходить из этой затеи, то, возможно, хуже, чем у других, будет неловко и стыдно. Я не решился поступать в университет по неуверенности, что хорошо напишу сочинение на вступительных экзаменах. Вот и пошел изучать физику в педагогический институт.

А сколько этой неуверенности в моем сыне?! Вспомнит ли свои вступительные экзамены в университет, как я и Славка Карелин уговаривали его около озера, куда он сбежал, идти на экзамен. 

Юля несколько лет просидела дома с ребенком сына. Не только по причине бестолковости родителей Шурочки, а по причине все той же неуверенности.

Тамара вместо того, чтобы сдавать экзамены в медицинский институт, поступила в автодорожный, а потом перешла педагогический. Что это?

Качество человеческой личности – неуверенность – преодолевается с годами жизни, хотя, полагаю, что никогда не исчезает полностью.


 
 
Я часто бывал у мамы на работе. Отлично помню склад топлива и дороги к нему. Территория склада, довольно большая по площади, находилась недалеко от железнодорожного вокзала – пять-семь минут ходьбы. С одной стороны забор отделял его от завода, который позже назвали «имени Октябрьской революции», напротив тянулись длинные цеха железнодорожных мастерских. Склад топлива относился к железной дороге.

По территории тянулось несколько железнодорожных путей, вдоль которых насыпаны длинные горы угля, который являлся стратегическим запасом. У забора располагалась так называемая горка – железнодорожная линия, поднятая на высоту около трех метров. На ней разгружали вагоны с углем. Я часто наблюдал, как дядя Ваня открывал у вагонов люки, и уголь с шумом ссыпался вниз. Когда вагоны убирали, на этот путь заезжал железнодорожный кран и грузил уголь на машины.

Центром склада топлива была контора. Огромное деревянное здание конторы по тем временам было даже изысканным. Крыльцо в пять ступенек вело в узкий коридор, заканчивающийся «Красной комнатой», обязательным атрибутом всех организаций тех лет. С двух сторон коридора располагались кабинеты конторы. Первым, справа по коридору, небольшой кабинет начальника склада Иванова. Напротив дверь в канцелярию. Дальше слева по коридору большая комната бухгалтерии, где стояло четыре стола, один из которых принадлежал маме. Потом коридор поворачивал под прямым углом вправо и, пройдя между двумя дверями кабинетов каких-то помощников начальника, упирался в дверь «Красной комнаты», точнее большой комнаты для собраний. В кабинете одного из помощников стоял черный диван, на котором мне иногда удавалось поваляться.

В этом же здании располагалась столовая. Готовили там довольно вкусно, особенно котлеты с картофельным пюре и подливом. В столовой нужно вначале в кассе выбрать и оплатить блюда. Мама проходила мимо очереди рабочих, которая почему-то молчала, оплачивала обед, получая за каждое блюдо билетик, как в автобусе, несла их к раздаче. Повара по билетикам легко ориентировались, что нам выдать, чем меня постоянно удивляли.

В нескольких метрах от столовой небольшое здание котельной и душем, где нередко мы мылись. Напротив конторы стоял деревянный сарай с пилорамой. Там дядя Ваня пилил бревна на чурбаки. Визг пилы закладывал уши, но я любил туда бегать, так как нравилось наблюдать за уверенной работой дяди, а особенно чувствовать запах свежих березовых опилок.

Еще одно примечательное место склада топлива – это весовая. Она представляло собой небольшую избу с навесом для весов. Иногда мама подменяла там весовщицу. Пустая машина заезжала на весы и взвешивалась вместе с водителем. Затем ехала на погрузку, возвращаясь снова взвешивалась. Если кран насыпал угля немного больше, то рабочий сбрасывал излишек с машины. Если недосыпал, то уголь добавлялся до нужного веса. Но я заметил и маленькие хитрости весовщика. Дело в том, что к концу рабочего дня у весовой не должно оставаться сброшенного угля. За ночь его просто разворовали бы, так как ограждений не было. Поэтому часа за два до конца работы весовщица заявляла водителю, что в его машину пересыпали много угля и отправляла машину к крану. Тот ковшом выбирал излишек. При повторном взвешивании угля в машине недоставало,  поэтому догружали с площадки весовой. Так эта площадка и подчищалась. Водители на этих перегрузах теряли время. Часто их самих заставляли работать лопатой, поэтому возмущались, но спорить с весовщиком бесполезно.

 
Ноябрьская демонстрация

От здания конторы мы с родителями ходили на праздничные демонстрации. Колонна всегда ярко украшена. Взрослые несли портреты вождей и членов политбюро. Дети получали палочки с закрепленными на них фанерными звездами. Весной несли ветки, увешенные бумажными цветами. Обязательно детям раздавали воздушные шары. Наша колонна вливалась в колонну деповских железнодорожников, и мы с песнями шли по улицам города. До главной городской трибуны идти далеко, а потом еще назад пешком возвращаться. До окончания шествия автобусного движения в центре города не было. Родители, жалея нас, как правило, до трибуны не доходили, что нас сильно огорчало. Но если все же удавалось дойти, то, проходя мимо, кричали «Ура!!!» на все праздничные призывы. А потом усталые шли обратно, заходя в гости к друзьям родителей, или в военный городок к родственникам Алексеенко Леониду и Василию, которые там служили.
 
Мама с Марией Семёновной Алексеенко (жена брата Ивана)
на перроне железнодорожного вокзала.

 
Я, конечно, не видел в маме забитую женщину. Она была довольно энергичная, деловая. Но то, что её могут обижать на работе, почувствовал, когда маму избрали секретарем партийной ячейки. В партию мама вступила в годы войны. В политике разбиралась слабо, да это и не требовалось. Главное вовремя проводить партийные собрания, готовя доклады по статьям из газет. Но эта мелкая партийная должность вызывала у женщин конторы раздражение – как же начальница. Язвили, кляузничали, шептались особенно конторские подруги. Мама переживала, обижалась, даже плакала, но не сдавалась. Так в секретарях она пробыла много лет. Преодолевать трудные отношения с людьми я учился у мамы.

Потом бухгалтерию перевели в здание мастерских депо. Деревянную контору разобрали. Еще позже на месте старой весовой построили кирпичную весовую, а на втором этаже разместилась контора.

Несколько лет назад прошел привычным путем от вокзала до склада топлива, по пути вспоминая своё детство. Угольных насыпей уже не было, хотя горка сохранилась. Всё казалось чужим и пустым. Старое, что составляло детское воспоминание, разрушено. Ни одного знакомого лица, хотя раньше знал почти всех складских. Годы всё меняют, а память сохраняет.

 
1955 г. Наш кормилец огород


Как не сохранить в памяти наш дом, соседей, улицу, кормилец огород. Без этого клочка земли нам трудно было бы выжить. Он кормил нас, давал определенный приработок семейному бюджету. Землю нужно копать, делать грядки, высаживать рассаду, укрывать от заморозков, поливать, пропалывать, собирать и сохранять урожай, убирать осенью ботву, готовить к зиме. Я уже писал, что отец много работал, строил, достраивал, перестраивал дом, но не забывал и огород. Основная же забота была на маме. Мы с сестрой больше пололи траву, а я ещё поливал грядки. Таскать лейкой воду мне не то чтобы нравилось, просто надо было помогать родителям, тем более, что всё самое вкусное для нас росло на огороде. Что могло быть лучше, чем ранняя редиска, а со сметаной? Свежий огурец, разрезанный вдоль, посыпанный солью, потертый половинками друг о друга – верх блаженного вкуса. Помидоры «бычье сердце» сорванные с куста – объедение. Щавель, свежая морковь, малина, смородина, крыжовник, ирга, ранетки, осенью паслен – это все для нас и пища, и деликатес.

Был крайне удивлен, когда позже увидел огород родителей моей супруги. Чувствовалось, что он не был для них кормильцем.

 
Во дворе дома.
Ксения, Галина, Мария, Анна.
Коля Алексеенко, …, Нина, Аня.

 
 

1967 год. 
Дударева Надежда Алексеевна, мама, Анна Антоновна Алексеенко. 



Новая семья
Отец, мама, Галина, Иван, Дарья, Никита.




У Галины дома.   1991 год
 
Напишу о последних годах её жизни, в которые она ждала наше возвращение домой.

Знаю, что сын любил свою бабу, но что скрывать, доставлял ей при этом немало хлопот и бессонных ночей. Горькие это были годы для всей семьи. Сколько здоровья они унесли. Но в том то и проявлялся характер бабы, что она ни на кого не держала зла, особенно на него. Она умела любить и жалеть. Своей добротой покрывала все обиды вольно или невольно наносимые ей. А уж обид  причиняли много, особенно самые родные – дети и внуки. Не помню её раздраженной, кричащей на кого-то? Могла переживать, но не проявляла обиду. На заботу отвечала тройной заботой.  
 
Случайно обнаружил автобиографию, написанную рукою мамы. Привожу её распечатку.
 
«Автобиография.
 
          Я родилась Омской обл. Полтавского р-н д. Георгиевка 18 октября 1923 г. В 1941 г. я закончила 8 классов. Началась Великая Отечественная война. Работала в колхозе на сельскохозяйственных работах. Пахали на коровах на быках. Косили хлеб на лобогрейках, вязали снопы, скирдовали хлеб, молотили зимой хлеб, возили на быках сдавали хлеб государству на ст. Исилькуль. Работа была непосильная, трудная. Рабочих не хватало, всё мы подростки выполняли. А потом 1943г. 3 марта мобилизовали в труд. армию. Работала на лесозаготовке от склада топлива ст. Исилькуль. Угольщицей разгружали вагоны с углём, дрова. Вся тяжесть легла на наши плечи, по трое суток мы не выходили со склада топлива, чтобы дать порожняк под погрузку. И всё выполняли тяжёлую работу девушки по 18 – 20 лет. По окончанию войны 1945г. август месяц по приказу меня перевели в Омск на склад топлива. Выполняла всякие работы, что были на складе топлива г. Омск. (Последнее предложение зачёркнуто и вписано другое). По выгрузке угля из вагонов, при отсутствии выгрузки занимались подачей угля на эстакады, грузили вагонетки все до 1 тонны подвозили к эстакаде. С 1947 г. член партии. Выполняла партийные поручения. Редактором стенной печати, казначеем профсоюза, а в 1967 г. секретарь первичной партийной организации склада топлива до 1980 года до ухода на пенсию. Партийная организация состояла из 50 человек. Ушла на пенсию с 1978 г., работала и имела партийные поручения. Имею награды «медаль к 100-летию рождения В.И. Ленина». Медаль «Ветеран труда» Была ударник коммунистического труда. В настоящее время ещё работаю. 23/  Х . 85 г.  Борсуковская Анна Миновна».
 
 
 
 
 
 
 1975 г. С внуком Сашей
 
Мы надолго уехали в Америку. Как баба ждала нас, переживала. Иногда она боялась спросить о внуке. В глазах застывал вопрос и страх услышать что-то скорбное. Я старался успокоить, иногда скрывая плохие вести. «Как там Сашечка?», - её основной вопрос, - «скорее бы приезжал». Можно ли объяснить причины задержки человеку, который постоянно ждет, каждый день, каждую минуту. В этом состоянии баба жила последние годы. Жила и ждала. Никто нас больше так ждать не будет.

Когда возвращался домой, старался в этот же день поехать к маме. Радость встречи у обоих была большая. Я радовался, что вижу её, что приехал в дом своего детства и юности. Не хватало рядом сына, дочери, жены, внука. Последние годы приезжал, как правило, один. Мама от радости начинала пересказывать новости, часто повторяясь, но я её слушал или почти слушал, стараясь не обидеть невниманием. Ей нужно было высказать свои мысли, планы, дать советы, в которых я мало нуждался. Если уходил чем-то заниматься, то через несколько минут появлялась мама с готовностью мне помогать. Отправить её назад было невозможно. На мои возражения говорила: «Я рядом постою». Хорошо, что у меня хватало ума с этим соглашаться.

 
 
Мама с сыном


1981 г.  Вот и внуки подоспели. Юлюшке 2 годика, Саша, Сергей


На даче Галины




 

В 2003 году исполнялось 80 лет мамочки. Я в это время был в Америке. Утром 18 октября оформилось стихотворение, которое по интернету переслал домой. Тамара его передала  юбиляру.

г. Детройт                                                                                                  18.10.03г.
 
                                             Молитва матери
 
                         Одиноким вечером, поздним октябрем,
                         Осень запоздалая слезы льет дождем.
                         Ветер ставней тешится: воет и стучит.
                         У иконы Господа в доме опустевшем мать моя стоит.
 
                         Шум в ее головушке, покой бы обрести.
                         Губы повторяют, Господи, прости.
                         Смотрит на икону, плачет и молчит,
                         Да рукой натруженной крестное знамение робко сотворит.
 
                         Мысли, листья желтые, кружат, шелестят,
                         Жизнью, ветром буйным, в прошлое летят.
                         Прожитые годы счастье принесли?
                         Шепчет еле слышно, с Верой и Любовью, Господи, прости!
 
                         Ты всегда ждала нас, сидя у окна.
                         В доме полусгнившем, как всегда одна.
                         Как свою заботу детям донести?
                         Разлетелись по свету: дом, семья, работа. Господи, прости!
 
                         Помолчи, родимая, дай же мне сказать,
                         Твои мысли горькие словом повязать,
                         О судьбе нелегкой Богу донести.
                         Ты же, низко кланяясь, повторяй с Надеждой, Господи, прости!
 
                         Расскажу я Господу,  как же ты жила.
                         Всю любовь до капельки детям отдала.
                         Дочь и сын, да внуки, жить им да расти.
                        Отчего же рвется из глубин Душевных горькое раскаянье, Господи,                           прости!
 
                         Расскажу про верность мужу своему.
                         Он уж много лет спит в своем гробу.
                         Душа исстрадала, боль б ту вынести. Слезы набежали.
                         Ничего не видя, сердцем прокричал я, Господи, прости!
 
                         Все слова, что осы, роятся, звенят.
                         Больно мои мысли жалить норовят.
                         Непосильну ношу взялся я нести.
                         Пусть точнее скажет, Богу все покажет, сильное и краткое,
                         Господи, прости!
 
                         Господи, прости! Повторяю вновь,
                         За мечты, за верность, за ее Любовь.
                         Молча у иконы мать моя стоит,
                         Смотрит на икону, и свою молитву, за детей, за внуков
                          сердцем говорит.
 
                         Все мы в мире тленны, повторяю вновь.
                         Лишь она бессмертна - Господа Любовь.
                         Головы склоните, дети всей Земли,
                        Тихо  повторите самую Святую, матерей молитву, Господи, прости!
 



Много лет работала квартальной. Эта общественная работа ей нравилась, так по натуре она человек коммуникабельный, доброжелательный. Знала всех жителей своего участка, не придиралась по мелочам, старалась всем помогать.
 


Грамота квартальной.

Но силы покидали её. Она часто падала, запинаясь о кирпичи, лежащие вдоль грядок, прижимающие края пленки. На ногах и боках почти постоянно были огромные синяки. Стала ходить с палочкой, но больше для страховки, если потеряет равновесие. Часто болело сердце, поэтому я постоянно покупал таблетки с валерьяной. А уж о шуме в голове жаловалась постоянно: «Хоть бы на минуточку перестало шуметь, чуть-чуть бы отдохнуть от него, тогда бы жить было легче».

Помню, как баба провожала нас? Последние годы сил хватало только выйти за ограду, но ни разу она не позволила себе не выйти за ворота. Так и помню её стоящую возле тополя и смотрящую вслед, пока нас еще видно. Через каждые десять-двадцать метром мы махали ей, показывая, чтобы шла домой, но это не помогало. Как трудно ей было возвращаться в пустой хоть и родной дом!

Сколько слез она там пролила, сколько горьких дум передумала. Прости нас, родная!

И вот настало мое последнее возвращение из Америки. Оставив дома вещи, тут же поехал к маме. Моё появление так её потрясло, что она потеряла сознание. Я страшно испугался, но всё же мне удалось привести её в чувство. Радость, что дождалась сына, была просто безгранична. Выглядела очень плохо, задыхалась, была совершенно без сил. Я приготовил что-то покушать, но есть мама не могла, ей снова стало плохо. Оставлять одну было нельзя. Вызвал скорую помощь. Врач определила, что у неё истощение и голодные обмороки. Последнее время мама почти ничего не ела, хотя в холодильнике было достаточно продуктов. Днем пила только чай с хлебом.

Позвонил Галине. Вскоре приехал Сергей и отвез к нам домой. Я твердо решил, что мама будет жить у нас. Маме приготовили постель в зале. Галина привезла кучу лекарств, расписав программу их применения. Два дня даже жена была озабочена здоровьем бабы. Но на большее её не хватило. Появилось раздражение, посыпались замечания, как в адрес бабы, так и мой. В её присутствии мама не знала, как встать, куда сесть. Я испытывал огромное неудобство за жену, но ту уже понесло. Закончилось всё скандалом. Семейная атмосфера накалилась до беспредела. Через неделю Галина забрала маму к себе.

Я не понимал, как можно обижать больного человека, мою мать. Мне и раньше были непонятны причины ненависти жены, хотя какие-то объяснения тому были. Но сейчас, когда мама совершенно беспомощна, какие могли быть обиды. Я не позволял себе обижаться на бабу Любу, хотя всегда можно было найти тому поводы. Как мы могли докатиться до такого состояния.

Но выбора не было. Галина лечила маму какими-то препаратами. Их нужно было много и следовало давать по довольно сложному даже для меня расписанию.

 


204 год.  Последнее фото
 
Так как был летний период, а Борисенко всё лето живут на даче, то маму перевезли туда. Мама была под пристальным присмотром, накормлена, ухожена. Но не все было просто.

У мамы стала проявляться агрессивность к Галине, упрямство. Мама выписала ей доверенность на свою сберкнижку и контролировала расходы денег. Много денег уходило на лекарства, что мама не принимала, считая, что дочь  тратит деньги на свою семью. Галина обижалась, что-то доказывала, но переубедить не могла. Экономность мамы граничила с болезнью. Галина не раз слышала оскорбления и несправедливые упреки в свой адрес.

Опека бабы со стороны Галины и Ивана была чрезмерна и довольно беспардонна. Ей просто ничего не давали делать. За что бы она не бралась, тут же отставляли, чтобы потом не переделывать. Маму такое отношение обижало и расстраивало. Она жаловалась мне, что никому не нужна. Её кормят, за ней ухаживают, оберегают, но считают её труд бесполезным. Я выговаривал об этом Галине и Ивану, просил быть терпимыми и ласковыми. Ну что вам стоит без раздражения выслушать её советы. Мама привыкла советовать. Согласитесь с ними, а уж действуйте по-своему. Улыбнитесь лишний раз, обнимите, покажите, что очень нуждаетесь в ней. Ведь старый человек перестаёт бороться за свою жизнь, когда понимает, что никому он ничем помочь уже не может. Чувство беспомощности толкает к смерти.

Мама постоянно рвалась домой. Там она хозяйка. Мысли, думы имеют практическую направленность, превращаются в заботы. Одиночество имеет свою определенную осмысленность, даже оправданность – не дает полностью расслабляться, надо хоть через силу, но двигаться.

Я понимал это и уговорил Галину перевезти бабу домой, тем более, что за лето она немного окрепла. Мы на бумаге расписали график приема лекарств, запасли продукты, полагая по очереди через день приезжать к ней.

Баба очередной раз решилась пустить квартирантов. Это была цыганская семья. По-своему они были неплохие люди, заботливые, внимательные. Баба оказалась под присмотром, оставаясь при этом хозяйкой дома.

Я и сам после возвращения домой стал себя неважно чувствовать. Нервные стрессы, напряжение отношений в семье, болезнь мамы, безденежье, отсутствие перспектив с работой – всё это довольно чувствительно ударило по моему здоровью. Стала болеть спина, значит, неважно работают почки. Заболели руки, ныли кости. Не мог поднять руки до плеч, пронизывала острая боль. Болела голова, чувствовал, что становлюсь рассеянным, теряю память. К обеду двигаться уже почти не мог, нужно было на часок прилечь. Перспективы были не очень радостные. Днями сидел на балконе за компьютером, что наполняло жизнь некоторым смыслом.

Однажды сестра пригласила к себе на разговор. Они стали меня убеждать, что маму нужно забрать к ним, с чем трудно было не соглашаться. Но ставили одно условие – я должен отказаться от своей доли наследства дома, который нужно быстро продать, так как лишних денег нет. Мои попытки убедить, что мама живет своим домом, что после продажи дома нужно готовиться к похоронам, не слышали. Понимал, что спешка нужна для оплаты взноса на квартиру Сергея, но и мои дети были без квартир. Если бы я мог найти деньги и выплатить долю Галины, то сделал бы это не задумываясь. Ждал помощи от сына, но он пропал, замолчал. Обсуждать вопрос похорон моей матери, мне было больно и неприятно. Мне говорили, что маме выделят комнату, будут ухаживать, лечить, хоронить за их счет, а это всё деньги, большие деньги. Я рассеянно слушал, пытался возражать, что маме лучше дома, нужно чаще к ней ездить. Последний довод сестры меня просто убил: «Я беру маму к себе полностью, а не по частям, поэтому всё наследство должно принадлежать мне». Я молча встал и, не прощаясь, ушёл.

Мама жива, а мы занялись делёжкой. Конечно, детям нужно помогать, но, не вырывая средства у других и самих у себя. Сергей имеет голову на плечах, хорошую работу, пусть думает и крутится. Моей дочери двадцать пять лет, много лет дружит в Виталей, а мы не можем найти средства, чтобы сыграть их свадьбу. Так они и расписались без свадебного торжества, отметив событие в семейном кругу. А у Сережи эти свадеб было уже две. Но я всё же предлагал Галине переехать в дом мамы, а квартиру передать Сергею. Пусть он возьмет кредит, чтобы выплатить мою долю, да сделать небольшой ремонт дома. Посчитали, что это не выгодно.

На следующий день Галина приехала к маме и рассказала о нашем разговоре. Конечно, мама расстроилась и жаловалась мне: «Ну почему Галина думает только о себе. У меня же есть еще Сашенька. У него же нет своего угла. Я хочу, чтобы вы все поделили поровну». Конечно, я мог заняться расчетами, доказывать, что вложил в дом больше денег и сил, чем сестра, но этим обидел бы маму и её память. Мама просила разделить поровну, так тому и быть.

Неожиданно, мне позвонили из поликлиники, что бабе нужно срочно пройти рентген. Вначале не придал этому большое значение, но всё же забеспокоился. Повез в больницу, где обнаружили на легком опухоль. Но с этой опухолью мама живет уже несколько десятков лет. Дали направление в онкологическую больницу, которая находится за Амурским поселком. Ольга договорилась на работе и отправила нам машину скорой помощи. Повези бабу на обследование, которое закончилось направлением в больничный стационар.

Я выполнял все предписания врачей, но в мыслях не допускал, что всё так серьёзно. Баба была слаба, но довольно бодра, обслуживала себя. Как всегда разговорчива, заботлива. Понимал, что старость это болезни, слабость, а бабе исполнился уже восемьдесят первый год. Галина стала настаивать, что нужно оформить с ритуальной конторой договор. Я не понимал и  не воспринимал её. Зачем спешить? Мама жива, вот она смотрит на нас, улыбается, пытается, как всегда, дать совет.

Маму положили в больницу на 5 Марьяновской. Санитарок не хватало, поэтому в палате на двоих мне выделили койку, чтобы я ночевал там. На ночь приезжал в больницу, а утром уезжал. Гуляли по коридору, разговаривали. Через полторы недели её выписали, сказали, что легкое почти не работает. Но я и тогда ничего не понял, точнее не хотел понимать.

Из больницу привез бабу к Галине. Она чувствовала себя довольно хорошо, как мне казалось. Ходила по комнатам, играла с Аней в карты, пыталась помогать мыть посуду.

Я съездил к знакомому травнику, привез его к маме. Он её осмотрел, выписал травы, сказав, что ничего серьезного не видит.

Но вот шестнадцатого декабря в Шурочкиной школе мне сказали, что меня разыскивает сестра. Я срочно поехал к Галине. Только что уехала скорая помощь, так как маме стало плохо. Но после уколов она выглядела довольно бодро, попросила кушать.

Просидел у её кровати до восьми часов вечера. Мама много говорила, вспоминала свою жизнь в поразительных подробностях. Меня удивляла её память. Дышала тяжело, поэтому мы просили поспать, но она даже с закрытыми глазами всё что-то рассказывала. Потом меня сменила Ольга, а я поехал домой.

Мимо меня проехало три моих маршрутки и по разным причинам не остановились. Я уже стал подумывать, не вернуться ли мне к маме. Но всё же уехал. Дома неожиданно для самого себя попросил Юлю свозить в Порт Артур, забрать мамин смертный узелок. До сих пор не понимаю, почему пришла такая мысль. В одиннадцатом часу приехали в дом. Квартиранты ещё не спали, стали угощать чаем. Пока искали этот узелок, я не придавая этому большого значения, всё же завел разговор, что если придётся хоронить маму, то только из маминого дома. Мне попытались возразить, что они сейчас здесь живут, дети могут испугаться, но я был непреклонен. Почему заговорил на эту тему, тоже не понимаю. Когда возвращались, то Виталя проехал мимо дома. Я спросил, куда едем, на что Юля ответила, что надо отвезти узелок. «Зачем спешить, - подумал я, - завтра отвезу».

А в три часа ночи телефонный звонок. Тамара взяла трубку, выслушала молча и сказала: «Баба Аня умерла». Я замер на несколько секунд, как это могло случиться, травник же сказал, что ничего серьезного он не видит, да и как это может умереть моя мама.

Тут же перезвонил, но что я мог услышать… Вызвали таски, взял скорбный узелок, поехал к мамочке. Она лежала на кровати, еще теплая, но запах смерти уже ощущался. Обнял, плакал, но ничем помочь не мог. Женщины её обмыли, положили в зале на снятую дверь, а я стал по Евангелию читать отходные молитвы.

Утром приехали похоронщики, Галина была права, повезли их на кладбище показать место для могилы. Потом приехали в мамин дом, сообщили весть квартирантам. Они тут же собрались и ушли к родственникам. Начались хлопоты по похоронам.

Маму привезли вечером. Мы с Галиной остались с ней вдвоем. На вторую ночь приехал мой двоюродный брат Николай с женой Алевтиной. Днем привезли тетю Марусю из Полтавки, но на похороны она не осталась.

Утром у гроба я неожиданно для себя написал стихотворение «Прощание с матерью», как будто кто-то его продиктовал. Это стихотворение после отпевания мамы прочитала Юля, так как сам я это сделать не смог.

Похоронили мы бабу Аню, отметили, как полагается, поминками. Осиротели. Не дождалась она любимого внука из Америки, тяжело было от этого на сердце.

Но успокаивала вера, что она жива, что хоронили тело, но не душу. Вроде бы всё сделали для души. Соборовали, причастили, исповедовалась, отпели, заказали молебны – всё для тебя, мамочка. А плакать постараемся поменьше, мы уже стали мудрее.

Я благодарен своей мамочке, что смертью она не рассорила меня с сестрой, а ещё и сплотила. Нечего нам делить, мама не разрешила.

Спите спокойно наши родные. Мы помним, любим, молимся за вас. Простите нас!

Дом продали. Как мне от этого грустно, но, ни разу к нему не съездил, тяжело. Была бы возможность дом выкупить, сделал не задумываясь и переселился в родное гнездо. А сейчас дома нет – разобрали, построили новый.
 

                       ПРОЩАНИЕ С МАТЕРЬЮ
 

                              Покатилась с неба

                              Яркая звезда.
                              Потекла из глаз моих
                              Горькая слеза.
 
                              Вспышкой ослепительной
                              Звезда привлекла.
                              Мать своею смертью
                              Детей собрала.
 
                              Скорбь огнем безжалостным
                              Сердца обжигает.
                              Тело бездыханное
                              Дети погребают:
 
                              «Ты ушла, оставила
                              Сиротами нас».
                              В душах их надломленных
                              Зазвучал вдруг глас:
 
                              «С вами я, любимые,
                              Отлучилась только,
                              Скорбью неутешною
                              Делаете мне больно.
 
                              Слезы осушите,
                              Низко поклонитесь,
                              И за душу грешную
                              Богу помолитесь».
 
                              Дети свечи взяли,
                              У иконы встали
                              И на милость Господа
                              С Верой уповали.
 
                              Звезда ночью чёрною
                              Вспыхнула, сгорела.
                              Душа милой мамочки
                              К Богу полетела.
 

 





ФОТОГАЛЕРЕЯ



1966 г.  Отец тоже отдыхал в это же время, но в Красноярке.
Это был его единственный отдых в доме отдыха.



Чернолучье


Кемерово








Ветераны склада топлива



Участники партийной конференции


1973г. Отчётно-выборное партийное собрание
Слева нижний ряд: Гостева Тося, Немятных Антонина, - , Борсуковская Анна Миновна,
Бойченко Иван Трофимович.
2 Ряд: Засухин В., Светкин, Батухтина, Докукин, Барсукова, Коркилова







1991 год . Последние взносы.






Медали матери








































 
Все страницы трудовой книжки представлены в главном сборнике фотографий. Какой интересный документ трудовой деятельности человека. Из него узнаю, что первая запись была от 1943 года, хотя книжка была заведена только в 1950 году на фамилию Барсуковская. Мама расписалась фамилией на «а», видно не привыкла ещё к ней. Во вкладыше уже привычное «о». Выше приведена справка о работе в колхозе «Социализм» Полтавского района Омской области с 1940 по 1943 годы. Справок о более ранней работе нет, да и кто бы их составлял.

Первая запись «принята на должность угольщика…», для тех, кто знает эту работу, о многом говорит. Угольщик в 19 лет, разгружать вагоны с углём и дровами. В августе 1945 года переведена в Омск расценщиком склада топлива, где проработала до ухода на пенсию в 1985 году. Сорок два года на одном предприятии. Сорок лет проработала на Омском складе топлива. О том как мама трудилась говорят 34 записи о поощрениях, премиях и наградах.

 



Последнее поздравление.
 

Заключение

 
Заключение – это не завершение. Можно завершить статью, но не работу, которая заинтересовала и даже захватила своим смыслом. Можно осознавать смысл, но не пытаться его постигнуть, реализовать, ссылаясь на неотложные дела или набор личных неумений и неспособностей: «Хорошо, полезно, конечно, но …». Дальше следует классический набор привычных отговорок и оправданий. Не сформировалось в традициях народов формировать личные и семейные архивы. Отдельные  активисты не в счёт, заняться им не чем. Хотя многочасовые посиделки у телевизоров уходят в прошлое, его заменяет интернет своими бытовыми социальными сетями. Там можно поглазеть, поболтать, похвастаться, поделиться планами, выставить фотки – удовольствия без особых усилий. Скоро и фотографии перестанут печатать. В компьютере их удобно хранить, можно растушевать, добавить или изменить содержание – дёшево и много.

Во вступлении обосновал необходимость ведения записей о своей жизни и судьбах близких людей – это память. Работая с материалами личного семейного архива, ещё более убеждался в близости мне тех выводов и вопросов. Всматривался в сохранившиеся старые фотографии, вытягивал из глубин своего сознания воспоминания о прошедших событиях, отражённых на фото, и упрекал себя за то, что не додумался тогда давно сделать записи, а тем более не сумел убедить в этом своих родственников и друзей. Более того, семья моего умершего друга отдала мне все его фотографии, как не нужные им, или в уверенности, что я их сохраню лучше.

О многих родственниках знаю очень мало, да и не точно. Архив имеет замечательное правило – пополняться и уточняться. Этот процесс очень медленный. Напишу родственникам, которые живут в разных уголках нашей огромной страны, письма, расскажу об архиве, постараюсь помочь им: понять значение систематизации сохранённых ими документов своих близких; формировать ответственность за память о корнях рода перед потомками; настойчиво бороться с собственной ленью для грамотного и яркого описания  многообразия жизни. Человек, имея среднее и высшее образования, научился говорить, рассуждать, но так и не сформировал у себя потребность записывать свои наблюдения и осмысливать их. Устная память очень не продолжительна.

Современные средства сохранения информации, копирования, тиражирования и передачи предоставляют уникальные возможности формирования семейных архивов и их пополнения. Внуки, правнуки, потомки будут за это благодарны. А живущие будут иметь возможность задуматься: какую память о себе они оставят.
 
С уважением Борис Борсуковский.
 

 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: