+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Дегтярёв Борис Дмитриевич

1189 0

Дегтярёв Борис Дмитриевич

Человек, который сам создавал свою судьбу.

06.04.2013

 

Мечтал о небе
 

     

     С малых лет хотел быть лётчиком. Мне было 17 лет, написал заявление в центральный райвоенкомат г.Омска. Но поскольку у меня было девять классов образования, то я не мог поступать в училище. Пошёл в школу рабочей молодёжи, закончил 10 классов. Вдруг меня вызвали в военкомат. Я уже прошёл призывную комиссию, и меня должны были направить служить в Германию, получил документы, утром в десять часов должен был явиться в военкомат для отправки. Вечером ко мне прибегает призывник и говорит, что срочно вызывают в военкомат. Я прибежал, а мне горят: «Ты же хотел стать лётчиком. Не поедешь в Германию. Завтра будешь проходить медицинскую комиссию». 
       Комиссию прошел и уехал г. Кузнецк Пензенской области для обучения полётам на ЯК 18. Это были 1954 – 55 годы. 
     

На память подруге Анички от друга Бориса.
Пусть этот видок напомнит обо мне.
г. Кузнецк. Июнь 1954 г.

      Учился с большим желанием. У меня был замечательный инструктор Громов, участник войны, воевал на Ленинградском фронте, Героя Советского Союза ему не дали, он был пьян, вырулил на заправки, самолёт сгорел. нас девять отличников сфотографировали под знаменем училища, а на фотографии полковник Ю.В.Захаров сделал запись с благодарностью моей маме за сына. 
     

1954 год.  Учебный центр
 
     После обучения вернулся в г. Омск, и вскоре в числе 25 земляков был направлен на Дальний восток станция Подзеевка Амурской области. На станции Подзеевка был центр по подготовки корейских лётчиков, но к нашему прибытию училище закрыли, поэтому нужно было срочно набрать курсантов, так я там и оказался и не уехал в Германию. В училище был зачислен с первую эскадрилию, первое звено. Командиром эскадрилии был полковник Алексеев, командиром звена был цыган подполковник Юлюгин, а командиром моей группы был молодой, весёлый, добрый, опытный лётчик Виктор Комасько. 
    Обучение шло неплохо, летал на самолёте Як-11. Бытовало мнение, что самолёт не прощает летчику 95% ошибок. Для начинающих курсантов дают упражнение «Штопор». После этого упражнения из группы ушло пятнадцать человек, побоялись и не стали летать. С каждым из нас летал инструктор, после полёта каждому разъяснял, как он летает. Конечно, я старался. Летать мне нравилось и нравится сейчас. 
     В эскадрилии нас было сто человек, но к самостоятельным полётам на Як-11 меня допустили одним из первым. Проверяющим у меня был командир эскадрилии полковник Алексеев. Он был довольно тучным человеком, весом под сто двадцать килограмм. Когда подходит инструктор, курсант обязан доложить о готовности к полёту, помогает надеть парашют, проверяющий садится в заднюю кабину. Каждое движение курсанта оценивается: как подошёл, как доложил, как сел в кабину и пристегнулся, как запросил запуск двигателя, выруливание, взлёт и выполнение полёта и т.д. У проверяющего  имелась планшетка, куда он выставлял отметки. 
     
   Як-11 довольно своенравная машина и не прощает ошибок лётчику. Она была для контроля на всех аэродромах для восстановления техники пилотирования. 
      Мой первый полёт проходил нормально, выполнял все развороты, держал высоту. Но на четвёртом развороте я должен был быть на высоте 200 метров, а я был на высоте 400 метром и не увидел знаков. Я скольжением влево, вправо снизился на высоту 100 метром и посадил машину. Для выполнения программы полёта по инструкции курсант должен был совершить второй полёт, а проверяющий приказал заруливать. Мне стало понятно, что меня не выпускают в самостоятельный полёт, поскольку была допущена ошибка. Я был расстроен. И вдруг бежит инструктор и говорит: «Готовься к вылету». Я выполнил самостоятельный полёт. 
      Во время первых полётов потерял землю. Там бывает шуга. Меня вели с земли, давая команды манёвров. На высоте десять метров подошёл к земле и чисто посадил. Даже получил благодарность.
     
   Однажды я должен был выполнить большое количество полётов за один день. Командир звена руководил полётами. Я выполнил полёт строем, выполнил полёт под колпаком и мне необходимо было выполнить десять шлифовочных полётов. Когда выполнял последние полёты, то чувствовал, что удерживаю машину у земли, а машина не садится. Я не знал этого и вдруг на последнем полёте коснулся колёсами земли, ручку не взяв на себя, машину развернуло на 180 градусов, хорошо, что ничего не повредил. Оказалось, что руководители знали, что направление ветра изменилось и дул почти под 90 градусов в бок, а взлёт производятся при встречном ветре, а тут был почти попутный. Командиры не хотели менять старт, думали, ладно закончит.
   



 Как-то ко мне подошёл курсант из г. Курска, Борис, предложил пойти на станцию, и поскольку у него день рождения, то получит посылку, там будет спиртное. Я согласился, но сказал дежурному, что если задержимся, чтобы не читал нал на вечерней проверке. Борис получил посылку, немного выпили, и когда пришли уже после отбоя в казарму, я через окно проскочил и вышел в трусах к дежурному, тот с удивлением просил, где я был, инструктор пошёл нас искать. Мы легли спать. Подошёл инструктор другого звена, посветил фонариком, видит, что мы лежим в постели. На следующий день было воскресенье, мы с Кориковым, как специально у финиша споткнулись о кого-то и упали. Инструктор доложил полковнику Алексееву, что мы были в самовольной отлучке и даже не смогли добежать. В то время министром обороны был Жуков, были очень строгие приказы, за самовольные отлучки судили, отправляли дисбат. На следующий день было объявлено, что Дегтярёв и Кориков будут отчислены из училища и  отправлены в роту охраны самолётов. Правда при этом командир эскадрилии заявил, что если мы выиграем в футбол, то он подумает. Игра состоялась, лил проливной дождь, мы в грязи. Полковник из палатки наблюдал наш матч между первой и второй эскадрилий. Мы выиграли, но приказ не был отменён.
      Я, конечно, расстроен, но что поделаешь. Стал раздавать друзьям свои конспекты, которые аккуратно и подробно писал, ребята всё расхватали; отдал очень красивый лётный костюм; шлемофон, который мне подарил инструктор; унты; лётные перчатки – зачем мне теперь всё это для службы в роте охраны.
    Утром подъем на полёты в четыре часа утра, а я остался в постели. Вдруг инструктор срывает с меня одеяло и говорит: «Ты почему не на полётах? Быстро одевайся.» А я всё уже раздал, собрали что смогли в основном китайское, когда я приехал, то все дружно смеялись над моим видом, так как даже размер одежды не подходил, только унты были нормальными. 

   Мой инструктор, Камасько, сказал, чтобы я зашёл к нему рано утром домой. Я пришёл, он пригласил за стол и налил мне маленькую с ложечку рюмку, я таких раньше не видел, водки и сказал: «Вот твоя рюмка, когда пожелаешь заходи и выпей». Мне было неловко, но я понял, что летать разрешат. А Кориков, у него был другой командир, из Омска, получил пять суток ареста, отсидел, а я летал.
     Вдруг однажды подходит ко мне Аненков, омич, и говорит, что у него сегодня день рождения, пойдём. Пришли мы в магазин, я его поздравил, там всегда обитал инвалид, без ноги, у него всегда были с собой рюмочки, он всем наливал и, конечно, себе. Аненков дал мне большую папиросу «Казбек». Я никогда не курил, но тут с чего-то прикурил её и шёл по дороге в сторону своего подразделения. В это время мимо нас проехал инструктор Баев, приехал к себе, зашёл к моему инструктору Камасько и сказал, что видел Дегтярёва, который шёл мимо магазина с папироской во рту. Была суббота, выходной день, мы пошли на танцы. Вдруг появляется Камасько, я танцую, он поманил меня пальцем, танец закончился, подошёл, он спрашивает: «Пил?» Я ответил, что нет. Иди. Я танцую. Вдруг он подсылает ко мне курсанта Карпова спросить, сколько же я выпил. Я ответил: «Скажи сто грамм». Комасько подзывает меня и говорит: «Чтобы через час ты был в постели, спал». Я ушёл. На следующий день построили звено и объявили мне двое суток ареста. 
      Но я на гауптвахте не сидел. Подготовили документы, которые должен был подписать полковник Алексеев, принесли, но он сказал: «А кто будет в футбол играть?»
 
    Училище я закончил успешно. Но у меня было несколько случаев во время полётов, когда я мог разбиться. Первый случай это когда землю я потерял. Второй, когда я выполнял полёт по кругу и когда подошёл в створ второго разворота до третьего смотрел в левую сторону, чтобы правильно зайти на посадку. Но в это время на земле все прыгали, скакали, руководители мне не говорили, что в это время мне в бок шёл точно такой же самолёт. Я когда увидел, каким-то боковым зрением, интуицией почувствовал, бросаю самолёт вниз, а в это время держал нажатой кнопку микрофона, запрашивал посадку и не отпустил её, выматерился. Почему они мне не говорили, потому что надеялись, что сам замечу, тогда не запаникую, среагирую, что и получилось. Сразу же был дан приказ всем самолётам на посадку. Нас с этим лётчиком Слоновым Ваней срочно отправили медчасть, где проверили зрение, давление. Выяснилось, что у Вани Слонова развивалась элипность глаза, за него кто-то прошёл комиссию, зрение 0,5, он меня не видел, поэтому его сразу комиссовали.
      Третий раз я должен был вести на воздушный бой. Воздушный бой в училище не даётся. Но мой инструктор решил дать мне воздушный бой. Когда мы взлетели, я не закрыл кран воздуха. Инструктор заметил, что шасси самолёта болтаются, значит что-то неладно. Он мне показывает, чтобы посмотрел на приборы. Я увидел, что прибор давления показывает 5 атмосфер, но бензил заканчивался, и я сумел набрать только двенадцать. Инструктор отошёл, пошёл на посадку, сел, зарулил, никому ничего не говорил, ушёл, уверенный, что я разобьюсь. 
       Эти двенадцать атмосфер я включил в кран на выпуск шасси, которых хватило на одно колесо, защёлкнулось, а правое колесо болтается. Это всё. На одно колесо я упаду, а бензин в баках на крыльях взорвётся. Это сейчас я думаю, как было опасно и страшно. Но в то время не было страха в сознании. Захожу на посадку, запрашиваю: «Видок, я 205. Шасси выпущены, зелёные лампочки горят». Но я  знаю, что у меня левое шасси поставлено, а правое болтается, левая лампочка зелёным горит, а правая красная. Об этом знает только инструктор. Я подошёл очень чисто и в момент касания ударил левой ногой по педали управления, машину качнуло, и шасси встало на замок, загорается зелёная лампочка. Зарулил, инструктор меня обнял, говорил спасибо, спасибо. Вот такой случай.
    Потом я выполнил высший пилотаж с курсантом Карповым с закрытыми глазами. Выполнял все фигуры двадцать пять минут, когда зарулил на аэродром, встал с крыла на землю, то сразу упал. У меня был нарушен вестибулярный аппарат. Меня привезли в казарму, лёг и целый день лежал, не поднимая головы. Если голову поднимал, то казарма крутится. Пять дней не ел, около меня положили лётную форму, полагая, что мне скоро конец. Но продолжали записывать в полётный лист, скрывая моё состояние от командиров и лётчиков. Но на пятый день мне стало полегче. Оделся, встал, но когда почувствовал запах лётных краг, то снова стало плохо, разделся и лёг. Старшина пошёл в медицинскую службу и сказал, что Дегтярёв не встаёт уже пять дней. Майор медицинской службы, он меня хорошо знал, прибегает ко мне и говорил: «Быстро вставай». Поднял, провёл меня в медсанчасть, посадил на стул, на котором крутят при прохождении медицинской комиссии, прокрутил меня с закрытыми глазами в одну сторону сорок раз и в другую сорок. И за несколько дней вестибулярный аппарат восстановился.
    Проходило сокращение армии и мне предлагают летать на вертолёте, хотя хотели оставить в училище инструктором. Но когда для назначения направили документы в Москву, то там заявили, что ещё молод, только что закончил училище. Отказали. На вертолёты я не согласился.
    

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: