+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

​Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

64 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

 

+79514232820

18.04.2020












Рассказы

1.  Баба Сима

2.  Баня

3.  Урок

4.  Том Сойер

5.  Рыбалка

6.  По грибы

7.  Потерялись

8.  Отдых друзей

9.  Детство. Юность. Жизнь


Продолжение списка рассказов 1

.
 

Первый рассказ написал в 2010 году. Желание писать короткие рассказы на жизненные темы появилось после обработки «наследства» от Людмилы Сергеевны – три общие тетради её воспоминаний о своей жизни. До последних дней продолжал с ней общаться: приезжал к ней, а она бывала у меня дома. Разговоры, воспоминания сопровождали наши встречи. У моей учительницы была прекрасная память на эпизоды жизни, педагогическое суждение и оценка событий. Как их сохранить?

Однажды, предложил Людмиле Сергеевне записывать эти воспоминания.

- Зачем? Кому это нужно? – возразила она.
- Вашим ученикам. Мне, – парировал я.
- Нет! Не хочу, чтобы мои записи выбросили на помойку.

Но я не уступал, убеждал и получил согласие попробовать. Купил общую тетрадь, ручки с разными цветами. Шло время, мы встречались. Воспоминания становились более подробными и системными. Однажды Людмила Сергеевна пожаловалась, что исписала тетрадь, а желание записывать усилилось.

- Пишу, перечитываю, - как-то сказала она, - посмеюсь, а когда и поплачу. Хочу продолжить, кое-что дополнить.

Купил вторую тетрадь, потом третью. Вот они и фотоальбом и составили моё наследство. Больше месяца набирал текст на компьютере, прочувствовал слог воспоминаний, незаметно сформировалось желание попробовать писать самому. Для меня главное не сам эпизод, а изложение темы, которое вызывало бы желание размышлять о себе. Что получилось – судить читателю.
 
 

БАБА СИМА

           
В начале пятидесятых годов на окраине большого сибирского города поселилась пожилая пара. Поселились – громко сказано, не было на том месте никакого жилья, пустое место. Стали строить дом, по тому времени немалых размеров. Современные старики усмехнутся, вспоминая строительства тех послевоенных лет. Купить ничего нельзя, можно только доставать: доски, гвозди, опилки, толь на крышу, кирпич на печь и всё остальное. Но этот дом строился довольно быстро и через год – полтора в нём можно было жить. Соорудили стены, вывели крышу, закрыли её толью, положили пол, есть окна и двери – живи. После этого он ещё несколько лет достраивался, но это правило распространялось на все окружающие дома.
         
Главой этой пары была баба Сима, маленькая, щупленькая, но очень подвижная старушка, любительница выпить и громко ругаться. Её спутником был дед Илья, высокий, жилистый, спокойный старик. Но если баба Сима излишне донимала его своим командованием, то мог взорваться и кричать, не уступая своей жене в силе голоса. До драки дело не доходило, но собирало немало зевак, особенно ребятни, посмотреть очередной спектакль.
         
Старикам было около шестидесяти лет. Они явно захватили события гражданской войны, вероятно, были её участниками, не исключено, что находились на противоположных сторонах линии фронта. Баба Сима, по её обзыванию деда Ильи белогвардейской контрой, легко представлялась нам бойцом Красной армии, чуть ли на коне с острой шашкой в руке. Ей в то время было около двадцати лет и при неистощимой энергии не могла быть в стороне от буйных событий того времени. При том, что она обладала некоторой грамотностью, то комсомольская работа её вряд ли миновала. Её темперамент подсказывал, что вначале она что-то делала, а только после над этим думала, но чаще не думала, выполняла приказания, не сомневаясь в их справедливости и однозначности. Дед Илья, скорее всего, был из мобилизованных в белую армию. Молодому, тихому, исполнительному деревенскому парню было сложно разобраться в событиях, происходящих вокруг. Он не понимал идей ни красных, ни белых. Кто первым даст ему ружьё, скажет, в кого нужно стрелять, тому он и будет подчиняться, не утруждая себя рассуждениями, зачем это делается. В жизни Ильи, вероятно, первыми оказались белые. Не знаю, как завершилась его служба в армии побеждённых, где и как судьба свела вместе таких несовместимых людей, но жизнь значительно богаче нашего воображения и рассуждений.
         
Вскоре баба Сима была назначена квартальной наших улиц. К своей работе она относилась с полной ответственность. Она знала всех, все знали её. Её голос можно было услышать в дальних уголках нашего округа. Мы, ребятня, не понимали справедливости её требований, поэтому на всякий случай побаивались, хотя следует отметить, что баба Сима вовсе не была вредной, более того, мы были под её защитой, что особенно ценили наши родители. Они целыми днями были на работе, а мы предоставлены сами себе в детских играх и шалостях. Баба Сима на нас не жаловалась, но свободно могла оттаскать озорника за ухо или даже огреть, как мы говорили дрыном, по спине. Родителям озорники иногда жаловались, нередко получая от последних добавку ремнём.
         
Ребятня даже уважала бы бабу Симу, если бы не её постоянная война с дедом Ильёй. Дед никогда не делал нам замечаний, не ругал. Он постоянно был занят поиском подручного материала для завершения строительства дома. Им могли быть листы жести, шифера, рубероида, половинки кирпичей, доски и прочее. Все это укладывалось, прибивалось, прижималось. Однажды мы были свидетелями, как дед что-то крепил, стоя на крыше сарая. Вдруг исчез. Не успели мы понять, что произошло, как он спокойно вышел из этого сарая. Оказывается, он провалился сквозь его хлипкую крышу.
         
Старики любили выпить, в чём баба Сима более преуспевала. Вот тогда и начинался спектакль. В бабе Симе просыпалась её красноармейская молодость, непримиримость к врагам революции, которым ближе всех к ней был дед Илья. Её грозные призывы, добить контру, слушала вся улица. Остановить разошедшуюся боевую старуху никто не пытался. Во-первых, всем было интересно, что в очередной раз выдаст баба Сима, а, во-вторых, успокоить её было бы просто невозможно. Эх, ей бы шашку в руку, всех бы покрошила в капусту. Дед Илья вначале молчал, но и его терпения не хватало выдержать всех оскорблений, наносимых разбушевавшейся бабой Симой. Он начинал ей отвечать не менее громко и грозно. Взрослые зрители были в восторге, а мы по-детски недоумевали и обижались за стариков.
         
Когда, где, какой выкрутас судьбы смог соединить таких разных людей. Гражданская война закончилась, красноармеец Сима оказалась не у дел. Она умела воевать, а тут не с кем. Подвизалась в комсомоле, но грамотности не хватало, чтобы выдвинуться на заметные дела. Сникла, немного присмирела, не исключено, что растерялась, свято верила в идеалы, но жизнь- то надо устраивать. Вот тут-то повстречался Илья, высокий, красивый, спокойный, непритязательный. Была ли любовь, мало верится, но какая-то опора появилась. Главное, что он не был идеологическим противником, хотя и служил какое-то время у белых. Сима это где-то в глубине души понимала и терпела. Детей не было, что становится тяжёлым испытанием для любой женщины, и обязательно должно вылиться в обострение семейных отношений. Неутомимая энергия молодой женщины требовала действий, хотя бы разрядки. Последнее лучше получалось под рюмочку на безответном муже. Дальше больше, так и дошло до спектаклей.
         
Не ломали мы головы о судьбах этих стариков. Нам своих детских забот хватало. Не достижимой мечтой  был футбольный мяч. Родители покупали резиновые мячи, которые мы за неделю разбивали. Такое не аккуратное обращение приводило к тому, что мы потом сидели без мяча или играли его останками.
         
Однажды баба Сима посоветовала нам собрать металлолом, на который обещала купить футбол.  Мы загорелись этим предложением. Вскоре у её забора стала расти куча металла, который мы тащили из разных мест, чаще из дома. Куча была уже довольно внушительных размеров, но квартальная не спешила металл сдавать. Наверно, дед Илья выбирал из неё нужные для дома железяки. Нам надоело работать без надежды на результат, пожаловались родителям, те что-то сказали бабе Симе, и вот мы получили настоящий мяч, но не футбольный, а волейбольный. Мы и тому были рады. Это был первый в нашей жизни спортивный мяч. Впервые его накачивали и учились шнуровать покрышку. Первое время били по мячу только руками, ногами по единодушному решению бить запрещалось. Вскоре это запрет забылся, так как футбол нам был более интересен, чем волейбол, да ещё и без сетки. К осени от мяча осталась разбитая покрышка, но и та использовалась в играх. Потом были и другие мячи, но этот запомнился на всю жизнь.
         
Шли годы. Однажды дед Илья пошёл в магазин и не вернулся. Так никому и не известно, куда он пропал. Баба Сима постарела, сгорбилась, но не стала менее энергичной. Летом жила огородом. Мы ещё только просыпаемся, а она уже успела съездить на базар и распродать свой урожай. В её колодце была самая вкусная во всей округе вода. Когда к нам приезжала погостить тётя Лида, то воду она могла пить только из этого колодца, а водопроводная вода для неё отдавала хлоркой.
         
Прошло ещё несколько лет. Мы, послевоенные дети, выросли, женились, разъехались. Иногда на улице встречались с бабой Симой, здоровались, удивлялись тому, как она постарела. Однажды летом я был в родительском доме. Кто-то принёс весть, что баба Сима умерла. На соседней улице были похороны, она пошла проститься, покушала, выпила рюмочку, вышла, села на завалинку и умерла. На другой день, утром, зашёл проститься с нашей бабой Симой. В комнате кроме меня никого не было. Родни у неё нет. Она лежала в гробу непривычно вытянувшейся, спокойное уставшее от жизни лицо, смиренно сложенные руки на груди. Я смотрел на неё, понимая, что прощаюсь со своим детством, нашей верной бабой Симой. Было очень и очень грустно, но мужчины не плачут, они страдают молча.
         
Читатель, прочитав это скромное повествование, подумает: «Что же я хотел им сказать?» Что хотел, то сказал… Может быть, на примере этих стариков кто-то задумается и возможно поймёт, что жизнь каждого человека имеет ценность. Пусть она разная, но узнают, что где-то когда-то прожили свою непростую жизнь два представителя русского народа баба Сима и дед Илья, у которых не знаю даже фамилии. Они жили; мечтали; помогали; добивались; разочаровывались, прожили не так как хотели, а как получалось - забыты.
         
Дом стоит, немного перестроен, но прежний вид почти сохранён. Он пережил своих хозяев лет на сорок, да ещё столько же простоит. Там живут другие люди, не ведающие о его строителях. Память о них почти умерла, что, к сожалению, произошло с миллионами других людей. Полагаю, что это несправедливо!
 
2011 г.
 

 

БАННЫЙ УРОК.

 
Николай неожиданно получил жизненный урок и ни где-нибудь, а в общественной бане.
         
Решил с другом сходить на хоккейный матч. Вечерами, возвращаясь с работы, проходил мимо стадиона, откуда доносился рёв трибун, создаваемый глотками болельщиков, пришедших поболеть за любимую команду. Это спустя десятки лет игры проводятся на закрытых хоккейных площадках, а пока, несмотря на любой мороз, шайбу гоняли под открытым небом. Николай не был большим любителем хоккея, хотя, конечно, следил по газетам, какую строку в турнирной таблице занимала городская команда.
         
Его любопытство подогревал шум трибун. Он периодически возрастал, потом сникал, снова разрастался, конечно, синхронно темпу атак соперников. Если же в те минут пять, которые Николай проходил мимо гудящего стадиона, забивали гол, то шум превращался в разжигающий любопытство рёв.
         
Философия утверждает, что количество обязательно переходит в качество, так и здесь подобное произошло. Несмотря, что мороз был под тридцать градусов, а играли с какой-то командой-аутсайдером, Николай оказался на стадионе.
         
То, что он увидел, трудно было назвать стадионом. Хоккейную площадку окружало рядов десять деревянных скамеек трибуны. На эти скамейки никто не садился, замёрзнешь. Во время игры шумели в полном соответствии темпу атак. Как только игра останавливалась, зрители начинали дружно подпрыгивать на месте, стараясь хоть немного согреться. Между периодами согревались принесённой с собой водкой. Здесь можно было наблюдать предприимчивость студентов соседнего института. Болельщики водку приносили, а вот про стаканы часто забывали. Не из горла же пить. Тут-то и появлялась эта сообразительная молодёжь, скромно предлагая услугу в форме раскладного стаканчика. В знак благодарности их, конечно, щедро угощали. К концу матча студенты были пьяны, причём на халяву.
         
Неопытный Николай  пришёл без водки, тепло одет, но всё же промёрз. Утром стало понятно, что простуда состоялась, нужно было что-то срочно предпринимать.
 
Лучшее российское средство всех времён – это хорошо прогреться в бане. Зашёл за другом, с которым вчера мёрзли на стадионе, поехали в общественную баню. Привычно отсидев полчаса в очереди, зашли в раздевалку. Пока Иван искал свободные места в моечной, Николай подался в парную. Парная – это небольшая комната, где под потолком установлена деревянная площадка, куда можно подняться по десятку ступенек. На этой площадке стояло несколько мужиков, наслаждаясь тёплым воздухом. Воздух на самом деле был довольно тёплым, но не горячим. Николай сел на стоящую там скамеечку, погрелся пару минут, нашёл вентиль подачи пара и немного приоткрыл его. Пошёл пар. Мужики один за другим сбежали вниз, но не ушли, остались стоять. Хорошо прогревшись, Николай вышел из парной отдохнуть, а минут через пять вернулся.
 
Картина, которою он увидел, полностью совпадала с предыдущей. Тепло, но пара нет. Мужики замерли на площадке, хотя хочется сказать, застыли. Николай поднялся по мокрым ступенькам, дал пар, мужики посыпались вниз. Через несколько минут пришёл Иван. Николай растянулся на лавке, а Иван, под удивлённые взгляды зрителей снизу, хорошо отхлопал его берёзовым веником. Потом Николай стал парить Ивана. Внизу восторженно заговорили: «Во даёт, ещё и парить может».
 
Отдыхая в раздевалке, Николай думал о себе и этих мужиках. Непонятная гордость за неожиданный успех в парилке смущал его сознании – никто из любителей попариться даже не пытались с ним конкурировать. Ещё в детстве отец приучал его париться. Это была невыносимая мука, но ослушаться не мог, стиснув зубы, со слезами терпел.
 
Неожиданно припомнилось, как летом в деревне бабушка отправила ораву пацанов мыться в баню. Они наперегонки побежали в соседний двор, забрались в тесный предбанник и всей толпой вломились в баню. До этого момента Николай даже не слышал о бане по-чёрному. То, куда они попали не поддавалось никакому описанию, жара срубила всю ораву на пол. Там стоял таз с холодной водой, в который каждый старался засунуть голову. Каким-то боковым зрением в парном тумане Николай разглядел в углу кучу раскалённых камней, а в другом дядек, которые с кряхтением, старательно охаживали себя вениками. Пролежав у таза несколько минут, размазав по телу грязь, ребятня, не поднимая голов,  поползла к выходу. Тем вся помывка и закончилась. Понятно, что страх перед парилкой существенно усилился.
 
Отец упорно хотел приучить Николая париться. И вот однажды, когда Николай был уже подростком, «количество перешло в качество». Очередной раз отец отправил Николая в парилку. Удивительно, но тот просидел там больше обычного, без какого-то напряжения. Вышел, стал набирать из кранов воду в таз, и вдруг глаза стал застилать какой-то белый туман. Всё исчезло кроме этой молочной белизны, в голове появился странный гул, тело стало слабеть. Николай, чтобы удержать на ногах, вцепился в ручки кранов. Это заметили стоящие рядом мужики, закричали: «Чей парень?» Из парной выбежал отец, вероятно, испуганный, подхватил Николая под руки и повёл в раздевалку, где было прохладнее. Это полуобморочное состояние продолжалось несколько минут. Потом туман стал постепенно рассеиваться, шум в голове прекратился, стал различать предметы вокруг. Вот после этого случая Николай стал париться в удовольствие.
 
Cегодня в глазах мужиков он выглядел как супер-парильщик. Это было даже приятно, умыл же их. Жар, даже, когда кожа горит, нужно уметь перетерпеть. Да и веником важно правильно работать. Много лет назад, Николай в парной старательно хлестал себя веничком. Напротив него сидели два мужика. Один из них говорит другому: «Ты не знаешь, что он так на себя обиделся?» Николай понял, что речь зашла о нём, так как в парной больше никого не было. Спасибо, подсказали!
 
Отдохнув, третий раз уверенно пошёл в парную. Согнав паром мужиков, сидел в одиночестве на площадке, ехидно посматривая вниз: «Вот вам, парильщики». В парную зашёл мужчина, поднялся к Николаю, посидел, а потом так подбросил парку, что Николай чуть ли не кубарем скатился вниз, а мужики пулей вылетели из парной. Придя в себя, Николай пошёл в моечную. Навстречу Иван. «Не ходи, там ад», - остановил его Николай.
 
Вот и важный урок: не гордись, всегда на крутого, найдётся ещё более крутой.
 
А болезнь всё же отступила.
 
2011 г.
 
 
 
 
 

УРОК

 
Иван за оградой чистил снег. На расчищенной площадке сразу же пристроился сын со своим приятелем клюшками гонять шайбу. Мальчишкам было по четыре года, но сын на полгода старше. Дома стояли напротив друг друга, поэтому пацаны были друзьями от рождения.
         
Иван продолжал разгребать снег, поглядывая на шустрых сорванцов, немного завидуя, что они гоняют настоящую шайбу, да ещё и клюшками. В его детстве клюшки делали сами, а шайбой был кусок льда.
         
Вдруг заметил, что между друзьями назревает конфликт, что-то не поделили, а уступать друг другу не хотят. Да мало ли случается этих детских споров, разберутся. Но спор начал переходить в потасовку, в которой верх брал старший. Это было уже как-то несправедливо. Старше, значит сильнее, есть преимущество над слабым, что нечестно. Прикрикнул на забияк, но они совершенно не обратили на его окрик внимания. Конфликт всё более грозил перерасти в драку.
         
Пришлось поставить лопату и разнять пацанов. Немного удивился их сосредоточенно насупленным лицам и нежеланию подчиниться его справедливому требованию прекратить эту возню. Казалось, что они видят только друг друга и свою обиду. Но поверить в это промелькнувшее наблюдение Иван не мог, дети же. Отпустил, но сын тут же снова набросился на приятеля.
 
Это было уже слишком. Он взрослый человек для этих сопляков, что пустое место, точнее какое-то препятствие, мешающие им выяснять отношения.
 
Снова разнял дерущихся. Это даже не драка, младший почти не оборонялся, но упорно стоял на месте, получая какие-то тумаки от более сильного. Завёл сына в ограду. Произнёс справедливые слова, что младших бить нельзя, тем более друга, вот теперь будет наказан. Сын ревел, а Иван стоял в растерянности, не зная, что предпринять. Снова обратился к сыну требованием дать обещание, что больше драться не будет. Тот, размазывая по щекам слёзы, согласно кивнул головой, чего было достаточно, чтобы выпустить его со двора.
 
И тут случилось то, чего Иван никак не мог ожидать. К нему подошёл этот младшой и строго сказал: «Чего ты к нему привязался, мы сами разберёмся». От удивления Иван просто оторопел. Какой урок жизни ему взрослому человеку только что преподнёс этот мальчуган. Дети на день несколько раз ссорятся, даже дерутся, но быстро мирятся и продолжают свои игры. Но если в эти ссоры вмешиваются родители, то они могут перерасти в затяжной конфликт, продолжительную неприязнь между взрослыми. Спасибо тебе разумный человечек!
 
А сын подошёл к приятелю, стукнул его ещё пару раз и, обнявшись, они пошли на другую сторону улицы доигрывать прерванный матч.
 
2011 г.
 

 
 

ТОМ СОЙЕР

 
Иван решил купить машину. Работая в нескольких местах, подкопил денег. На дорогое авто сбережений не хватало, но подержанную, потому недорогую, купить можно. Начинать требовалось со строительства гаража. Жил он на окраине большого города в доме, который остался ему от родителей. Место для будущего гаража определил. Закупил строительные материалы, заказал гаражные ворота. Вскоре все было свезено, подготовлено, оставалось залить фундамент, выложить стены, установить ворота и купить машину.
         
Вырыть траншею под фундамент было не сложно – бери лопату и копай по установленной разметке. На эту работу ушло полдня. На заливку фундамента сил понадобилось больше, но привычный к физической работе Иван с этим не считался. В старом корыте замешивал бетон в пропорциях, которым научил его ещё отец, вёдрами таскал его в траншею, вытряхивал и замешивал новую порцию. Поздно вечером фундамент гаража был готов. До следующей субботы бетон должен был схватиться. Раньше продолжить строительство не позволяла работа.
         
Через неделю приступил к кладке стен. Опыта кладки кирпича почти не было, но как делать связки, чтобы стена не рассыпалась, подсмотрел ещё в детстве у отца. Отец, тоже самоучка, перекладывал дома печи, а Иван ему помогал, очищая от раствора старый кирпич, разводил глину, старательно выполнял прочие подсобные работы. Уже после смерти отца Иван, проводя водяное отопление, сам переложил в доме печь.
         
Помощник Ивана был ещё маловат. Сыну исполнилось шесть лет, и он с утра до вечера носился с друзьями по улице, гоняя мяч или придумывая другие детские игры. Какая от него помощь.
         
Вот и соображал сам как поднять и установить тяжёлые ворота, подпереть, чтобы стояли устойчиво и не упали. Как просеивать песок для раствора. Но это всё не так сложно, нужда заставит себя подумать и сделать. Ворота установлены, закреплены распорками, раствор разведён, первые кирпичи легли в основание стен. Выработал раствор, замешивай новый. Уложил все подготовленные кирпичи, неси из штабеля другие. К обеду контур гаража уже вырисовался, а стены поднялись на пару десятков сантиметров. К окончанию дневной работы были высотой почти в метр.
         
Рано утром, соорудив из подручного материала строительный настил, продолжил незавершённую кладку. Возникла небольшая проблема – высота. Много кирпичей на настил не положишь, ведро раствора тоже хватало ненадолго. Приходилось спрыгивать вниз, поднимать кирпич и раствор. Это замедляло темп работы, а Иван планировал к вечеру кладку завершить. Вот где нужны помощники.
         
Вышел из дома сын, намереваясь бежать к друзьям, которые его поджидали. Ивану же надоело скакать вверх вниз, да и дело продвигалось медленнее, чем хотелось. Он остановил Саньку, имя которым его назвали в память об отце, и попросил подать несколько кирпичей, которых не хватало, чтобы довести ряд до угла стены. Сын был не из ленивых, но на улице ждали друзья, готовилась какая-то игра, конечно, ребёнок спешил к ним присоединиться. Но и ослушаться отца не мог. Детским разумом он оценивал непростую работу, которая развернулась у дома, вероятно, желал поучаствовать, но не звали, да и не подпускали. Друзья ждут, ему очень хочется начать игру, но и просьба отца не была пустым звуком. Видно было, что мальчишка немного растерялся, делая свой непростой выбор.
         
Надо отметить, что он был подвижным, гораздый на выдумку парнишкой. Так, когда ему было три – четыре года, он ровненько забил в крышку колодца почти все приготовленные для какого-то ремонта гвозди. А их Иван только что повыдёргивал из старых досок, выпрямил на куске рельса. Но для своих лет Санька забил гвозди довольно аккуратно и ровно.
 
Другим же эпизодом сын отметился через год. Иван полдня разбивал привезённые на дрова ящики и рубил дощечки. Жена позвала обедать. Когда Иван вышел из дома, то увидел во дворе костёр из нарубленных им дров, а рядом толпу детей старательно подбрасывающих в него дрова. Иван отогнал ребятню, потушил огонь, подозвал сына: «Ты соображаешь, что наделал? Это дрова на зиму». Ответ был по-детски неожиданным: «Папа, мы хотели зажечь пионерский костёр». Вышел бы позже, так эти юные пионеры сожгли бы все заготовленные дрова. Хоть смейся, хоть плач.
 
«Папа, я сейчас», - крикнул Санька и побежал к друзьям. Иван наблюдал, как он им что-то энергично объясняет. И вот вся детская орава, возглавляемая сыном, бежит к гаражному строительству. Безоговорочно всеми принятый бригадир на ходу распределяет трудовые обязанности, которые безропотно, а главное с восторгом тут же исполняются. Одному мальчишке обязанностей почему-то не досталось. Он стоял в стороне и жалобно ныл: «Саня, а мне что делать? Можно и мне». Но бригадир игнорировал просьбы, к работе не допускал, наверно, тот не сдал правила техники безопасности. Через пять минут стеллаж был завален кирпичом, подтянуты два ведра с раствором, подан упавший строительный молоток, а помощники с нетерпением ждали от бригадира дальнейших указаний.
 
Такой неожиданный, а главное забавный поворот строительных событий развеселил поникшего было Ивана. Поблагодарил помощников, отпустил играть. Сказал сыну, что если понадобится ещё помощь, то даст знать. И ещё попросил за того мальчишку, чтобы нашёл и ему место для работы. Через полчаса юная бригада с тем же энтузиазмом снова трудилась на строительстве, где не меньше остальных старался оправдать высокое доверие и отвергнутый раньше парнишка. Так повторялось несколько раз. К вечеру возведение стен было завершено.
         
Иван оплатил старательную работу своих помощников конфетами и пряниками, которые нашлись в доме, сказал каждому спасибо и выслушал их обещание помогать и дальше.
 
В памяти возник эпизод из прочитанной в детстве книги о Томе Сойере. Пусть разные ситуации нужно было разрешить Тому и Саньке, но оба ловко их использовали для своей большой выгоды. Том организовал друзей на покраску забора, заработав кучу разных полезных мелочей. Саша с друзьями помог отцу, существенно укрепив своё уважение и признание среди мальчишек. Тот и другой проявили немалую сообразительность и находчивость, умение чёткими доводами представить своё предложение достаточно заманчивым, чтобы мальчишки захотели оставить свои важные дела, и с энтузиазмом это предложение принять.
 
Не каждому ребёнку, тем более взрослому, потерявшему способности к детским фантазиям, такое в жизни удаётся. А как бы они им пригодились!
 
2011 г.
 
 
 

РЫБАЛКА

 
Сколько уже написано о рыбалке, снято фильмов. Что ещё такого неведомого можно о ней рассказать? Отвечу коротко – не знаю. Но уж очень заманчивая эта затея, поймать рыбку, пусть не золотую, а простую. Не видеть её во глубине вод, но найти и выловить. Руками не поймаешь, нужны снасти, а это уже рыбацкая наука.
 
Но не о ней хочется рассказать читателю назойливым писателем, а об эмоциональном состоянии, которым заряжает процесс ловли рыбки. И пусть на меня не обижаются заядлые рыбаки всей планеты, но рассказывать буду о сибирской рыбалке и на обычного озёрного карася. Приходилось рыбачить в речках, реках, даже океане, но не по душе мне такая рыбалка, нет в ней азарта, сноровки, выдержки, хитрости без которых не выловишь на удочку рыбку в озере. Не признаю другие снасти: сети, бредни, мордушки, кораблики и прочее. Это уже не рыбалка, а рыбная ловля, где важен не азарт, а количество улова.
 
Сибирь богата реками и озёрами. Рыбачить в реках – это ловля вслепую. Течение натягивает снасти, поплавок сигналит, что рыба поймана, тяни. Нет азарта борьбы с рыбой, сплошное ожидание. Ещё менее интересно ловить рыбу на закидушку. Забросил с помощью тяжёлого грузила леску с наживкой на несколько десятков метров и сиди, бесполезно таращась на воду. Даже если к леске у рогатки закидушки привязан колокольчик, то всё равно не поймешь, рыба там попалась или волны леску раскачивают. Через каждые полчаса вытягиваешь леску, а там ничего: ни рыбы, ни наживки. Скучно.
 
Спиннингом ловить не намного увлекательнее, чаще закидываешь и вытаскиваешь, но та же слепота, крути ручку катушки и надейся на удачу. Конечно, опытный рыбак знает толк в выборе блесны, мушек, подкормке, а что делать дилетанту-любителю, который выбирается на рыбалку раза два в сезон для удовольствия.
 
Пытался рыбачить с берега океана. Но там неопределённости ещё больше, чем на реках. Волны в метр высотой, а дальше всё как на реке, попалась, тащи.
 
Другое дело посидеть с удочкой на берегу озера или в лодке где-то в камышах. Тишина, свежий воздух, озёрная гладь, рыбак и где-то в глубине карась. Озёра разные: большие и малые, да ещё очень малые. Все пригодны для неприхотливого карася, хотя в отдельных озёрах можно половить и карпа, даже зеркального.
 
Но почему пишу только о карасе? Другая рыба тоже водится в сибирских озёрах, но ловить её мудрёнее. Карась – основная добыча не только рыбака-дилетанта, но и мастера лова. И числом не обидит, и размерами. Начальный размер промыслового карася называется троячок. Это значит, что ширина рыбы равна размеру сложенных вместе трёх пальцев взрослого человека. Такой карась считается мелким, но промысловым. Более мелкие рыбы, конечно, далеко не всеми рыбаками, отпускаются назад в воду. Хорошим размером карася считается пятерик - пять сложенных пальцев. Дальше пальцев на руке не хватает, и карась измеряется на глазок или по весу в граммах, называясь крупным.
 
Нужно отметить, что на западе, в Америке карась и карп считаются сорной рыбой. Там не любят возиться с мелкой рыбёшкой, а крупный карась и карп очень костлявые. Мясо рыбы буквально нашпиговано мелкими, но очень острыми косточками. Чем крупнее рыба, тем они больше и твёрже. Американцы любят наслаждаться едой, но не бороться за безопасность своего языка и горла. Вкус рыбы для них менее принципиален, тем более, что они так пичкают рыбу различными специями и соусами, что отличить вкус одной рыбы от другой довольно непросто.
 
Подмывает начать рассказывать о вкусовых качествах сибирского карася, но придётся подождать. Рыбу нужно ещё поймать. А это самое увлекательное в рыбалке.
 
Как известно, лучшее условие ловли карася на удочку, когда озеро не покрыто льдом. В остальное время года профессионалы к рыбалке упорно готовятся. Проверяют снасти, затачивают крючки, ремонтируют удочки. Периодически надувают лодку, ставят её в большой комнате и отточенным взмахом удилища закидывают леску так, чтобы крючки опустились точно в пятак. Не все жёны рыбаков понимают необходимость такого упражнения, считая его ребячеством, покручивая пальцем у виска. Но профессионал, продолжает трудиться, не обращая на эти обидные жесты никакого внимания, старается не потерять форму, совершенствовать бросок и, конечно, заглушает тоску ожидания любимого занятия. Непрофессионалы тренировками могут пренебречь, она им не пригодится. Потерю снастей, в результате зацепов, они будут компенсировать количеством запасных грузил, поплавков, моточков лески и наборов крючков.
 
И вот лёд на озёрах растаял. Профессионал ринулся на рыбалку. Любитель же будет ждать тёплых летних дней.
 
Наступило лето. Любитель готовится к выезду на рыбалку. Конечно, он старается не отставать от опытных рыбаков. Приобретает одну или двухместную лодку, два – три раздвижных удилища, леску разной толщины, больше грузил, различных поплавков и крючков. Так же необходима металлическая коробочка для мелких частей, ножницы, маленькие пассатижи для ремонта снастей. Обязательны сачок и садок. Вроде бы всё. По рецепту опытных рыбаков варится перловка, и по своему усмотрению добавляются туда различные ароматические масла. Накапываются или покупаются черви и личинки каких-то жуков.
 
К снастям добавляются: палатка со спальным мешком; котелок или на худой конец кастрюля для ухи; чайник; сковорода, желательно чугунная; набор продуктов и посуды, перечисление которых займёт много места; литров десять чистой воды и три кирпича для сооружения самодельной печи, на которой будут готовить блюда из карася и кипятить чай. Случается, что к этому набору добавляются жена и дети, что существенно увеличивает объём спальных и гигиенических принадлежностей. Всё это упаковывается, точнее, утрамбовывается в багажник и салон машины, на оставшемся свободном месте размещаются рыбаки и сопровождающие.
 
Выезд проводится днём, чтобы успеть доехать до любимого озера, выгрузить и разместить содержимое багажника и салона, поставить палатку, соорудить печь, набрать хвороста и нарубить его, вскипятить чай, разогреть привезённую с собой еду, плотно поужинать и начать готовиться в вечерней зорьке.
 
Рыба почему-то предпочитает клевать рано утром и вечером. Днём она становится ленивой и не обращает внимание на заготовленные рыбаками деликатесы, которые ей подбрасывают в воду. Но тут уж выбирать не приходится. Вечером плывут для поиска места подкормки облюбованного места и пробной ловли. Рано утром начнётся сама рыбалка.
 
Конечно, вечером желательно поймать десяток карасей, чтобы сварить уху и несколько рыб пожарить. Ночной ужин является одним из таинств романтики рыбалки, которую нельзя пропустить. Днём же - это необходимый приём пищи.
 
Но давайте поплывём ловить карася. Вечереет, но солнце ещё довольно высоко. Часа два – три в запасе есть. Лодка загружена снастями, рыбак или два рыбака удобно размещаются в ней и направляются к ближайшим камышам. Прибрежный камыш – это столовая для карася. Там он ищет пищу, там ему рыбак будет забрасывать нанизанные на крючки коварные деликатесы. Рыба может отойти от камыша на некоторое расстояние, но это можно отнести к прогулке после сытной еды. Ждать на чистой воде, пока к твоей приманке доплывёт загулявшая стайка  карасей, не рационально.
 
Лодка привязывается к камышу или привезённым длинным жердинам, чтобы её не сносило ветерком. Поближе  к камышу выбираются удобные места заброса. Площадки могут быть очень маленькими, вот где приходит на помощь сноровка и точность броска. Без них крючки падают на камыш, цепляются, нередко обрываются. Тогда нужно переделывать снасти, теряя драгоценное время вечерней зорьки. Затем нужно промерить глубину, так как карась плавает в поисках пищи около дна. Отмеряется глубина от грузила до поплавка, насаживается на крючок наживка и вот он первый заброс.
 
Пока рыбак с напряжение следит за поплавком, поговорим о самом поплавке. Они бывают разных форм и размеров, на любой вкус. Но лучший поплавок – это гусиное перо наполовину закрашенное красной краской. Этим поплавком удобно подбирать глубину. Если после заброса он лёг на воду, то выставленная на удочке глубина большая, наживка лежит на грунте и будет мало заметна. Важно, чтобы крючки висели около грунта, буквально в нескольких сантиметрах. Поплавок подтягивается к грузилу до тех пор, пока не станет вертикально.
 
Карась в пище привередливый. Лучшая приманка – это червяк, желательно красный. Но по какой-то своей прихоти карась может червя игнорировать. Пробуй личинку. Нет, тогда нанизывай зерна варёной перловки или, в крайнем случае, хлебный мякиш. Внимательно отслеживай, что сегодня ему по вкусу.
 
Начинаешь с червя. Нацепил, традиционно сплюнул на него, натянув леску, прицелился и бросок. Грузило попадает в расчётное место или не попадает, тогда бросок требуется повторить, перо встало вертикально и замерло. Подбрасываешь немного подкормки для приманки и ждёшь. Нередко первым попадается мелочь. Она, как и всякая молодёжь тороплива, неосторожна, хватает червя и попадается на крючок. Поплавок резко уходит под воду, и вот в воздухе болтается торопыга, у которого, если повезёт, есть шанс быть оцененным мелочёвкой и быть отпущенным в родную стихию.
 
Но вот поплавок дрогнул, потом ещё раз. Подошёл карась, конечно, больше первого. Это ещё не клёв, осторожная поклёвка. У червя на крючке не должен висеть хвост, за который рыба его стянет, но и крючок не должен торчать, наколется – отойдёт. Ждать. Дёрнешь удилище раньше, рыба не успела захватить наживку, опоздаешь, получишь голый крючок. Но вот перо поднялось и легло на воду. Подсекай. Разница между подсечкой и резким вытягиванием начинающим рыбакам мало понятна. А она есть и существенна. Подсечке нельзя научиться без практики рыбалки. Опыт сам всё выполнит, рука сделает короткий резкий рывок, а потом уже поднимет удилище вверх. Вот он карась, замер в воздухе на крючке. Начнёт трепыхаться, когда  почувствует хватающую руку, это его последний шанс уйти. Ловись рыбка большая и маленькая. Поклёвки нет, смени место заброса или переплыви на другое место.
 
Дети рыбака, взятые в лодку, особая его забота. Их нужно всему учить, да ещё самому рыбу ловить. А у тех, то бросок не получился, то рано удилище поднял, то подсечку не провёл, то удочка плохая, да ещё много всего. Набирайся рыбак терпения, учить-то молодёжь надо. И чем раньше начнёшь, тем большему научишь.
 
Солнце подходит к горизонту, клёв снижается, но ещё продолжается. Игра – кто кого - обостряется. Жаль сматывать удочки, когда есть хоть и редкая поклёвка. Кто же кого перехитрит. С берега требуют рыбу, солнце спряталось за горизонтом, поплавок почти не виден. Рыбак с некоторым огорчением собирает снасти, вынимает садок и пойманной рыбой, оценивает улов и направляет лодку к берегу.
 
Вот теперь подошло время рассказать о вкусе карася. Американцы сглотните слюнки, вам такого блюда вряд ли удастся когда-нибудь попробовать.
 
Начнём с ухи. Это, конечно, не тройная уха, но тоже неплохая. В кастрюлю с бульоном из картофеля, крупно порезанным луком, перцем, конечно, с солью опускаются мелкие караси и варятся минут пять – десять. Аромат ухи заполняет стоянку рыбаков.
 
Котелок или кастрюля отставляются в сторону, а место на импровизированной печи занимает чугунная сковорода. В раскалённую сковороду наливается подсолнечное масло, обязательно нерафинированное. Рафинированные масла пустые и неароматные. Почищенный, обмытый, обваленный в муке и соли карась укладывается в сковороду. Если мы говорили об аромате ухи, то у жаренного свежего карася он намного сильнее и аппетитнее. А если в сковороду добавить порезанного лука, а кто-то предпочитает полить сметаной. Всё, завидуй американец, сибирские рыбаки сейчас начнут наслаждаться блюдами своей рыбалки.
 
У троечка косточки мелкие и непрочные, поэтому его есть наиболее безопасно. Замечательные вкусовые качества не меняются, будь рыба горячей или холодной. Более крупный карась костист. Но аромат рыбы, приготовленной на костре, прохладный воздух ночи, тишина, замедленность течения времени, сырость близкой воды усиливают вкус рыбы, успокаивают  и расслабляют нервы рыбака. Такой вкус рыбы можно почувствовать только у костра и в тишине ночи. Чтобы наполнить свою душу этим чудесным состоянием и приезжает рыбак-любитель, дилетант к летнему озеру.
 
Конечно, рано утром подъём, заплыв на прикормленное место, рыбалка, если повезёт, то удачная, но это становится уже второстепенным. Главное уже произошло прошлой ночью.
 
К полудню клёв прекращается, можно немного отдохнуть на берегу, потом сборы домой и возвращение с одной только мыслью: «Приехать бы на рыбалку ещё раз в этом году».                                     
 
03.05.2014 г.
 
 


 

ПО ГРИБЫ

           
В Сибири конец июля, август, порой начало сентября – самая грибная пора. Лесная клубника, которую местные называют земляникой, уже отошла. Хотя лесной её называть нельзя, так как растёт она в основном на полянах около колков. Небольшой кустик, пригибаясь к земле, прячется в траве, отсюда и название земляника – никнуть к земле. Но к грибной поре её уже собрали, ягодник на солнышке высох, в общем, отошла.
         
Грибы, как и ягода – это чудо природы, но чтобы их собрать, нужно до них дойти или доехать. Об этом процессе и сопутствующих ему наблюдениях, разбросанных во времени на несколько десятилетий моей жизни, буду вести речь.
         
Первый этап походов по грибы запомнился как пешеходный. Он характерен для жителей сёл, а для меня, коренного горожанина, является данью летнему детству. Для детворы лето в деревне пора игр, беготни, шалостей и походов по грибы. Терпения собирать ягоду у нас не хватало, если только не класть её сразу в рот и беззаботно прийти домой с пустыми баночками. А вот грибы можно принести, что уже польза для нашей большой семьи. Ближайший лес - в полутора километрах от села, поэтому, пока проснёмся, соберёмся, дойдём, солнышко успевает подняться довольно высоко. Навстречу нашей разновозрастной компании идёт бабушка, которая успела набрать в лесу полное лукошко грибов, и спешит домой, чтобы приготовить нам обед. Как она всё успевала делать! Вот и лес. Разбредаемся во все стороны в поисках грибов, оставшихся после прохождения бабули. О дивный и щедрый лес, он любит детей, их смех, сосредоточенность поиска и, конечно, прячет от бабушек часть своего урожая, чтобы передать его детворе. Собираем всё: и сыроежки, и маслята, и лисички. А если попадается обабок или, тем более, белый гриб, то большей радости испытать просто нет возможности. Ну и что, что всей гурьбой не набрали и половины корзины, но она же наполовину полная. Чего стоит кепка шиповника, а узелок костяники, в который каждый обязан был положить горсть ягоды, а радость познания тайн леса! В детстве не идут на грибной промысел, дети идут по грибы.
         
Прошли годы. Молодость, первые семейные заботы. Пора летних отпусков или солнечных выходных дней. Грибная пора. Она не утратила ещё прелести походов по грибы ради удовольствия, но появилось и понимание грибных блюд. В детстве грибы чаще всего шли в суп, но, повзрослев, мы уже желаем из них приготовить жареные, солёные и маринованные деликатесы. В этот период нашей жизни было два основных способа добраться до грибных мест – заказной автобус и электричка. Каждый из них имел свои плюсы и минусы.
         
В автобусе все места расписаны и заняты. Взять с собой ещё кого-то, как правило, невозможно. Сбор рано утром, опаздывать нельзя: «семеро одного не ждут». Короткое выяснение: «Куда едем?» Не все довольны маршрутом, но ничего не поделаешь, советы и рекомендации уже не принимаются. Через час-полтора движения начинается выбор леса, наконец, первая остановка. Из автобуса вываливается два десятка грибников, звучит команда: «Через час всем быть у автобуса». Народ расходится в разные стороны. Через час самые дисциплинированные или неудачливые грибники возвращаются к автобусу. Начинается обсуждение, как правило, неудачных результатов первой вылазки. Через час почти все в сборе, но двое-трое обязательно задерживаются. Сигналы автобуса, зычные поимённые крики длятся минут пятнадцать. Появляются потерявшиеся, получают свою порцию упрёков, извиняются – автобус готов к движению. Куда? Следует небольшое обсуждение среди наиболее опытных грибников, принимается компромиссное решение – вперёд и подальше от дороги. Проехав ещё километров десять, свернув от основной дороги километра на три, выбирается лесное место и делается остановка. Время поиска грибов, подстраиваясь под будущий обед, увеличивается до полутора-двух часов. Грибы грибами, но обед по расписанию. Каждый будет поедать привезённое с собой, накрывать коллективный стол практикуется только в производственно или дружески сплочённой группе. К обеду наполнение корзин существенно увеличивается, у наиболее опытных она почти полная. Там и сям слышатся эмоциональные рассказы об удачных местах и видах грибов произрастающих в этих местах. Настроение у всех боевое, то есть деловое. Корзины желательно максимально освободить для новых находок, поэтому грибы сортируются, переходя в пакеты и сумки. Новый переезд, как правило, недалёкий – километра на два или чуть больше. Место грибное, чего зря кататься и терять время. Часов в пять пополудни – отъезд домой. Корзины полны, в сумках и мешочках грибы и ягоды шиповника, настроение соответствует уставшему, но довольному состоянию души и тела. Одна только мысль не даёт покоя: «Жаль, что не успел обследовать ещё пару привлекательных колков».
         
Электричка тоже вполне пригодный для грибника вид транспорта. Главное не прогадать с направлением выезда. Для этого контролируется прогноз погоды на ближайшие дни, особенно важно знать, где прошли дожди, установилось тепло, да не забыть расспросить на рынках, где эти грибы собирались. У опытных грибников уже давно определены свои направления, станции и разъезды. В грибные дни наполняемость вагонов не зависит от дня недели – переполнены, только вот на крыше не едут. Через пятнадцать-двадцать километров от города самые нетерпеливые грибники начинают покидать электричку. С каждой остановкой желающих поскорее добраться до леса становится всё больше. Массовый исход из вагонов происходит примерно на пятидесятом километре. Появляются свободные места, можно присесть. Мы уезжаем километров за восемьдесят. Здесь свой расчёт. Во-первых, чем дальше от города, тем лучше леса. Во-вторых, выходит уже не так много грибников, поэтому число грибов на одного претендента всё же возрастает. В-третьих, по возвращению, электричка подойдёт к этой станции со свободными местами в вагонах. Есть существенное преимущество поездки в электричке коллективному автобусу – самостоятельность. Хочу, иду туда, хочу сюда, отойду от станции на километр, а то и на пять, главное, чтобы не заблудиться, по солнцу и часам отслеживать направление и примерные расстояния основных перемещений. Электропоезд придёт точно по расписанию. Всё конкретно, просчитано, контролируемо. К недостатку можно отнести то, что всё снаряжение необходимо носить с собой. А оно не так уж и мало. В него обязательно входят: бутылка с водой, термос с чаем, несколько с вечера отваренных картошин и варёных яиц, желательно в мешочек, свежие или малосольные огурцы, зелёный лук, полбулки хлеба или заменяющие его булочки, соль. Если с тобой поехала жена, то добавляются: покрывало для использования как скатерть, мыло, полотенце, кружки, средних размеров кусок колбасы, помидоры и салфетки. Всё это загружается в рюкзак, так как руки должны быть свободными.
 
Собирать грибы с рюкзаком на спине очень неудобно. При наклоне, а кланяться приходится каждому грибу, даже испорченному червями, рюкзак с его содержимым сваливается на шею, что довольно неприятно. Поэтому, если очередной колок небольшой по размеру, то рюкзак снимается, оставляется на видном месте, лесок обследуется по кругу с возвращением к рюкзаку. К тому же такой способ позволяет лучше ориентироваться на местности в направлениях движения – здесь зашёл, вернулся, туда пошёл. Успех не в величине отмерянном шагами расстоянии, а в тщательности обследования колков, и детская уверенность, что даже остатки свежесрезанных грибов есть сигнал, что где-то рядом притаился твой гриб, присмотрись и найдёшь его, а то и их. Конечно, для грибника большая удача - найти нетронутое грибное место, но основной успех таится во внимании, умении подмечать еле заметные признаки замаскировавшего под листвой и травой грибочка. Крути головой во все стороны, подмечай и замечай. Глубоко в лес не заходи, гриб больше любит его окраины. Если набрёл на поляну с костяникой, можешь полакомиться, но гриба здесь нет. Белый гриб непредсказуем и очень желанный. Ближе к осени в молодняке и на поваленных трухлявых стволах берез любят расселяться семьи опят. Нашёл лисичку, смотри, где спрятались подружки. Груздь в одиночку не растёт. Если корзина полна, то семейства свинушек, почему-то называемых коровниками, можно пропустить, хотя при умелом приготовлении они очень вкусные.
 
Возвращение домой тоже имеет свои прелести. Наполненная с горкой корзина, рюкзак с груздями или рыжиками оттягивают руки и плечи, но это приятная сердцу тяжесть. К платформе электрички со всех сторон подтягиваются грибники. Ставят корзины, рассаживаются на траве, безразличным взглядом, так как изменить уже ничего нельзя, оценивают набор лесных даров соседей – все расслабленно ожидают прибытия поезда. А вот и он. Радуясь своей предусмотрительности, занимаем свободные места в вагоне. С каждой новой остановкой вагон всё больше заполняется новыми пассажирами. Мест уже нет, приходится стоять, если на скамейке не подвинутся, чтобы присел четвёртый, чаще всего ребёнок. Но таких немного. А мы, устало вытянув ноги между корзинами и пакетами, счастливо смотрим в окно, отдаваясь заслуженному отдыху.
 
Прошло ещё десяток лет. Обзавелись подержанным автомобилем пусть непрестижной марки «Запорожец», но который незаменим в грибную пору. После грибного дождя выезжаем в свои облюбованные хоженые места. «Запорожец», сочетая в себе некоторый комфорт и хорошую проходимость смело преодолевает любые лужи на лесных дорогах, объезжая застрявшие там «Жигули» и «Москвичи».
 
Вот и наши места. В зарослях молодого осинника тут и там часто стоят молодые красноголовые подосиновики. Ради них мы и приехали. В примыкающих к осиннику лесочках ассорти других грибов, не исключая присутствия белого. В небольшом отдалении находится колок, где берём груздь. Напротив ещё один большой густой и грибной лес. Места нам знакомы, только в самые неурожайные годы уезжаем с пустыми корзинами.
 
Выезд на автомобиле имеет много преимуществ перед другими поездками в лес. Мы ни  от кого и ни от чего не зависим в выборе дня и времени поездки. Отъезжаем от дома, приезжаем домой. Берём с собой детей, а теперь и внуков, нужно же их обучать искусству поиска даров природы. Комфортность отдыха, рацион продуктов и даже блюд стараниями супруги существенно увеличиваются. Одна беда, воздух не городской, непривычно чистый, сам вливается в дыхательные пути, начинает побаливать голова, хоть ложись под выхлопную трубу.
 
Но это малые страдания. Большие испытания начинаются по возвращению домой. Грибы оставлять до утра нельзя, червь поест. Их нужно внимательно перебрать, помыть, почистить, заморозить, замочить, сварить, порезать и хорошо бы пожарить. За окном уже давно за полночь, но грибные страдания продолжаются. Конечно, основную ответственность за переработку урожая берёт на себя супруга, но и мужики не могут придаться долгожданному сну. Часам к двум грибная страда подходит к своему успешному завершению. Насладившись жареными в сметане грибочками, счастливые грибники отходят ко сну, наслаждаясь всю ночь видениями новых удачных грибных находок.
 
Сегодня мне под семьдесят лет. Машину, конечно, уже не «Запорожец», передал сыну. В лесу не был несколько лет. Да и что туда ехать, когда в каждом лесочке стоят одна, а то и две машины. Электричка уже не по возрасту, силы не те. Остаётся один выход по грибы – на рынок.
 
2014 г.
 
 


 

ПОТЕРЯЛИСЬ

 
Ученики выпускного класса сибирского города Омска решили на зимних каникулах в последний раз проехать по памятным местам России. Маршрут начинался в Москве, а завершался через город Орёл усадьбой Л.Н. Толстого в Ясной Поляне. До выпускного расставания было ещё полгода, но уже чувствовалось его приближение, хотелось больше быть вместе, чему способствовала эта длительная поездка.
         
До Москвы ехали привычно дружно, весело, но не шумно. Немногие пассажиры с улыбками посматривали на весёлую компанию. Новый год встречали в вагоне. На одной из станций проводник срубил небольшую елочку, которую девчонки украсили конфетами, фантиками, шутливыми записками и поставили в середине вагона. Праздник отмечали всем вагоном по омскому, местному и московскому времени. Придумали конкурсы, негромко пели песни, к утру угомонились.
         
В Москве начались экскурсии: Красная площадь, Кремль, Бородинская панорама, музеи Пушкина и Толстого, Третьяковка, театры и открытый плавательный бассейн. Конечно, совершались непродолжительные набеги на ГУМ и ЦУМ. Такой темп для молодёжи вполне по силам, но как его выдерживала Людмила Сергеевна, классный руководитель, оставалось загадкой.
         
Через пять дней отъезжали в город Орёл. День плотно наполнен экскурсиями, вечером собрали вещи, поехали на Казанский вокзал, чтобы сдать в камеру хранения чемоданы и пакеты. Не таскать же их с собой. Возвращаться домой через три дня именно с этого вокзала. Разумное решение от Людмилы Сергеевны. С Казанского нужно было переехать на метро на Курский, поездом отбыть в Орёл. Рассчитали время, спланировали действия, но не учли особенности русских кладовщиков, в рабочее время они были пьяны. Более получаса камера хранения по неизвестным причинам была закрыта. Около неё скопилась большая очередь. Поднялся шум. Кладовщики открыли окно приёма и выдачи вещей и, путаясь среди чемоданов, ругаясь и возмущаясь бестолковостью пассажиров, принялись их обслуживать. Очередь продвигалась очень медленно.
         
Олег поглядывал на часы, оценивая скорость продвижения очереди, и понимал, что всей группой они могут опоздать на поезд, до отхода которого времени оставалось всё меньше и меньше. Подозвал Никиту и сказал, чтобы все вещи подтянули к окошку, а сами быстро уезжали на Курский вокзал, трое, ещё Алексей, останутся здесь и постараются быстрее сдать вещи, и успеть к отходу поезда. Никита объяснил план классному руководителю. Он ей не понравился, но выбора не было. Группа пошла к метро, а троица, простояв ещё с полчаса, поняла, что нужно что-то решительно предпринимать. Никита, самый решительный, перепрыгнув через заграждение окошка, отодвинув в сторону оторопевших кладовщиков, быстро стал расставлять вещи группы, которые передавали ему Олег и Алексей, по свободным местам, забирая соответствующие жетоны. Эта операция заняла не более пяти минут, за которые пьяные работнички в себя так и не пришли.
         
Бегом к метро, по эскалатору почти вприпрыжку и вниз и вверх, выбежали на перрон и увидели огни уходящего поезда. Опоздали минут на пять.
         
По одному, в такой ситуации, вероятно, растерялись бы. Но трое – это уже коллективное мышление. Представили, что творится в вагоне уходящего поезда, паника и подавленность, подвели, не успели.
 
Короткое совещание, решили идти к дежурному по станции и объяснить ситуацию. Их выслушали, записали имена, номер поезда и вагона, обещали разобраться, вызовут. Сели на скамейку недалеко от комнаты дежурного. Ожидать хуже, чем действовать, но выбора не было. Через час по радио позвали к дежурному. Там подтвердили, что в вагоне едет их группа, решают, как отправить отставших. Снова довольно длительное ожидание. Часа через два вновь по радио пригласили в знакомую комнату. Объяснили, что в пять утра отходит поезд в Орёл, дали билеты до Тулы, а там во второй кассе нужно забрать свои билеты.
 
До отхода поезда ещё часа три. Волнение немного улеглось, пытались дремать, но получалось плохо. Почувствовали голод, подкрепились вокзальными пирожками. Наконец, измученные, зашли в вагон. Вагон был совершенно пуст, даже без проводников. Понятно, что никто его не отапливал. Это удивило, но не расстроило наших путешественников. Забравшись на полки, решили поспать. Но нужно было не проспать Тулу. Расписания в вагоне, понятно, не было, когда доедут до Тулы оставалось гадать. Сквозь полудремоту отмечали остановки, которых было поразительно много, выглядывали в замёрзшее окно, чтобы рассмотреть название станции. Наконец, Тула. Спрыгнули с полок. Лешка стал шарить под лавками, в упорном поиске чего-то. Время уходит, а он всё ищет. «Чего потерял?», - нетерпеливо просил Никита. Ботинки. Парни не могли удержаться от хохота, так как Лёха был обут в эти самые ботинки. Забрали в кассе билеты, вернулись в вагон, легли спать.
 
Часов в двенадцать приехали в Орёл. Куда идти не знали, но были уверенны, что Людмила Сергеевна оставила для них какие-нибудь знаки или заявила об их прибытии. Подошли к милиционеру, стоящему на перроне, представились. «А, потерявшиеся», - недослушав их объяснений, заулыбался милиционер. Это парней обидело. «Не потерявшиеся, а отставшие», - заявил Олег. Им указали, что нужно пройти через привокзальную площадь в дом напротив, подняться на второй этаж в комнату комитета комсомола, там ждут. Пришли. В небольшой комнатке за столом сидела симпатичная девушка. Представились. Она заулыбалась и сказала: «Потерявшиеся?». Это было уже слишком. Перед ней стоят пусть школьники, но чуть ли не сибирские богатыри шестнадцати – семнадцати лет, а их встречают как сопливых подростков. Но у девушки так озорно блестели глаза, что уже привычно ответив: «Не потерявшиеся, а отставшие», - быстро успокоились. Что с неё возьмёшь, девчонка.
 
Дежурная по комсомолу рассказала, что группа уехала на экскурсию, вернётся часа в три, а она повезёт их в столовую, так как парни, конечно, проголодались. Придётся немного подождать, но это уже не беспокоило.
 
В столовой неожиданно выяснилось, что Алексей неудачно спрыгнул с верхней полки, и брюки по шву лопнули. Он был в ужасе, перед девушкой и в таком виде. «Ребята, я сяду, а вы принесите мне обед», - попросил он друзей. Другого варианта просто не было. Пообедали, поговорили, подошло время идти на место возвращения группы.
 
Что там потом творилось. Людмила Сергеевна плакала, обнимала каждого, парни жали руки, девчонки бестолково кружились вокруг, рассматривая троицу как современных героев. Рассказали, что творилось с ними, особенно с Людмилой Сергеевной, когда поезд стал отходить от перрона вокзала. Это парни уже представляли. Но когда по радио объявили: «Группа школьников из Омска, ваши ребята едут за вами в следующем поезде», - то кричали Ура!, обнимались и плакали.
 
Потом последовала очередная экскурсия. Вечером пошли в кино, смотрели музыкальный фильм «Королева шантеклера». А уставшая троица минут через пятнадцать, удобно устроившись в жёстких креслах, уснула, так и не поняв, чем же этот фильм так понравился девчонкам.
 
Июль 2014 г.



 

ОТДЫХ ДРУЗЕЙ

 
Три школьных друга, Никита, Алексей и Олег, студенты ВУЗов, после успешного окончания первого курса обучения, решили вместе отдохнуть. Карманы набиты двухмесячной стипендией, поэтому можно позволить себе скромную поездку дальше границы области. Выбирали недолго – Алтай, а, точнее, Белокуриха.
         
Олег по окончанию шестого класса был там. Неутомимая классный руководитель, Людмила Сергеевна, возила сборную группу из двух классов на Алтай. До поездки Олег даже не догадывался, что в Сибири есть Алтайские горы, города Барнаул и Бийск, курорт Белокуриха, хотя по географии, наверно, должен был что-то знать. Никита и Алексей в это время учились в другой школе.
         
В середине лета, собрав нехитрые вещички в рюкзаки, купив билеты в плацкартный вагон, получив от Людмилы Сергеевны указания и наставления, отбыли на отдых. Поезд не спеша потянул к Барнаулу. Разместились в купе. Вскоре проводница, крупная девица, с туповатым лицом, принесла постельное бельё. Парни привычно улыбались, незлобно шутили, тем самым вскружив голову этой красавице. Особенно ей понравился Никита, самый серьёзный из троицы, и она старалась ему чем-нибудь особенно услужить. Парни между собой посмеивались над этой ситуацией, но вида не показывали. Да она, наверно, и не поняла бы, что над ней подшучивают и проходя мимо Никиты радостно произносила: «Гы-ы».
         
В Барнауле вагон отцепили и полдня ждали поезд до Бийска. Время не теряли, гуляли по городу, сходили на Обь искупаться. Вся троица обладала неплохим чувством юмора, особенно Алексей, легко придумывала для себя развлечения, поэтому время ожидания провела весело и неутомительно.
         
Бийск запомнился только тем, что там две реки Бия и Катунь, сливаясь вместе, дают начало Оби, да ещё внимание привлекла мощёная мостовая.
         
Автобусом доехали  до Белокурихи. Спросили у местных, кто может сдать комнату, поднялись по крутой улочке к указанной избушке, познакомились с хозяйкой, бабой Верой, договорились о цене, сроке и правилах проживания. Кроватей было две, но это даже не затруднение. Питаться ходили в столовую, которую Олег запомнил ещё в первое пребывание. Готовили там вкусно и недорого.
         
Утром, после плотного завтрака, пошли осматривать достопримечательности курорта. Гидом был Олег, хотя в его услугах особой нужды не было. Дорога тянется вдоль гор, назначения зданий понятно и неинтересно, кроме радоновой бани. Но красота неимоверная. Горы, поросшие хвойным лесом, круто спускались к дороге, вокруг красивые и незнакомые цветы, воздух чистейший. Впервые увидели стайки бабочек. Издали, сидя у небольшой лужи, они кажутся яркой лужайкой. Но подойдя к ним, спугнув, поражаешься красотой сотен разом вспорхнувших красавиц. Дошли до знаменитых Камушек, разлеглись загорать, так как купаться было негде, вода по колено, но холодная и чистейшая.
         
Вечером уставшие и довольные, поужинав в столовой, пришли домой. Баба Вера от соседки и принесла трёхлитровую банку молока. Это была удачная инициатива, так как к ночи парни успели проголодаться.
         
На следующий день набрели на местный сад. Насыпали за ворота рубах ранеток, впервые попробовали облепиху, но она ещё была кислой и потому невкусной. Дома освободили один рюкзак, пересыпали туда ранетки и по вечерам с удовольствием грызли их, стараясь не проглотить червяков.
         
Программы отдыха не было, поэтому каждое утро решали, чем заняться. Никита и Алексей были заядлыми рыбаками. Возникла идея порыбачить. Расспросили бабу Веру о местной рыбалке. Она сказала, что в километрах восьми есть озеро, где водится карп, и рукой указала направление этого озера. Восемь километров для восемнадцатилетних парней было, что рукой подать. В магазине закупили снасти в виде мотка лески, крючков и грузил, из гусиных перьев сделали поплавки, а удилища вырезали из ивняка. Идти нужно было вдоль речки. Не исключено, что это была речка Белокуриха, вырвавшаяся из гор в долину, и размеренно катившая свои воды в какую-то неведомою для рыбаков даль. Берега с обеих сторон вплотную к воде поросли ивой. Красота, тишина, дурманящий покой покрывали всё вокруг, но остановить целеустремлённых рыбаков они были не в силах.
 
Часа через два добрались до озёр. Озёра были сами обыкновенными, но там водился карп, а в домашних озёрах парни ловили карася. Ну, карп, так карп. Собрали удочки, Никита и Лёха полезли в воду, а Олег, как не большой охотник до рыбалки, остался на берегу. Клёва долго не было, поздно пришли. Несколько раз меняли места, забираясь по пояс в воду поближе к камышам. Наконец, клюнуло, потом ещё. Первым вытащим рыбу Никита. Не обманули, это был карп грамм на двести. Потом ещё несколько рыбин перебрались в сумку Олега.
 
Но тут неожиданно к ним на велосипеде подъехал мужик, заявил, что ловить рыбу нельзя, он должен у них её забрать. Ага, напугал, забери улов у трёх парней в самом рассвете сил. Мужик уехал, пообещав вернуться с подмогой. Желание рыбачить почему-то пропало. Не испугались угроз, но может на самом деле нельзя ловить здесь рыбу, да и дело шло к вечеру. Свернули снасти и пошли домой. Отдали рыбу бабе Вере. Она её пожарила с лучком, вкуснотища. Перед сном выпили молоко, закусили яблочками.
 
Алексей учился в ветеринарном институте. Студентом было дано задание за лето собрать гербарий. Он и уговорил друзей пойти с ним в горы, помочь выполнить задание. А им-то что, в горы так в горы. Конечно, поход начался со столовой. Там открылась удивительная способность Лёхи много есть, хотя по комплекции он явно друзьям уступал. Когда съедали комплексный обед, наш проглот начинал ныть, что не наелся и что-нибудь ещё бы съел. Такой аппетит не входил в общую смету расходов, поэтому решительным большинством ему отказывали в дополнительном рационе. Общими деньгами распоряжался Олег, они были точно сосчитаны и рационально распределены, излишек не наблюдался. Разъяснили, не наелся, покупай за свои.
 
Наметили маршрут и стали подниматься в горы. Как словами можно описать ту красоту, в которую они вступили! Папоротник в человеческий рост, разнотравье, цветы. Алексей прихватил с собой толстую книгу о растениях, чтобы закладывать в неё листья и траву, и определять по ней, что же мы нашли. Он старательно, с высокомерием специалиста ботаника, объяснял неучам, что за растение они нашли и как оно называется по латыни. Повсюду встречались огромные грибы, в основном подосиновики, удивительно, что совершенно не червивые. На сбор грибов парни не рассчитывали, поэтому посуды для них не взяли, но с удовольствием фотографировались около особо привлекательных кучек.
 
Неожиданно попали в сказочный лес от бабы Яги. Высохшие деревья покрыты засохшим мхом и какой-то паутиной. Только в кино такое можно увидеть. Потом подошли к скалам. Один каменный столб особенно привлёк их внимание. Он был высотой метров в десять, напоминал шею динозавра, которая держала голову с оскалившейся пастью. Ну как было туда не забраться. Опыта лазания по скалам никакого, но если есть желание, то вперёд. И ведь забрались, даже по очереди протиснулись в эту зубатую пасть. Молодость бесшабашна, но тем-то она и бесстрашна. Лезли и на ещё более высокие и крутые скалы, по поваленным деревьям переходили какие-то пропасти, совершенно не опасаясь сорваться вниз. Конечно, все трое были неплохими спортсменами, имели разные взрослые спортивные разряды, что помогало без страха лесть на разную крутизну. И если забрался один, то разве другие туда же, да ещё повыше. Ну какой сорокалетний мужик будет сбегать вниз с горы с уклоном почти в сорок пять градусов, да ещё вприпрыжку, как на спринтерской дистанции. Прыжок, летишь метров шесть вниз, вместе с приземлением новый толчок и вперёд. Запнёшься, кубарем довольно далеко лететь, не факт, что не покалечишься. Но кто бы об этом думал, когда кровь горячая, адреналин в сердце, дурь в башке.
 
Проходя мимо корпусов курорта, услышали музыку танцплощадки, хотелось подурачиться, что-то кричали, но вряд ли их крик кто-то услышал.
 
Пришли домой. Алексей вдруг засобирался к соседке попросить утюг. Обещал скоро вернуться. Павел и Олег выпили свою долю молока, и тут им пришла идея разыграть Лёху. Они спрятали банку с оставшимся молоком, а на столе оставили записку, а которой написали, что друг насытился горным воздухом и чувствами к соседке, но если хочется молока, то пусть заглянет в карман куртки. Какой карман и чьей куртки не указывалось. Там он должен был найти новую записку с ироничным содержанием и советом посмотреть под ножкой стола. От стола записка отправляла его к туфлю, далее на подоконник. Но написать последнюю записку не успели, так как услышали, что гуляка возвращается. Прыгнули в кровати и претворились спящими.
 
Лешка, конечно, пришёл голодный, но с уверенностью, что подкрепит силы молоком. Затаив дыхания, иногда натянуто похрапывая, шутники слышали, что он читает первую записку, потом шарит по карманам, громыхает столом, перебирает обувь, но шутка не была доведена до результата. Леха склонился над Олегом и громко крикнул: «Где молоко?» В ответ услышал не менее громкий храп, которым Олег пытался подавить душивший его смех. Так они и уснули под мерные звуки разгрызаемых яблок.
 
Но шутки тем не закончились. Утром, пока Лёшка спал, два оболтуса спрятали его одежду, написали записку, что пошли в столовую, пусть догоняет. Сели у столовой в ожидании друга. Через полчаса он пришёл. Так выкрутиться из этой ситуации мог только Алексей. Он был одет в какие-то не по размеру штаны, закутан в чей-то старый пиджак, подвязанный веревкой, одним словом юный бомж. Эти одежды выдала ему баба Вера, которая тоже любила шутки.
 
Лешка был обижен. Молча съел завтрак, не попросив добавки, гордо пошёл домой. Шутники поняли, что переиграли, вернули одежду и молоко, которое тут же было выпито. Конечно, извинений не последовало, как и прощения. Но было заявлено, что он обо всём сегодня же напишет Людмиле Сергеевне. Посмеялись над этой шуткой, собрались идти на Камушки. Леха с ними идти отказался. Пошли без него. Через полтора часа отказник явился, заявив, что свою угрозу выполнил, письмо отправил. Конечно, ему не поверили, посмеялись.
 
Позагорав, пошли в радоновую баню. Она ничем не отличалась от привычной бани, только вода была насыщена радоном и совершенно не смывала мыло, точнее, смывала, но ощущение, что нет.
 
Сели на скамеечке отдохнуть и подумать, что делать дальше. Денег оставалось дня на два при жёсткой экономии на три. Планов не было, оставалось гулять и дышать свежим горным воздухом. Неожиданно к Олегу подбежала удивлённая женщина со словами: «А ты откуда здесь?». Олег не успел ничего ответить, как женщина стала извиняться: «Так похож на брата, просто одно лицо». Ещё раз извинившись, ушла. Вот уже двойники появились, пора возвращаться.
 
Через пару дней, попрощавшись с бабой Верой, подарив ей какой-то пустяшный сувенир на память, поехали домой.
 
Поезд пришёл в город рано утром. От вокзала пошли к Людмиле Сергеевне, которая жила недалеко. Людмила Сергеевна больше обрадовалась раннему визиту, чем удивилась. С шутками стали рассказывать о поездке, приключениях. Она, улыбаясь, слушала, но потом строго спросила: «Вы почему обижали Алексея?». Павел и Олег были просто ошарашены этим вопросом, значит письмо не шутка. Строгая учитель продолжала выговаривать своё недовольство проделками, которые там творились, а Лёха, скорчив страдальческое лицо, старательно ей поддакивал. Жаловался, что морили голодом, спрятали молоко и одежду, с юмором придумывал злостные выходки, которых просто не было. Отыгрывался по полной.
 
Так шутили, смеялись часа полтора. На улице, конечно, навтыкали ябеде шутливых тумаков и поехали по домам.
 
Эта первая и последняя самостоятельная поездка друзей вспоминалась ещё долгие годы. Алексей стал ветеринарным врачом, написал и защитил диссертацию, заведовал кафедрой в родном институте. Никита закончил военной училище, женился на лучшей девчонке класса, окончил академию, защитил диссертацию по военной истории, полковник. Олег, учитель, кандидат педагогических наук, преподаватель института, заведовал кафедрой. Людмила Сергеевна, любимый, строгий, справедливый, заботливый, талантливый педагог.
 
Какую роль в их жизни сыграла та давняя поездка? Олег уверен, что в жизни всё имеет свой смысл и предназначение, в котором главным является крепкая дружба на долгие годы.
 
2014 г.
 
 
 

ДЕТСТВО, ЮНОСТЬ, ЖИЗНЬ

 
Павел Николаевич болел тяжело, но привычно. Три инфаркта  – это всё же солидный опыт. Недавно случился четвёртый. Был ли он опаснее предыдущих или тревожило их количество Павел Николаевич не знал, да и не очень беспокоился. Вот и сейчас удобно, насколько это возможно, погрузившись в мягкое кресло тучным телом, закрыв глаза, он старался понять самого себя, значение и смысл почти прожитой жизни. «Обойдется ещё раз – хорошо, поживу ещё немного. Нет! Когда-то всё заканчивается», - философски оценивал он своё состояние. И хотя сознание старалось склонить к мысли, что надежда есть, ещё выкарабкается, что-то внутри, неподвластное его воле, побуждало сосредоточенно размышлять о прожитой жизни. Не подводить итог придуманными кем-то критериями хорошего или плохого, удач  или неудач, а смотреть с высоты почти шестидесяти лет на развитие больших и малых событий, которые и составили последовательность его жизни.    
 
Цепочка воспоминаний и размышлений, которые овладели Павлом Николаевичем, зацепилась в душе, когда неделю назад ему позвонил приятель детства Виктор и сказал, что их неожиданно нашли девчонки выпускного класса и пригласили на вечер встречи. Согласился пойти скорее из вежливости, чем интереса. Учился-то с ними в девятом классе полгода, а потом ушел из школы, устроился работать. Мало кого помнил, ни с кем с того времени, кроме Виктора, вот уже сорок лет не встречался. Ярких воспоминаний не было. Но с другой стороны с возрастом свободного времени стало многовато, общение, как старшего по подъезду, более ограничено соседями. Люди они, конечно, хорошие, отзывчивые, но за двадцать лет по обвыклись.
 
Размышления не отличались строгой хронологией. Неожиданно, зацепившись за какой-то эпизод, перескакивали от одного к другому, а затем к третьему, так, что не понимал, как он его вспомнил. Мозаика воспоминаний вызывала интерес, но угнетала своей непоследовательностью. А хотелось, что-то понять, осознать, разобраться в этой запутанной жизни.
   
Иногда в сознание всплывали образы детства. Он и раньше о них добродушно вспоминал, но никогда не пытался связать жизнь мальчишки по имени Павлуша, с жизнью взрослого Павла Николаевича. Оно не было плохим или хорошим, мало чем отличалось от послевоенного детства других мальчишек окраины большого города. 
   
Вспоминалась мать, старающаяся прокормить и одеть сына. Небольшой дом с огородом. Огород – это кормилец семьи. Осенью его нужно перекопать. В мае начинались первые посадки: редис, морковь, лук, чеснок. В парник, прикрытый старыми оконными рамами, выносилась помидорная рассада.  В первые дни лета высаживались огурцы, а через недели две помидоры. Но всё это забота матери. Павлу тоже оставалось немало дел. Навозить воду, поливать – это ещё куда ни шло, но в жару полоть грядки – нестерпимая мука, особенно, когда пацаны гоняют по улице мяч.
    
Отца не было. Почему и куда он делся, как-то не задумывался, просто помнил только мать. Наверно спрашивал, где отец, но в памяти ответ не сохранился. У друзей отцы были, но они их почти не видели, так как те постоянно или на работе, или валялись пьяными. Жили все одинаково бедно, так что наличие в семье отца мало что меняло в жизни ребятни. Особенно памятно, что целыми днями была беззаботная свобода, беготня, игра в прятки на кладбище, которое находилось недалеко от дома, потому лучшего места для пряток искать не надо.
    
Утром перед уходом на работу мать готовила какой-то простенький завтрак и обед. Завтрак ещё горячий или теплый быстро съедался, а вот обед оставался нетронутым до вечера. К обеду постный суп остывал, холодным становился совершенно невкусным, а разогревать на электроплитке или керосинке было постоянно некогда. Куда проще полить кусок хлеба водой, обсыпать сверху сахаром или нарвать в огороде молодой моркови, которую называли хвостики, наскоро вымыть в кадке с водой огурец или помидор, и бегом обратно к поджидавшим друзьям. Задержаться могли только те, у которых дома жила старенькая бабушка, привезенная откуда-то из деревни, вырванная из привычной для нее размеренной жизни, находившая себе занятие в огороде и присмотре за внуками. Но бабушек по всей улице было немного, а вот дедушек, пожалуй, не было и вовсе.
 
О школе Павел Николаевич раньше никогда не вспоминал. Учился он хорошо, но не старательно. Уроки за беготней с приятелями учить было некогда. Достаточно было того, что запоминал на уроках. Выручали хорошая память и дисциплинированность, выражавшаяся во внимании к объяснению учителя. Так, подрастая, переходил из класса в класс, не распространяя свое познание дальше школьных учебников, которые к тому же открывал довольно редко. Читал нужный параграф тогда,  когда чувствовал, что скоро могут вызвать к доске, или требовалось исправить неожиданную двойку.
    
Двухэтажная школа, в которой проучился восемь лет, стояла недалеко всё от того же кладбища, упираясь в него свои двором. Летом и особенно осенью она утопала в цветах, а за спортивной площадкой находился летний класс, в который никого не пускали. За порядком в школе следил сторож Гаврила, который жил в котельном подвальчике. У Гаврилы в результате ранения был перекошен рот, выглядел он довольно грозно, хулиганство мальчишек пресекал быстро и решительно, поговаривали, что даже солью из ружья. Ещё в обязанность Гаврилы входило наблюдение за работой подростков, которых на уроках труда отправляли пилить брёвна на дрова. Хотя контролировать было и необязательно. Мальчишки жили в частных домах, поэтому эта работа была для них привычна и не утомительна. А вот колол чурбаки только Гаврила.
    
Запомнилось имя первой учительницы – Надежда Павловна Она учила только один год. Сохранилась фотография класса с Надеждой Павловной и её четырёхлетним сыном.
    
Как  в калейдоскопе менялась мозаика картинок, ничего не добавляя и не убавляя в бесполезных попытках анализа прожитой жизни. Что-то теплое, доброе всё же отражалось в больном сердце, но он относил это успокаивающее тепло к памяти давно ушедшего детства.
   
Почему-то вспомнил, что за кладбищем находился летний кинотеатр «Железнодорожник». Работал он с мая по октябрь. Подобные кинотеатры были почти во всех пионерских лагерях. Это был большой деревянный сарай с белым экраном внутри. Вместо кресел длинные деревянные скамейки со спинками. Сеанс при таких удобствах всё же можно было высидеть. К тому же в кино ходили в основном детвора и молодежь. Детский сеанс начинался в шесть часов вечера, а взрослый, зрителями которого были подростки постарше,  в восемь.
    
В Железке, как его сокращенно называли, показывали кинофильмы, которые уже прошли во всех кинотеатрах города. В этом было его преимущество. Если по каким-то причинам не смог посмотреть фильм в большом кинотеатре, то всегда можно в последний момент посмотреть в Железнодорожнике. В те времена в кинотеатр можно было и не попасть по банальной причине - отсутствия в кассе билетов. Люди любили смотреть кино, которое не только несло искусство в массы, но и было основным из немногих организованных развлечений. Так что Железка всегда выручала неудачников и тех, кто хотел ещё раз посмотреть понравившийся фильм. Цены на сеанс в два раза дешевле, что имело большое преимущество для безденежной молодежи.
    
В Железку ходили только компанией. Во-первых, вместе веселее, во-вторых, безопаснее. К началу сеанса к нему подтягивалась местная шпана, которую мало интересовал фильм, но желание поразвлечься. Плохо было тому неразумному одиночке, особенно приезжему, который купив билет, не успевал прошмыгнуть мимо резвящейся толпы в спасительный зал. Об этих развлечениях знали не только мальчишки, но и взрослые, воспринимали мальчишеские стычки как само собой разумеющееся. Больших драк не было, но отобрать у раззявы последние пятаки и поставить синяк под глаз могли запросто. Знакомых, как правило, не трогали, так как те могли подловить забияк поодиночке. Один против толпы не воин. Это в толпе чувствуешь себя героем. Павел был крепким мальчишкой, но правила коллективной самообороны соблюдал твёрдо.
    
И если в детстве ходил в кинотеатр посмотреть кино, то взрослея – себя показать. Детские шалости постепенно заменялись юношескими забавами. Девчонки, которые были участницами детских игр, стали обособляться и вызывали какой-то странный и непривычный интерес. Хотя это различие не относилось к девчонкам, которые росли рядом с ними. Павел стал обращать внимание на незнакомок, которых он помимо своего желания даже оценивал.
    
«Но что ж я старый, - вдруг подумал Павел Николаевич, - там же, вероятно, будет Надя, Надежда, его первая любовь». Первая, и как часто бывает, не состоявшаяся. «Да и какая разница первая, вторая, третья или последняя», - начал отговаривать самого себя. Хотя, конечно, встретиться было бы интересно. Изменилась, постарела. Была красавица, но красота, как известно, не вечна. Вон сам уже седой, располнел, обзавелся, как теперь горят, пивным животиком. Хотя какой там животик, приличный живот. В нагрузку несколько инфарктов, инвалидность. Нет, уж лучше сидеть дома со своими старушками.
    
Вот тогда он впервые почувствовал, что его прагматичному сознанию не удается уверенно отказаться от полученного приглашения. Пытался объяснить себе, что нет необходимости встречаться с постаревшими одноклассниками, с которыми в далеком почти забытом прошлом имел случай учиться в новой школе. Каждый из них прожил свою жизнь, поизносился, пообзавёлся. Между ними нет ничего общего, о чём там говорить? С приятелями по улице было бы, что вспомнить, о чём-то поболтать. Но их почти не осталось, разлетелись кто куда, кого-то уже нет. Будет не встреча, а одно расстройство.
    
Но что-то почти не слышно, но настойчиво, если не сказать назойливо, свербило: «А почему бы не встретиться? Недалеко от школы дом, где вырос. Перестроили его новые хозяева, но что-то и осталось. Можно подойти… Зачем? Да и Надя..., всё же первое сильное чувство юности. Почему-то оно и сегодня волнует больное сердце. Вчера же только всё было, хотя между вчера и сегодня огромная пропасть в сорок с гаком лет. Но может быть по шаткому, непрочному мостику вечера одноклассников, встречи с Надюшей, которой украдкой совал в парту конфеты, можно перебраться в далекую юность, почувствовать себя на миг молодым, сильным, здоровым. Вдохнуть хоть глоток того воздуха юности». Хотя какой там молодой, когда твой вес уверенно перевалил за сто килограммов.
    
Павел Николаевич перезвонил Виктору, но вместо того, чтобы отказаться от встречи, вопреки сознанию, спросил, кто же на неё придет. Виктор и сам почти ничего не знал, только то, что собираются в воскресенье и точно будет Людмила Сергеевна, обещал узнать об остальных.
    
Людмилу Сергеевну Павел Николаевич хорошо помнил, хотя учила она его недолго.  Классный руководитель, учитель русского языка и литературы, красивая женщина, волевая яркая личность – это то, что пришло ему на память как человеку умудренному опытом жизни. А тогда она для шестнадцатилетнего парня была просто строгой учительницей, которая всё время пропадала в школе и задерживала разными делами после уроков свой класс. Павлу это не нравилось. В старой школе он привык после последнего урока уходить домой, а не заниматься са-модеятельностью или другими выдумками учителей. Привычка, приобретенная за восемь школьных лет, была сильнее, и Павел при первой же возможности удирал домой. Конечно, если бы он проучился дольше, то привык бы классу, втянулся в его дела, проявил свойственные ему творчество, сообразительность и активность, но не случилось. В этом деловом классе он был одинок. Дисциплинированно выполнял редкие поручения, привычно приходил в школу, учился, полагаясь на внимание на занятиях, ни к кому не набивался в приятели, не искал в классе друзей. 
 
Друзья жили возле дома, хотя отношения с ними стали меняться. После окончания восьмилетки многие уходили в училища, кто-то устраивался работать. В среднюю школу шли немногие. В классе из друзей был только Виктор. Виктору и надо продолжать учебу. Он умен, усидчив, ответственен, чем сильно отличался от других приятелей. А вот нужно ли продолжать учиться Павлу? Вопрос не простой, возникавший всё чаще и чаще. Не сложности обучения беспокоили его, учиться мог и неплохо, но Павел стать понимать смысл денег, которых семье постоянно не хватало. Небольшого заработка матери недоставало на питание и приобретения самых необходимых в быту вещей. Когда парню исполнилось шестнадцать лет, то личные потребности пусть и немного, но возросли. Решать их за счёт матери было невозможно, да и неловко. Нужно идти работать, но тогда необходимо оставить школу. Что делать? И всё же к концу полугодия решение окончательно оформилось – работать.
    
В зимние каникулы забрал школьные документы и больше в класс не приходил. Устроился на завод учеником токаря, получил первую пусть небольшую, но свою зарплату. Наставник, Петрович, подсказал, что есть традиция первые заработанные деньги отдавать матери. Так и поступил. Потом стал половину денег оставлять себе, что традицией не запрещалось. Через месяц пошёл учиться в вечернюю школу в девятый класс, которую без большого труда через два года успешно закончил. Работал уже по третьему разряду токаря. Работа не увлекала, но и не напрягала. Получку так же делил пополам: матери и себе. Поступил на вечернее отделение в политехнический институт. Работать и учиться было трудно, были моменты, когда хотелось всё бросить, но вытерпел. 
    
Энергичного парня заметили в руководстве, стали привлекать к общественной работе. Как представителя рабочего класса рекомендовали кандидатом в партию, а через год единогласно проголосовали за принятие. Но воспоминания рабочего периода жизни не волновали Павла Николаевича. Инженером почти не работал, продвигали по профсоюзной линии. Участвовал в различных заседаниях и совещаниях, организовывал профессиональные конкурсы и соревнования, подводил различные итоги, которые нередко заканчивались большими или малыми застольями с неограниченным количеством водки. Обязательно нужно было поддерживать компанию. Молодой организм справлялся с такой нагрузкой, но однажды прихватило сердце, потом ещё. Написал несколько статей в заводскую газету, напечатали, стали заказывать новые. Писать было легко и интересно. Стал отсылать статьи в городскую газету. Не всё, но печатали и там.
    
Жизнь как-то образовалась, оформилась. Женился, вырастил двух сыновей и дочь. Дети замечательные, умницы, энергичные в отца. Отношения с женой были натянуто-терпимыми, отвлекался работой. По инвалидности ушёл на пенсию, общественник. Всё размерялось, устоялось. 
    
А тут этот вечер встречи… Павел Николаевич никогда не жил воспоминаниями, прошлое мало занимало, он человек дня сегодняшнего. Прожил полезно день, вот и хорошо. Но память детства и юности навязчиво захватила мысли и не отступала. «Наверно, возраст сказывается, старею», - оправдывался он перед собой. Удивительно, но чем больше они уходили в те далёкие годы, тем светлее становились. Изменить прожитую жизнь, конечно, невозможно, тем более вернуться в юность, но окунуться в неё воспоминаниями было интересно и даже приятно. Прав был Роберт Рождественский словами песни о детстве: «…лишь в памяти своей приходим мы сюда». Всё же почему не попытаться во встрече с одноклассниками заглянуть в детство, прикоснуться к нему. Решено, иду.
    
Наступил тот воскресный день. Договорились встречаться у школы. Купив два огромных букета цветов: для Людмилы Сергеевны и Наденьки, в условленное время первым подошёл к крыльцу школы. Здание на полвека постарело, но выглядело неплохо. Перед входом клумбы цветов, а вокруг школы росли огромные тополя, которые они когда-то посадили. Стали подходить одноклассницы, которых он не узнавал. Красивые, весёлые, но изменённые годами. Заново знакомились. Надю он узнал издалека. Годы не властны над ней. Присутствие некоторых изменений внешности совершенно её не портили. Цветы для неё. Девчонки, а по другому себя и не называли, с понимаем отнесли к исключительности внимания к Наденьке. Они всё замечали, помнили и одобряли.
    
Подъехала машина. Из неё вышла Людмила Сергеевна в сопровождении Виктора и Олега. Начались радостные обнимания и поздравления, но было заметно, что Людмила Сергеевна нередко задавала вопрос: «А ты кто?». И не потому, что её подводила память на имена, просто с некоторыми не виделась почти сорок лет.
    
Первое фото на память на крыльце школы. Потом вошли в здание и поднялись на третий этаж в свой класс. Комната была пуста, без столов или парт. От этого стало немного грустно, но легко нашли места, где стояли их парты. Снова фотографировались и снимали видеофильм.
    
Попрощавшись со школой, пошли по знакомым улицами в дом Любы Кореневой, где должно проходить главное торжество встречи. Многие давно здесь не были, но мало, что изменилось в этом тихом уголке окраины города. Время как бы застыло в знакомых домах и колдобинах дорог. «Неужели мы и впрямь вернулись в детство», - удивлялся, идя рядом с Надей, Павел Николаевич. Очень хотелось подойти к своему дому, но прошли другой дорогой. 
    
Любаша и девчонки, конечно, постарались оформить комнату дома газетами со школьными фотографиями, приготовить незатейливые, но вкусные блюда, подобрать музыку и песни далёких лет их молодости. Главным объектом внимания и признания была Людмила Сергеевна. В свои восемьдесят лет она выглядела замечательно. Её памяти можно было завидовать. Она оставалась для всех строгим, добрым, любимым учителем. За столом строго говорила: «А теперь о себе расскажет староста класса Ниценко Валя». Валя вставала, и как у доски перед классом, рассказывала о своей жизни, семье, достижениях, не забывая за успехи благодарить родную учительницу. Так отчитывались все присутствующие. Всё было незатейливо, но весело и интересно.
    
Поимённо вспомнили всех одноклассников, которые уже покинули мир земной, почтили их память минутой молчания и добрыми словами.
    
А потом начались умеренные танцы, кучкования, воспоминания, пожелания новых встреч. Ни одного грустного лица, радость общения и добрых надежд. На пятнадцать девчонок было только три парня, но Павел и Виктор почти не танцевали, поэтому за всех отдуваться пришлось самому молодому в классе Олегу. Но каждый обязательно танцевал с Людмилой Сергеевной и это были незабываемые минуты. 
    
Но всё когда-то завершается, подошла к концу и эта встреча повзрослевших одноклассников. Нужно расходиться, но не хочется расставаться. Парни привычно сопровождали девчонок, до остановок автобуса, а Олег повёз домой Людмилу Сергеевну.
    
Уже дома Павел, ставший снова Павлом Николаевичем, размышлял прошедшем дне. Всё было замечательно, просто здорово, спасибо организаторам. Об этом позже написал и опубликовал статью в газете, конечно, немного приукрасив значение встречи, но был искренен в своём удовлетворении от неё. Но один вопрос неотступно преследовал его возбуждённое состояние: «А побывал ли он в детстве?» Понимал, что на детство, юность можно только оглянуться, прикоснуться к ним чистой памятью, незахватанной грязью жизни. Хотелось дать утвердительный ответ, очень хотелось поверить в то, что встреча избавила его от болезни, вернула потерянное здоровье, силу молодости и, конечно, Надежду. «Всё так и будет», - уверял себя Павел Николаевич и чувствовал прилив сил и желаний жизни.
    
А через месяц Павла Николаевича хоронили. Прощаться пришли почти все одноклассники той встречи, но некоторые по занятости на кладбище не поехали. На девять дней собралась половина из них. На сорок дней – никто. Через год на могилу пришёл только Олег.
 
 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: