+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Нефёдова Капиталина Алексеевна

489 0

Нефёдова Капиталина Алексеевна

       Автор книги – Капиталина Алексеевна Нефёдова  – прошла нелёгкий путь от школьного учителя до профессора, известного в России своими трудами по управлению учреждениями образования, подготовке и повышению квалификации учителей и руководителей школ. 
      В её серьёзном исследовательском багаже более 100 публикаций научного и учебно-методического характера. Её знают и любят все педагоги Омской   области. Её ценят коллеги. Без неё трудно представить Омский областной институт повышения квалификации работников образования. Она человек светлого ума и блистательной логики, натура творческая и увлечённая, способная на нестандартные педагогические решения. Её энергии и жизненной силе можно по-доброму позавидовать. 

10.03.2013

 

Руководитель школы-интерната в г. Омске
(1961-1964)



Я за детей тревожусь все упорней 
И за своих детей, и за чужих!
Но день встает – и тьме не сдастся черной
Свет белый, не оставит малых сил.
Кайсын Кулиев



       В 1959 году мы переезжаем в Омск. Мой муж назначается директором строящейся школы № 71 в поселке Южном, а мне, несмотря на мою положительную характеристику, награды и опыт работы, в Омске работы не нашлось. При школе № 71 было две квартиры: для директора школы и сторожа. Нас это обрадовало, ибо другого жилья нигде пока не предвиделось.
       Приближалось Первое сентября, а в школе №71 не было учителя для одного из двух четвертых классов, и я согласилась быть в нём учителем. Быстро освоилась с программой, познакомилась со всеми родителями, изучила детей, и все шло относительно нормально.
        В конце учебного года приехали с проверкой из Октябрьского РОНО. У меня посетили все уроки, а перед отпуском пригласили в РОНО и предложили стать завучем в школе № 58 г. Омска. Трудности с поездкой на работу были большие, но я согласилась. К сожалению, проработала в этой школе всего четыре месяца, до января 1961 года. Педагогический коллектив ее мне понравился своим ответственным отношением к делу и опытом работы. За эти полгода мне пришлось провести (в отсутствие директора, ушедшего в отпуск) педсовет. Видимо, он прошел неплохо. С педагогами и детьми установились хорошие отношения. 
      Иван Ильич избирается депутатом районного Совета по поселку Южному и посвящает все свободное время его благоустройству, заботе о людях. Наши сыновья учатся в его школе. Мне предлагают перейти на другое место работы – вначале завучем, а затем директором в открывшуюся на Московке школу-интернат. Это был новый тип общеобразовательного учреждения, и, кроме того, был расположен близко к дому, поэтому я даю согласие.
   Идея создания школы-интерната как нового образовательного учреждения, видимо, созрела неслучайно. Появилось немало детей, требующих дополнительного внимания к себе, социализации, а не просто обучения. Часть родителей, увлеченная трудом на производстве, не могла уделять должного внимания своим детям. Не справлялись с определенными материальными трудностями многодетные семьи, несмотря на государственную поддержку денежными пособиями и помощью из фонда всеобуча общеобразовательной школы. Увеличивалось количество детей-сирот из-за потери родителей (погибли, умерли, находятся в местах лишения свободы). Появились социальные сироты: это дети, которые при живых родителях оказываются безнадзорными. К сожалению, в последующие годы таких детей не становилось меньше.  
При создании и функционировании этого типа школы, на наш взгляд, были две основные трудности: материально-бытовые и кадровые.
      Во-первых, затраты учреждения достаточно велики, ведь дети, зачисленные в школу-интернат, переходили на полное государственное обеспечение: обучение, одежда, питание, проживание – средств на все содержание катастрофически не хватало. 
         Во-вторых, требовался особый подбор учителей и воспитателей. Многие дети, поступавшие на учебу в интернат, имели глубокую запущенность в знаниях и в воспитании. Педагогам, работающим с такими детьми, надо обладать не просто знаниями и умениями, но и иметь ряд уникальных личностных качеств: выдержку, терпение, доброту, организованность и снисходительность. Условия интернатов требовали от педагогов полной самоотдачи, часто приходилось не считаться ни со временем, ни с личными интересами. Наиболее трудными были интернаты, в которых учились круглые сироты. Для таких детей школа является домом и в будни, и в праздничные и каникулярные дни, поскольку другого дома, где было бы им теплее и уютнее, просто не было.
       Школа-интернат № 8 г. Омска, в которую я пришла на работу сначала заместителем директора в 1961 году, а через полгода стала директором, была создана на основе объединения нескольких детских домов, и обучались в нём дети с 1 до 9 класса, то есть с 7 до 17 лет. Вот так я снова встретилась в детьми тяжелой судьбы.
      Чтобы уважаемому читателю более-менее представилось положение этого интерната, приведу пока лишь один пример. Назначение меня руководителем в данный интернат совпало с днями январских каникул. Еще в декабре воспитатели приобрели десять билетов в драматический театр. Накануне спектакля мы стали собираться, но оказалось, что идти в театр нам просто не в чем: нет ни обуви, ни одежды. Чтобы хоть как-то снарядиться, пришлось посмотреть в каждой группе всё, что имеется. Собрать со всех, уговорить поделиться, на один вечер дать напрокат. Десять детей все-таки снарядили, они побывали в театре и были очень довольны. Это была наша первая маленькая победа над бедностью, неуютом, расхристанностью. Употребляя слово «расхристанность», понимаю под этим неустроенность быта, несоблюдение самых элементарных жизненных правил, этики отношений, несоблюдение дисциплины и порядка. Ко всему сказанному следует добавить отсутствие ответственности, бережливости,  да и просто человеческую безалаберность. 
      С чего было начать? Сегодня бы сказали: «Создавать  определенное качество жизни». Да, предстояло выстроить перспективу действий, предусмотреть шаги, которые бы обеспечили изменения к лучшему, положительно влияли на все стороны жизнедеятельности интерната. Однако одним из тяжелейших факторов действительности было нездоровье детей, поскольку здоровых почти не было. И самое грустное – заболевания значились как хронические.
      Знакомство с личными делами педагогов, беседа с каждым из них, изучение мнений учащихся о жизни, о делах и планах, наблюдение занятий, беседа с обслуживающим персоналом (поваром, кастеляншей, водителем автомашины и др.) позволило представить состояние дела, уровень заинтересованности и мотивации учения детей и труда коллектива взрослых.
       Выстраивалась такая последовательность дел:
     - поиск способов улучшения материальной базы. Большой надежды на гособеспечение уже не было. Пришла такая мысль - надо привлечь внимание крупных предприятий города и, прежде всего, Октябрьского района к проблемам детей-сирот (небольшой опыт был у руководителей прежних детских домов);
     - улучшение качества образовательного процесса (уроков, выполнения домашних заданий, организации полезной занятости детей в свободное время, создание кружков, секций и т.д.);
       - организация трудовой деятельности по благоустройству территории, самообслуживанию, шефства старших детей над младшими;
      - организация праздников, формирование радости за общие и личные  успехи (пусть самые скромные) как в жизни детей, так и педагогов, обслуживающего персонала.
     К сожалению, в то время руководителей школ нигде не учили делу управления, поэтому постигали эту науку на своих ошибках, а также на опыте преуспевающих директоров школ. Естественно, учились и по книгам, статьям наших педагогов-ученых. Пригодились книги А.С. Макаренко, В.А. Сухомлинского, Т.П. Блонского и других, личный опыт управленческой деятельности в сельской и городской школах.
     В центре внимания директора интерната стала работа с педагогами по развитию профессионального мастерства и личной ответственности за качество образовательного процесса, его эффективность. Главное – качество урока, рациональная занятость на нем каждого ученика. Провели проверку того, как умеют дети читать и что читают. Обсудив итоги, прослезились, и все наши усилия стали направляться на улучшение взаимодействия учителей и воспитателей.  Продумали систему мер, в ее основе – развитие техники чтения, любви к книге, к познанию. Хорошо, что 80% учителей имели высшее педагогическое образование и 20% – незаконченное высшее, но это были хорошие практики, готовые к преодолению трудностей. На основе совместной работы учителей и воспитателей начала складываться команда, желающая прийти друг другу на помощь и выручку, формировать единство требований к детям, внимание к их нуждам, искренность в отношениях.
       Однако были среди педагогического коллектива и такие, которые не выдерживали напряжения и уходили, но большой текучести кадров практически не было.
        Постоянный анализ дел в коллективе показывал, что дети крайне недостаточно включены в самоуправление. Создали Совет воспитанников, в него вошли наиболее влиятельные ребята. Многие вопросы выносились на обсуждение Совета, в том числе прием новых детей, прибывающих по путевкам гороно. Как правило, с не очень лестными характеристиками, которые, однако, никогда не афишировались. Зачем же таких детей «принимали» через Совет? Во-первых, для того, чтобы показать его значимость в принятии решений, во-вторых, члены Совета  знакомили с правилами жизни в нашей большой семье, предъявляли определенные требования, высказывая: «У нас это не принято». Задавали вопросы: «Где учился? Есть ли родители, братья, сестры?» Далее Совет принимал решение по организации уборки территории (снега, мусора), дежурства в столовой, а позже –  работ в теплице и огороде.
        Территория школы была большая, и весной половину ее превратили в огород, стали выращивать свои овощи. За забором школы была свободная земля, мы вскопали её и посадили плодовые деревья, чтобы был не только свой огород, но и сад. Через год у нас выросли своя малина, капуста, морковь и другие овощи. 
       Половина хозяйственного сарая пустовала, и ребята предложили завести свиноферму. Купили шесть поросят и вырастили свиней, в основном отходами с кухни. Появились свои мясные продукты. Правда, вскоре директору пришлось отвечать по всей строгости «за эксплуатацию», использование  детского труда. Но когда проверяющие ознакомились с порядками (дети только помогали «общаться» с животными, да и делали это только по своему желанию), то обошлось устным замечанием и указанием на прекращение этого рода занятий. А если откровенно сказать, то каждый шаг в трудовых делах давался совсем нелегко. Всякий раз надо было превратить внешнюю мотивацию (зачем это нужно, что даст нам этот труд) во внутренний мотив к действию, чтобы детям захотелось трудиться не «из-под палки». Здесь использовались и разъяснение по группам, и элементы соревнования, завершающиеся поощрением, в том числе и материальным. Определенную роль играл, конечно, личный пример.
       К слову, чтобы вручную вскопать четверть гектара, надо было поднять на это дело старших детей, естественно, наиболее здоровых. В первую очередь на работу вышли педагоги и другие работники во главе с директором. Наши руки были, к сожалению, без маникюра и в мозолях. Всем миром целину одолели! На школьной линейке подвели итог сделанному и устроили праздничный обед с вкусными пирогами. В интернате была своя баня-душ, своя прачечная, и дети регулярно мылись, менялось постельное белье.
     И все-таки, несмотря на всеобщие усилия по налаживанию здорового микроклимата, порядка и дисциплины, в школе многого не хватало, особенно в организации интересной повседневной жизни. Нужен был не просто хороший, а талантливый, думающий организатор, инициатор творческих дел, который выполнял эту роль на правах старшего воспитателя или заместителя директора по воспитательной работе. Нужен был еще один работник, влюбленный в природу, профессионал-практик, который бы возглавлял работу на участке и в теплице. Вскоре в штат была принята женщина, уже пенсионерка, по специальности агроном, и она стала заботливой хозяйкой нашего подворья (теплицы, огорода, сада и т.д.). Повезло нам и в поиске старшего воспитателя. Вот уж поистине, кто ищет, тот всегда найдет.  
       В один из дней приходит ко мне женщина средних лет, белокурая, невысокого роста, вошла она в кабинет как-то неуверенно и даже робко. Я предложила ей сесть и спросила: «Вы ко мне?» – «Да, я к директору по очень важному для меня вопросу. Видите ли, – продолжала она, – Вы ищете педагога на должность старшего воспитателя, мне кажется, я бы подошла…» И она рассказала о себе, что приехала из Тары, хорошо знакома с деятельностью воспитателя и работала им, но в Омске не может устроиться, поскольку нет прописки и негде жить, а у нее две девочки-школьницы и взрослая дочь, но еще незамужняя, что дети остались в Таре, а сама она пока живет у старшей дочери, которая имеет квартиру здесь, на Московке, недалеко от нашей школы-интерната. Мне стало жаль эту женщину, да и интуиция подсказывала, что из нее получится хороший старший воспитатель, а для директора – надежная опора. Так в школе появилась Надежда Михайловна Журавлева, ставшая ее душой. Вскоре мы выделили для нее и старшей дочери коридорчик запасного выхода, примерно 6 кв. м (другого помещения в интернате просто не было), а позже добились  квартиры, а двух девочек-учениц (с согласия гороно – прим. автора) определили воспитанниками школы-интерната. Надежда Михайловна была человеком, преданным делу, искренним, умела потребовать и зажечь. Всегда на нее можно было положиться и в большом, и в малом. Ее старшая дочь Майя занялась формированием школьной библиотеки. У директора же появилась возможность заняться поиском дополнительных материальных средств. Надо было пробиться на прием-встречу к руководителям крупных предприятий: заводов им. Баранова, Карла Маркса, Завода № 51, Шинного завода, ПО «Полет», Кордной фабрики.
      Всякий раз приходилось тщательно продумывать то, за чем идешь на встречу, что конкретно необходимо. Не всегда удавалось в разговоре убедить руководителей в том, что дети такого учебного заведения, как наше нуждаются не только и может не столько в материальной поддержке, сколько в морально-психологической. Им, детям-сиротам, хочется, чтобы кто-то бывал у них на праздниках, перед кем-то они могли отчитаться о своих делах, показать себя.
        Постепенно парткомы и профкомы заводов, других организаций стали нам помогать. Коллективы предприятий определялись как шефы конкретного класса, а затем, поскольку цехов на заводах было много, каждый воспитанник становился сыном или дочерью цеха.
      В день рождения и в большие праздники представители заводов приезжали на машинах в гости не с пустыми руками, а с подарками. И в интернате становилось весело, действительно празднично и красиво. Не боюсь сказать, что именно благодаря шефам дети интерната были прилично одеты, а в летнее время все охвачены оздоровлением, получая путевку как сын или дочь цеха. Дети из духового оркестра интерната вместе с заводскими оркестрантами играли на инструментах, участвуя в праздничных демонстрациях. Организовали работу музыкального кружка, руководил им на общественных началах музыкант из дворца завода им. Баранова, работали кружки «Кройки и шитья», «Юные биологи», «Гимнасты», «Шахматы и шашки». Хорошо была организована и работа пионерских отрядов. И вот в День пионерии, 19 июня 1963 года, нашей школе предоставили право принять участие в городском параде. Началась подготовка. Самым непростым стал вопрос, как добраться до площади им. Маяковского. Московку от Омска отделяли тогда два железнодорожных пути, мостов еще не было, а надо добраться вовремя. Оборудовали сидениями и плакатами свою машину, а часть детей и воспитатели поехали на общественном транспорте. 
       И вот мы на площади, построились, все аккуратно одетые, в душе праздничный настрой. Пройти надо было перед трибунами, установленными с правой стороны площади. И когда мы стали подходить к трибунам, из громкоговорителя услышали: «Идут воспитанники школы-интерната № 8», и далее звучал рассказ о наших делах и достижениях. Чувство гордости  переполнило нас. Мы прошли мимо трибуны, взявшись за руки, а затем замахали руками, приветствуя всех, кто находился на трибуне. 
        Это был незабываемый день и час для тех интернатовцев, кто участвовал в этом пионерском  праздничном параде.
       На второй год моего директорствования узнаю, что в 18 км от города находится ставший бесхозным бывший летний лагерь военных, а затем детского дома № 6, что можно его заполучить. Нашу идею поддержал заведующий гороно Александр Иванович Азаров. Лагерь находился в живописном березовом лесу, в двух километрах от железнодорожного пути. В нем имелись деревянные постройки, казарма, отдельный дом-изолятор, своя маленькая электростанция, летние умывальники. Предстояло все привести в санитарное состояние, подремонтировать окна, двери, вырыть новый колодец, поскольку другой воды, кроме колодезной, не было, а старый колодец пришел в негодность.
       И снова обращения к шефам-заводам и к воинской части, располагающейся рядом с интернатом. Во главе ее был полковник Биденко, высокий, крепкого телосложения немногословный красавец лет сорока. Райком и райисполком Октябрьского района помог убедить его в том, чтобы эта воинская часть стала шефом нашего интерната. И вот мы поздно вечером втроем, сам Биденко за рулем, едем в этот лагерь, чтобы посмотреть, что там можно сделать. Прежде всего надо было вырыть новый колодец, глубиной 10 м, для этого необходимо завезти кольца и оборудовать его по всем правилам, ведь там предстояло отдыхать детям. Возвращались уже  ночью, и с радостью услышали от полковника: «Ладно, сделаем».
       Замечу, что с этой воинской частью завязалась дружба, и мы не раз проводили совместные соревнования – игру в футбол на их поле. Выступали перед солдатами с художественной самодеятельностью.
     Весь май и июнь у нас не было выходных. По группам на своей грузовой машине выезжали в лагерь, чтобы помогать мыть, подкрашивать, убирать территорию. Конечно, больше всех досталось нашему заместителю директора по хозяйственной части и водителю дяде Коле. Любили их дети за доброту, отеческое к ним отношение.  И так с помощью многих заботливых людей у нас появился свой летний лагерь. Поляны вокруг него были богаты ягодами  клубники, а леса –- грибами. В то время, пока дети были в лагере, и все стало относительно спокойно, я ушла в отпуск и уехала к родным.
       В эти летние дни в интернате случилось страшное происшествие. На нашем огороде вырос неплохой урожай, созрела ранняя капуста, и кто-то стал ночами за ней наведываться. В интернате был сторож, пожилой человек, по национальности татарин, плохо говоривший по-русски. Наша агроном решила ему помочь, принесла из дома ружье, дескать, попугай того, кто придет. Выстрелишь в воздух, а рядом воинская часть, прибегут и помогут. В интернате жили  мальчики, готовящиеся к поступлению в техникум, и они прибегут на помощь.
      В одну из ночей снова появился мужчина-вор, стал срезать вилки капусты и класть в мешок. Сторож подошел поближе и стал кричать: «Уходи, стрелять буду». В ответ воришка только усмехнулся и заявил: «Да ты и стрелять-то поди не умеешь». Сторож, действительно, не умел не только стрелять, но и держать ружье. Между тем мужчина-вор продолжал срезать вилки.
       Не выдержав наглости, сторож, как потом он сам расскажет на суде, держал ружье под мышкой, повернул его к земле и хотел выстрелить по ногам. А вор в это время возьми и наклонись за очередным вилком. Сторож нажал на курок, и пуля попала в грудь мужчины. Испугавшись, сторож побежал с криком в здание.   Поднялись ребята, вызвали скорую и милицию, но спасти человека уже было нельзя. Он был мертв.
       Началось следствие, а затем суд. Это событие переполошило не только детей и сотрудников интерната, но и жителей старой Московки. Одни осуждали вора и говорили: «Как же так, полез за продуктами труда сирот». Вот они, дескать, к нам в огороды (а кругом был частный сектор), никогда не лазили, а он…» Другие, наоборот, ругали почем зря сторожа, агронома, руководителей интерната: «Надо же, за вилок капусты – жизнь человека». Да, случилось страшное, непоправимое. Мы срочно вернулись из отпуска.
      Что было делать? Жалко всех. На состоявшемся суде я выступала как свидетель, но судья предлагала посадить меня как ответчика. Свидетелями и нашими  заступниками выступили многие жители микрорайона. Приняв во внимание  все обстоятельства дела, суд приговорил сторожа к двум годам лишения свободы условно. 
      Позитивным было то, что дети наши в это время были в лагере. Вокруг данного случая в коллективе установилось единодушное молчание. После того как пережили все неприятности, у меня появилась первая прядь седых волос.
      Все постепенно укреплялось, но по-прежнему дыр и дырочек было немало. К примеру, не у всех детей была сменная обувь, а точнее сказать домашние тапочки. Слабые подвижки наблюдались и в бережливом отношении к электричеству: не гасили свет вовремя. Стали снова думать, что делать. Собрали всех на общешкольную линейку, в доступной форме объяснили, что денег не хватает, чтобы купить тапочки, поскольку много средств уходит на оплату за свет и за воду. Но если попробовать сберечь средства, тогда мы все необходимое сможем приобрести. Началось движение «За экономию». То и дело слышалось замечание: «Почему не выключили своевременно свет, ведь наши тапочки горят!» Несколько позже в газете «Молодой сибиряк» появится статья о жизни нашей школы-интерната под заголовком «Тапочки горят!» Эту статью прочитали во всех группах, а вскоре нам действительно, опять-таки не без помощи шефов, удалось купить всем домашние тапочки.
      Казалось бы, мелочь, но, как известно, в воспитательном процессе мелочей не бывает. Продолжили хорошую традицию, рожденную в детском доме, – отмечать День рождения воспитанников один раз в месяц всем тем, кто, скажем, родился в этом месяце (мае, июне и т.д.). К этому дню готовились, а как именно? Оформляли красочное поздравление с пожеланиями, готовили устное поздравление, пекли именинные пироги, накрывали столы белыми скатертями. Так было и в праздничные дни.
     Вспомнился один немаловажный случай. В Омскую область приехал в командировку заместитель министра образования России. И нам по телефону сообщают, что завтра он посетит наш интернат. Весь коллектив через несколько минут уже гудел – готовились к встрече, наводили порядок и прочее. Подготовили лозунг: «Наша большая дружная семья приветствует дорогих гостей». Действительно, на второй день к нам подъехали заведующий гороно А.И. Азаров и высокий московский гость. После знакомства с нашим «хозяйством», мы пригласили их в столовую пообедать, где все было подготовлено по-праздничному. 
       И вот во время обеда заместитель министра спрашивает меня: «А что  дети всегда обедают за белыми скатертями?».  И я искренне ответила: «Нет, только по праздникам» – «А какой же праздник у вас сегодня?» Пришлось ответить: «К нам приехал высокий гость, а это, как известно, бывает нечасто. И для нас это праздник». Он улыбнулся и говорит: «Ну, молодец, не растерялась». А далее продолжил: «А у Вас есть своя семья?» – «Да, – говорю, – есть, двое почти беспризорных сыновей, потому что интернат требует круглосуточной заботы». Александр Иванович еще заметил: «Так у нее и муж директор такого же, но еще более крупного интерната». На что заместитель министра удивленно спросил: «Так Вы хоть видитесь с ним?» И я полушутя промолвила: «Бывает».
       Повара в интернате были высокими специалистами, наш обед гостям понравился. Нас поблагодарили за труд. После об этом визите мы в деталях  сообщили детям, рассказали, что руководителям наш интернат понравился.
       А как-то Первого мая нас посетила О.П. Манторова, представитель гороно. По-праздничному одетая, я была уже в интернате. На ее лице увидела удивление и вопрос: «Как, Вы уже здесь?» –  «Да, - отвечаю, - у нас, как и у всех, праздник, часть детей поедут со своими шефами на демонстрацию». Надо все предусмотреть. Пробыла она в интернате недолго, но, побеседовав, предложила зайти к ней в кабинет в такой-то день, в такое-то время. «Мне нужно Вас о многом расспросить», –  резюмировала она.
     Состоявшаяся беседа была для меня весьма неожиданной, потому что чаще нас приглашают на беседу-разнос. А тут оказалось все наоборот. Ольга Павловна подробно расспрашивала о жизни в школе-интернате: о самоуправлении, о быте, об используемых поощрениях, о связях с шефами, с родными детей и т.д. Позже многие факты, рассказанные мною, она использовала как иллюстрацию в своем докладе на межобластной конференции, состоявшейся в Омске и посвященной проблемам воспитания. На этой конференции присутствовала и я. Конечно, хотелось поскорее добраться до интерната и рассказать всем.  
Но далеко не все шло гладко, и вскоре мои отношения с вышестоящим руководством заметно охладели, а поводом  к этому послужил мой отказ принять в интернат одного подростка. Он имел уже судимость за воровство, был на учете в детской комнате милиции и по ряду разладов с законом должен был находиться в другом месте. В интернате было уже несколько воспитанников, требующих глаз да глаз. В связи с этим осуществлялась постоянная связь с участковым милиционером Ю., кстати, изумительным, настоящим, преданным своему делу человеком. Позже он быстро продвинулся по служебной лестнице и возглавлял охрану Омского обкома КПСС.
      Несколько учеников, действительно, не давали покоя. Ученик четвёртого класса М. постоянно сбегал, и ему был уже поставлен «диагноз». Он умудрялся уезжать на поезде, улетать самолетом в разные города: Тюмень, Красноярск, Челябинск, а последний раз позвонили из  Харькова, чтобы мы срочно его забрали. Только через Москву гороно удалось договориться, чтобы его посадили в поезд до Омска, а здесь мы его встретили. Лично директору пришлось перевезти М. в один из северных детских домов.
       Среди совсем недавно прибывших была и девочка – 14-летняя Л., мягко сказать, недостойного поведения. Очень красивая, талантливая (она хорошо пела), имела высокие способности к учению, но больше месяца достойно вести себя не могла. Мы находили ее не раз на чердаках домов в группе парней. И тоже пришлось добывать для неё путевку в специнтернат города Чехова. Так вот, в таких условиях принимать в переполненный интернат еще больше подобных детей становилось невыносимо. Пришлось пойти на неподчинение, о котором сказано выше, а позже об этом пришлось не раз пожалеть. Этот случай должен был бы стать уроком: ведь с начальством не спорят. Но, видимо, не для меня.
      Несмотря на сложности и естественные трудности, дела в интернате поправлялись неплохо, но не хватало транспорта. Была лошадь, но куда на ней поедешь? Где заготавливать сено? Вопросы, вопросы…  И вот мы принимаем решение: продать лошадь, а на вырученные за нее деньги купить мотороллер. На нем можно будет привозить из магазина хлеб, другие продукты и не гонять всякий раз грузовую машину. Так и было сделано, как задумано. Но оказалось, что это грубейшее финансовое нарушение. И снова я на ковре, на сей раз разбор ряда финансовых нарушений, в том числе и в нашем интернате, рассматривается на сессии Октябрьского райисполкома. Меня попросили встать и ответить на ряд вопросов. Что? Для чего, зачем? Начались выступления в прениях. Один из чиновников, а может депутат, назвал меня такой современной помещицей, которая, продав лошадь и купив мотоцикл, а не мотороллер с кузовком, разъезжает по Московке… И пошло, и поехало. И тут моё терпение кончилась. Я попросила слово – и меня понесло. Я высказывала при гробовом молчании присутствующих все, что я думаю о чиновниках, судящих о человеке, не зная сути дела и обстоятельств. И как можно такие детские учреждения  держать без необходимых средств? И заключила: «Пойдите кто-либо из вас поработать на мое место, хотя бы неделю, а я на вас посмотрю». Председателем райисполкома, насколько я помню, был И.Я. Петренко, он после обсуждения весьма тактично сделал заключение и даже принес извинение мне за неудачное выступление товарища, но это было для души слабым утешением. После заседания мне хотелось послать всех к чертовой матери, уйти и заняться тем, к чему лежала душа. Но не над всем мы властны, обстоятельства бывают порой сильнее нас.
       В интернате не было воровства, и это просто здорово, но инцидент случился совсем неожиданно. Заведующая складом приобрела хорошие рубашки для мальчишек и просто их раздать нам казалось неверным. Решили вручить их как награду тем, кто хорошо учился и активно участвовал в трудовых делах. Рубашек пять или шесть положили в шкаф моего кабинета. Прошло несколько дней, я заглянула в шкаф, а рубашек там не было. В оцепенении добрела до стола, села и твержу: «Как могло такое случиться?»
       Состоялся малый Совет. Все решили, что сделать это мог недавно прибывший воспитанник М. Приглашаю после уроков его и в упор спрашиваю «М., ты зачем взял хранившиеся у меня рубашки?» Он растерялся. «Скажи, куда ты их дел?» И он тихо отвечает: «Продал». Спрашиваю: «Все?» – «Нет, две еще спрятаны» –  «А как же ты вошел в кабинет?» И тут он, рассмеявшись, сказал: «Да разве я такие умею открывать замки»,  и показал, как он запросто складным ножичком отодвинул щеколду. Мы не стали выносить это на обсуждение: взрослые ребята могли не понять, и, взяв с М. слово клятвы в присутствии участкового, оставили данный случай безнаказанным. Этот парень неплохо закончил 8 класс и обещал, что в будущем он станет сотрудником милиции. Об этом я рассказала несколько подробнее только потому, что всякий раз педагогу, принимающему решение, приходится взвешивать, кто перед ним, как повлияет на него метод воздействия и какими могут быть последствия для окружающих. Каждый случай требует своих мер, своего «лечения».
     Считаю необходимым сказать хотя бы несколько слов о тех школах-интернатах, в которых приходилось бывать на семинарах, просто общаться по наболевшим вопросам. Трудностей у всех было немало, но, главное, что искренне хочется отметить, это огромный энтузиазм людей, пришедших трудиться в такое, как я часто называла, богоугодное учебное заведение. В школе-интернате № 2 трудились жена и муж Асмоловы. Е.И. Асмолова была хорошим организатором, директором школы, а ее муж, работая рядом, вел целый ряд кружков. В школе-интернате № 1 работала сначала заместителем директора, а потом директором педагог от Бога А.Д. Любата.
       В этой школе был создан великолепный музей – гордость школы. На его базе проводилась серьезная познавательно-исследовательская деятельность детей и взрослых. Этот музей посетили многие учителя и учащиеся г. Омска и Омской области. Где его экспонаты? Не знаю. Хорошо, если они сохранились. Вообще полагаю, что опыт школ-интернатов остался крайне недостаточно изучен, что в определенной степени это обедняет историю образования Омской области.
      Прошло два с половиной  года моего руководства в этой школе-интернате. Кажется, все было налажено и отлажено, были неплохие результаты. Меня приняли здесь в ряды КПСС, и можно было продолжать трудиться, но ряд обстоятельств заставляли принять кардинальное решение. Во-первых, стало не совсем интересно работать, хотелось чего-то большего. Тяготило, что в школе только восемь классов, для открытия последующих возможностей не было. Я поняла, что в этих условиях сделать что-либо более полезного не удастся. Во-вторых, этот каторжный труд никто не ценил так, как того заслуживали те, кто здесь работал. В-третьих, у меня стали сдавать нервы. Подрастали свои дети, и им надо было уделять значительно больше внимания. Я подаю заявление об уходе по состоянию здоровья и возвращаюсь в свою стихию – преподавать любимый предмет в школе № 110. Здесь учились наши оба сына: младший сын Борис в 8 классе, а старший, Виктор, – в 10 классе. И в обоих этих классах с Первого  сентября я начала преподавать историю.
       Меня назначают классным руководителем в один из 10-х классов, и я с удовольствием начинаю свою педагогическую деятельность. Коллектив учителей данной школы славился дружбой, а большинство педагогов высоким профессионализмом. К сожалению, трудиться в этой школе пришлось только 8 месяцев. Не завершив учебный год, снова поддаюсь уговорам – перейти на работу в областной отдел образования инспектором. Расставаться со своим классом, оставлять своих сыновей снова беспризорными было совсем нелегко. Но на семейном совете решили, что надо согласиться.
       Своим ученикам, как классный руководитель, еще в течение года обещала, что схожу с ними в дальний поход по Иртышу. Пришлось сдержать слово: взять в облоно отпуск на десять дней и совершить пеший поход по избранному маршруту. Спуститься вниз по Иртышу, перейти залив и добраться до острова.  Снова рискую, живу с учащимися целую неделю в палатках на острове. Мои воспитанники оказались очень организованными людьми и мое доверие во всем оправдали. Только сохранившиеся фотографии напоминают об этих счастливых днях.     
 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: