+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Евстигнеева Людмила Сергеевна

485 0

Евстигнеева Людмила Сергеевна

ЗАСЛУЖЕННЫЙ ПЕДАГОГ 

08.03.2013

 

Письма старые

 
    «Нет, никогда не надо письма наши старые читать», - пела когда-то наша полдружка Роза Капустина в пионерском лагере «Карьер». Мелодия грустная, мы жили в одном корпусе и я её постоянно слышала за стенкой. Но нам по 20 лет – о чём грустить? Мне тогда не было грустно. А теперь… Сегодня с утра как-то тошно, ничего не хочется. Стала перечитывать письма, что писали мне 50 – 60 лет назад. Мне двадцать лет. Жизнь бьёт ключом. Интересно жить, интересно всё и все. Пятидесятые годы. Я в школе № 7. Живу школой. С утра до вечера уроки, репетиции, встречи, переписка. В моём детстве кумиры – лётчики. А в пятидесятые папанинцы. Они на Северном ледовитом океане зимуют на льдине, ведут научную работу. О них много пишут в газетах. Мимо меня это не проходит. Мы с классом пишем им письмо. Перед Новым Годом получаем от них ответ. Потом ещё и ещё. Мы им фото, они нам. У них была собака Антон. Папанинцы (мы их так называли), на конверте писали: СП – 3, то есть Северный Полюс – 3. Так Антон не любил, когда ребята занимались боксом, носился между ними и громко лаял, был у них и щенок. По окончанию работы их снимали со льдины, собак тоже. Встречу папанинцев показывали в кино, мы, конечно, гордились знакомством с ними. Настоящие папанинцы работали ещё до войны. Помню руководитель Папанин, гидролог Френкель и ещё два, забыла, а уже после войны всех исследователей Северного Полюса звали папанинцы.
    В 1954 году был международный фестиваль в Москве. Я и тут не осталась в стороне. Мимо Омска шли поезда с востока с молодёжью Японии, Китая, Монголии, Вьетнама, Кореи и т.д. Все дни мы с классом ходили их встречать, дарили сувениры: открытки, матрёшек (они так смешно говорили, радуясь матрёщки), альбомы. Все были бедненькие, не то, что сейчас. Но радость была искренняя, смех, песни «Москва – Пекин», «Дружба фройншафт» и другие. И вот подходит поезд, на подножке стоит молодой японец в берете (у нас тогда береты мужчины не носили) и вагон останавливается почти рядом. Он соскакивает и вижу, что он с палочкой, т.е. прихрамывает. Я так уставилась на него, не знаю, что он прочёл в моих глазах, но сквозь толпу направился ко мне, подал руку и сказал: «Москва. Дружба. Хейсюн». Я: Людмила, Омск, это мои ученики. Дети суют сувениры, он улыбается. Японцы, наверное, и во сне улыбаются. А я как дура, чуть не плачу, показываю на его ногу и говорю: «Хиросима?» Он ноу (нет), приобнял меня и пишет что-то в блокноте, подаёт записку и на чистом русском языке говорит: «Я студент, учусь на факультете русского языка и литературы». Девчонки мои захохотали: «Так вы с Людмилой Сергеевной коллеги!» Отвечаю: я преподаватель русского языка и литературы. Звонок. Поезд трогается. Он стоит на подножке, машет нам рукой. Мы бежим за вагоном. Кричит: «Пиши мне письма!»
    И началась моя переписка. Не один год. Он кончил университет, стал работать на киностудии переводчиком, переводил наши фильмы на японский и английский языки. Япония пятидесятых совсем не та, что сейчас. Он с трудом нашёл работу, но не в Токио, а где-то километров за пятьдесят, а его мама сердечница, жила в Токио, часто болела, лечить было не на что, и он восхищался нашей властью, что мы лечимся и учимся бесплатно. Не только Япония была другая (хуже), но и наша страна была другая (лучше). Он на учёбу зарабатывал сам и платил ещё за лечение мамы. Мне было жаль его, понимала, что такое капитализм. Писал, чтобы жить сносно, ему приходилось ежедневно работать по 12 часов. В каждом письме передавал приветы моей маме, огорчался, что у неё высокое давление. Вообще, в нём чувствовалась высокая культура и воспитание. Мы много писали о русской литературе. Японцы более всех любят Достоевского, знают «Тихий Дон» Шолохова, «Войну и мир» Толстого, переведены все наши классики и советские писатели. Но огорчился, что не читал Есенина. И позор для меня, он первый прочитал Дудинцева «Не хлебом единым». Очень удивлялся, что такое можно было написать о Советском Союзе. Да, его у нас не скоро стали издавать. Смелое произведение. Главная мысль: не всё так уж у нас хорошо, как пишут газеты. Это ещё не самое смелое, в жизни и не такое бывало. Что бы он сейчас подумал о нашей жизни. Он возмущался нравами, которые им навязывала Америка, теперь это и у нас. Японцы нас обогнали во всём. Вся лучшая электроника – Япония. Это – марка. Они трезвая трудолюбивая нация. Мы с Хейсюном обменялись фото. Он потом писал: «Я тебя такой увидел тогда, такой помню». Прислал своё фото. Он симпатичный молодой человек. Недавно перечитала его письма. Вот вам Азия, на которую Европа смотрит свысока. Им когда-то Блок дал отповедь (европейцам) в стихотворении «Скифы». Где он Хейсюн Иосизава, жив ли? Японцы долгожители, а ему за восемьдесят, как и мне. Помнит ли меня?
    Погрустила над его письмами, вспомнила, какая была, как теперь говорят, коммуникабельная. У меня был друг и в Германии Ганс Прюфер, его жена Ангела и мальчонка их, тогда лет восьми. Долго с ними переписывалась, но почему-то не встретилась, когда была в Берлине, не понимаю. Но Боря встречался, привёз мне сувениры. Вообще Ганс часто присылал подарки. Я ему как-то послала духи (он просил) «Красный мак». Как-то намекнул, что его сынок мечтает о русской шапке-ушанке. Я не смогла ему послать и перестала писать, было стыдно объяснять, что купить у нас хорошую шапку большая проблема. В Праге у меня была знакомая учительница чешка, преподавала русский язык. Всё звала меня с классом к себе в гости. Но тогда это было не возможно. Потом я опять опростоволосилась: была в Праге, но ей не сообщила. Вообще в те годы вся Европа (и не только) учила русский язык, и я это с гордость говорила своим ученикам. Мои ребята переписывались с пионерами Болгарии. Из Румынии ко всем праздникам от комитета дружбы народов получала красивые поздравления. Не знаю, как везде успевала: в школе две смены, институт, пионерские лагеря летом. Приходила ночевать домой, больше нас мама не видела, отпусков вначале не было, а после института пошли курорты, поездки на всё лето. Вспоминаю и думаю: неужели это было со мной? 
    

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: