+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

774 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

8 951 423 2820

11.05.2013

 

Студенчество

 





Я не понимал, что переход на новую вершину, как правило, сопровождается некоторым снижением интеллектуальных возможностей. Психологический переход из состояния школьника в студенчество произошел, довольно, плавно. Первые годы обучения в институте оставался фактически старшеклассником. Поступление в институт выглядело, как переход по ступенькам в следующий класс, скажем, из восьмилетней школы в среднюю, но при этом нужно было сдать вступительные экзамены. Форма обучения существенно изменилась, но я оставался тем же. Эта вершина оказалась довольно плоской, поэтому мог долго оставаться в юношеском состоянии. Природное мое состояние менялось, взрослел. Интеллектуально тоже развивался, хотя социально оставалось тем же (студент). На третьем курсе движение вниз было еще мало заметно, но на четвертом стало явным. И не потому, что хотел стать хуже, а просто менялся, и необходимо было ставить новую, более значимую цель, а это могло произойти только по окончанию института. Итак, в последующие два года наметился дисбаланс моего развития.

Внешне это было мало заметно. Хожу на занятия, тренировки. Выбрали в профком факультета, но как заместитель председателя ничего не делал. Учиться стал стабильнее, хотя троек стало больше. Но это было связано с появлением новых теоретических курсов физики. Не физика, а сплошная математика. Теоретическую механику читал Виктор Иосифович Ровкин, но он хоть как-то математику старался объяснить физикой. 

Теоретическую физику вел Горбунов, который при объяснении физики вообще не касался. Он постоянно опаздывал на свои лекции минут на десять - пятнадцать, и мы этим пользовались. Если перед лекцией были в столовой, то знали, что спешить не следует, все равно успеем. Когда стояли у дверей аудитории, то со звонком не спешили занимать места, травили анекдоты. Сергей Шинкаренко перемену пробегает, а потом на лекции пристает, чтобы пересказал ему эти анекдоты. Горбунов начинал писать на доске какие-то математические доказательства,  постоянно комментируя, что они и десятикласснику понятны. Мы тупо срисовывали записи в свои тетради, удивляясь уму десятиклассников и собственной бестолковости. Однажды не выдержал и попросил эти математические доказательства  объяснить физикой. Горбунов даже не удивился, сказал, что попробует, и погнал опять математику. Сдать экзамен без шпаргалки было просто не возможно. Первый раз услугами этой помощницы воспользовался именно на третьем курсе. На экзамене по теоретической физике мне досталось место рядом со столом экзаменатора. Шпаргалка была, но ее надо еще незаметно достать. Сижу и думаю не над вопросами, это бесполезно, а над трагедией моей ситуации. На счастье в аудиторию вошел Лев Борисыч. Он как заведующий кафедрой интересовался успеваемость студентов. Взял в руки экзаменационную ведомость, просмотрел ее и сказал: «Неплохо сдают». На что Горбунов ответил коротко: «Списывают». Я повеселел, нахально достал шпаргалку, ответил, получил трояк и был рад такому счастливому исходу дела.   

По итогам зимней сессии на третьем курсе наша группа неожиданно заняла третье место по институту, и нас премировали бесплатной путевкой в Москву. Это была моя четвертая поездка в столицу. Три предыдущие ездил с классом. В памяти она отразилась не очень явно, хотя помню много эпизодов, больше всего связанные с именем Леши Байтиякова. Но они вряд ли кому-то будут интересны. Отличие этой поездки от предыдущих в том, что мы были сами по себе. Запомнился один бездарный спектакль. Хотя от самого метро спрашивали лишний билетик, но это в театр сатиры. Зал был полупустой. Половину спектакля проспал. В Омск возвращался один, летел на самолете, причем первый раз в жизни. В Свердловске из-за метели в Омске просидел в аэропорту часов десять. Группа раньше  уехала поездом.    

Студенческая группа не имела ярких интеллектуальных талантов. Наш уровень был ровный выше среднего. Вместе мы были только на занятиях или в читальном зале. Проводили студенческие вечера, но они запоминались только какими-то недоразумениями. Так один из них был посвящен литературе. Было организовано и чаепитие. Когда все сели за столы, то дежурные из чайника стали разливать содержимое по полстакана. Меня это немного удивило, но решил, что чая просто недостаточно. Подошли к Ровкину, спросили налить ему полный или половину. Он с удивлением сказал, что, конечно, полный, а потом выяснилось, что там вино. Я сидел между Борисом Годяевым и Володей Маренко. Оба любители выпить. Поворачиваюсь к Маренко и предлагаю ему мою порцию. Он почему-то промолчал. Разворачиваюсь к Борису с тем же преложением и слышу вопль Маренко: «Ты же мне отдал». Пришлось поделить между ними. Больше ничем этот вечер и не запомнился. Был еще вечер именинников. В ноябре нас было трое. Выпустили стенгазету, где меня нарисовали сидящим на ковре самолете с томом К. Маркса «Капитал» в руках. Дело в том, что я, наверно, единственный на факультете, кто прочитал полностью весь первый том. На второй сил не хватило. А читал его и большим интересом и пользой. Толя Мартынов подарил мне вырезанный им из дерева маленький шиповок.

Как-то раз В.И. Ровкин оставил нас после занятий и сказал, что скучно мы живем. Говорил еще что-то про успеваемость. Вдруг поднимается Леша Байтияков, он был единственный студент коммунист, приняли, когда служил в армии. Стал говорить, что он служил в армии, коммунист, а его группа даже не поздравила с днем Советской армии. Но закончил оригинально: «Давайте проводить коллективизацию». Мы поняли, что он хотел сказать о создании коллектива в группе, но хохотали от души. Последующие годы проучились под девизом коллективизации. В марте поехали в Красноярку с ночевкой. Катались с обрыва на лыжах, а с высоченных ледяных горок на ногах или телячьих шкурах. Вечером ужин. Там я единственный раз попробовал спирт. Гадость потрясающая. Спали на полу, но мы же не графья. Утром появилась идея сколотить санки. Я с Иваном Харютиным нашел гвозди и молоток, разобрали штакетник забора, сколотили санки. Вчетвером пошли на обрыв Иртыша их обкатывать. Первый раз скатились великолепно. Второй раз я пристроился последним, но санки развернуло, и все полетели по более крутому склону. Я успел спрыгнуть, и увидел, что из под обрыва выкатились сани, а на них только шапка Ивана. Расселись третий раз. Меня в наказание посадили первым. Сани опять повернуло и понесло на сосны. Все успели свалиться, а я нет, скорее, самолюбие не позволило. В последний момент увидел перед собой ствол сосны, интуитивно выставил перед собой ноги и вытянул руки, чтобы смягчить столкновение. Удар был сильнейшим. Я так и повис на стволе, обняв его. Кубарем скатился вниз и несколько минут не мог подняться. В голове одна мысль: «Где очки?» Подошли наши, смеются, да и я еще пытаюсь улыбаться. Нашли очки, побрели домой. Идти было около километра. С остановками плелись почти час. Тело болело, но терпеть еще было можно. А утром идти на автобус. Без посторонней помощи встать уже не мог. Кое-как побрел, выйдя первым. Никто не подозревал, что мне так плохо, бодрился, но двигаться почти не мог. У меня забрали все мои вещи, взяли под руки и повели. Помню, что встретилась старушка, сочувственно посмотрела на меня и  спросила: «Разбился, сынок?» Пытался отшутиться, но довольно кисло. Автобус уже должен был отходить, но ребята держали его. Мне освободили место, но малейшая кочка доставляла боль. Встал и ехал, стоя на одной ноге. От удара правую пятку разбил. Она и сейчас часто ноет. Приехали в институт. Пошел на занятия. Отзанимался пару по практике методики физики. Но это уже был предел. Декан отпустил домой, а точнее в больницу. Автобусами доехать, конечно, не смог бы, взял такси. Таксист, посмотрев на меня, наверно, подумал, что вот богатая молодежь пошла. Подъехали к дому, а я выйти из машины не могу. Тут только он догадался о моем состоянии, помог, довел до дома. Неделю не поднимался с постели. Родители освободили свою кровать, она мягче. Чтобы перевернуть на бок или подняться, звал отца. Он со мной как с ребенком нянчился. Не знаю, о чем они говорили эти дни, но видно было, что очень переживали и беспокоились. Молодой организм справился с болезнью, хотя почти полгода тренировок пропустил. Это был мне очень важный урок. Понял как молодой сильный человек, может быть беспомощным в болезнях. Мне этот урок помог позже, когда многократно большими усилиями приходилось спасать своего сына, как я понимал его беспомощность.

Я взрослел. В семидесятом году меня уже нельзя было сравнивать со старшеклассником, хотя и не взрослый. Шел по улице, подбегает мальчишка: «Дяденька, скажите сколько времени». Меня резануло слово «дяденька». Уже дяденька?! Настроение испортилось. Понимал, что детство безвозвратно ушло, я молод, становлюсь взрослым. А это другие взгляды на жизнь, да и жизнь другая, непривычная, тревожная.

Запомнился один эпизод из жизни факультета. Студент четвертого курса, очень не глупый парень, попал в милицию. Вопрос стоял об его отчислении из института. Решили провести товарищеский суд. Председателем суда был студент нашего курса Виктор Молчанов. По регламенту выступающие должны были рассказать о своем отношении к поступку студента и назвать меру наказания. Выступали довольно бойко, старались оправдать поступок студента. А поступок был глупейшим. Он с компанией сидел в ресторане. Когда подошло время рассчитываться, то оказалось, что не хватает десяти рублей. Как в поговорке: «Развлекались, веселились, подсчитали – прослезились». Наш студент пошел домой за деньгами, но по пути решил упростить ситуацию. Как у него оказался игрушечный пистолет – не помню. Так он этим пистолетом припугнул какого-то мужчину, получил от него нужную сумму и попал в милицию. А дальше суд. Выступает кто-то из четверокурсников, говорит, знает студента давно. Он хороший парень, почти отличник, но оступился, с кем не бывает. За ним вышел Юра Полушкин. Стал уточнять, что знает студента еще дольше и больше и … как в предыдущем тексте. Я слушал их, не выдержал, попросил слово. Говорил гневно. О чем мы сейчас говорим, спорим, кто кого больше знает. Хороший он студент, веселый, общественник. Но давайте посмотрим на поступок глазами того мужчины, на которого был направлен пистолет. Откуда ему знать, что пистолет игрушечный, что перед ним не преступник, а студент пединститута, выпускник. Кто из нас захотел бы оказаться на месте того мужчины? Почему вечером нужно опасаться таких шутников. Я хочу идти по вечернему городу, радоваться его тишине, свету фонарей и не бояться за свою жизнь. Аудитория слушала меня с изумлением. Я сам не ожидал такого выступления. Пошел на свое место, а мне кричат: «А наказание какое?» Растерялся, не было у меня никакого варианта наказания, махнул рукой и сказал: «Вынести порицание и взять на поруки». Так и было. Из института парня не отчислили.

Впереди была первая педпрактика. Учителем быть, по-прежнему, не хотел, но в любом деле любил ответственность и добросовестность. Понимал, что в школе поработать все же придется. 

Педагогику, как учебный предмет, не любил. Этот курс вела у нас Е.И.Ошевская, с которой позже работал на одной кафедре. Лекции были не интересные, а без практики вовсе бесполезные. А вот методику физики читал и вел практику Владимир Владимирович Завъялов. Мне в жизни очень везло на встречи с интересными людьми. Один из них Владимир Владимирович. Его лекции были довольно пустые. Любил рассказывать анекдоты и о своих достижениях в науке. Но в нем чувствовался практик учитель. Позже  я узнал, что когда он работал в школе № 138 (около кинотеатра «Мир»), то ученики и учителя были просто влюблены в него. Всегда был общительным и веселым. Однажды на лекции рассказал анекдот, который мне потом помогал сдавать зачеты и экзамены. Спросил аудиторию, знаем ли, как сдавать экзамены в зависимости от возраста преподавателя. Мы промолчали. Тогда ВВЗ (так сокращенно за глаза  мы называли Владимира Владимировича) уточнил, что преподавателей по возрасту можно разделить на три группы: молодые, средних лет и пожилые. Молодой преподаватель еще не уверен в своих знаниях по предмету, боится выглядеть перед студентом некомпетентным. В этом его слабость. Отвечать нужно уверенно, врать, так нахально, ссылаясь на несуществующих авторов. Спорить с уверенностью, даже с некоторым превосходством в знаниях. Другими словами, чем увереннее студент отвечает, тем выше отметка. Преподаватель средних лет уже в своем предмете разбирается, любит, совершенствует. С авторами учебником лично знаком, с некоторыми в соавторстве. Обмануть его невозможно. Поэтому студент вопрос экзамена, который он лучше всего знает, должен оставить напоследок. Преподаватель заметит недосказанное, спросит, и тут нужно четко, красиво закончить свой ответ. Пожилому преподавателю уже все надоело. Он устал от своего предмета, от глупостей студентов, часто перебивает их, начинает делать уточнения и пояснения. Вот тут-то нужно умело руководить ответом преподавателя. Сережа Шинкаренко решил уточнить у ВВЗ, к какому возрасту нам относить его. Владимир Владимирович, похоже, обиделся, сказал, это каждый должен определять сам. На экзамене по методике преподавания физики Сергею поставил двойку. Научил. Я же этой полезной информацией позже довольно удачно пользовался. Но об этом позже. 

Методику полюбил за практические занятия. Задания были не сложные, но интересные. Наученный горьким опытом общением с Раисой Ниловной, все работы оформлял аккуратно и красиво. Теория была на уровне школьной программы, поэтому не трудной. Как-то на лекции Владимир Владимирович достал из кармана ручку от электрофорной машины, показал нам и пояснил, что машина дает напряжение в несколько тысяч вольт. Разряд на человека может быть очень сильным и поэтому неприятным. Дети любопытны и начнут крутить диски, забыв потом машину разрядить. «Если вы случайно схватитесь за электрофоры и при этом отлетите в угол, то главное не допускайте сильных выражений», - пояснил он. Поэтому ручку лучше всего держать в кармане. Позже на КВНе мы обыграли эту ситуацию сказав, что в лаборатории была найдена ручка от электрофорной машины с инициалами «ВВЗ». Силу разряда я однажды испытал на себе, случайно задев шарик электрофора. Он был как сильнейший удар кулаком между лопаток. Только не помню, сказал ли я что-либо в этот момент, или выполнил инструкцию Завъялова о молчании.

Педагогическую практику проходил в школе 64, которая расположена у речного вокзала. Шла четвертая четверть. Достался шестой класс. В этом классе вел уроки физики и классное руководство. Школа уже тогда была элитной, большинство родители городские и районные начальники, дети избалованы, но не глупые. Первую неделю ходили с классами на уроки, присматривались друг к другу. На второй неделе начались наши уроки. 

Первые два урока провалил с треском. Огромное волнение сильно мешало нам. Помню, что весь урок вел для одной девчонке, не имея сил отвести взгляд. Она бедная под моим гипнозом чувствовала себя довольно скверно. Все было как в тумане. Программу урока выполнить не успел. Да еще слово-паразит «у нас» чуть ли не в каждой фразе. Легче всех с ситуацией справился Иван Харютин. Уроки давал на отлично, класс за ним бегал чуть ли не по пятам. 

Нервное напряжение привело к тому, что я сорвал голос. Неделю просидел дома, совершенно не разговаривая. Переживал неудачу с практикой. Решил, что если после выздоровления не проведу урок на отлично, то заберу документы из института. Удивлялся и завидовал Ивану. В институте он довольно незаметный, хотя и не глупый. Активности ни в чем не проявлял, а на практике, неожиданно для всех, в нем раскрылся педагогический талант. 

В первый же день выздоровления, когда отец, который ехал в сторону школы, отвез меня, был третий урок мой. Даже не помню, готовил ли его сам или с методистом, скорее всего, сам. За урок получил пять. А дальше все было уже проще. Все уроки шли на пять. Наверно, сумел собраться, перебороть волнение. 

Запомнился один эпизод с политинформацией. Решил ребятам популярно рассказать о физическом явлении «красное смещении». Говорил бойко, рассказал о разбегании Галактик, приводил и другие примеры из астрономии. А когда закончил, то заметил, одна девочка (Расина, дочь нашего зав кафедры по физкультуре)  подняла руку для вопроса. Вопрос просто убил: «Борис Александрович, а что такое Галактика?» Я забыл, что они еще только шестиклассники и астрономию не учили. 

Ходил с классом на субботник. Лопату и грабли они в руках сроду не держали. Показал, как ей работать. За два месяца классом подружился, но не так сильно, как Иван. Провели вечер занимательной физики с демонстрацией различных фокусов. Придумывали сценарий студенты, а исполнение было общим. Итог педпрактики – отлично. Экзамен по методике физики сдал на отлично.

А потом случилась самая ужасная трагедия в моей жизни – погиб отец. Влияние отца на формирование моего характера было очень большим. Поэтому не могу не рассказать о нем. Без этого понимание моего развития будет не полным. Но, подумав, решил рассказать о родителях в отдельном письме «Мои родители».

Я стал меняться. Трудно сказать, что преобладало в причинах моего изменения: тяжесть недавней трагедии или возраст. Наверно, и то, и другое. Мой социальный статус изменился. Я уже не юноша, но мужчина, хотя и очень молодой. Я стал сиротой. Могут возразить, что в моем возрасте это состояние не очень заметно, но не для всех. Осиротеть могут и родители, потерявшие детей. Меня ждали новые вершины, а перед их штурмом, почти всегда происходит откат или движение вниз. Я падал. 

Довольно плохо помню период обучения на четвертом курсе. Интереса к учебе почти не было. Все делал по привычке, на врожденной ответственности. Первые полгода мало тренировался, часто болел. Первый раз на студенческой гулянке напился. Когда с больной головой ехал на занятия, не выдержал, вышел у «Голубого огонька» и пошел в институт пешком. Изменилось отношение к девушкам. Наслушался рассказов Симикина о его похождениях, тоже захотелось быть суперменом. Впервые на той пьяной вечеринке целовался с девушкой. Она потом заявила, что целоваться не умею. Кто бы меня научил. Стал косноязычным. Были какие-то мысли, а слов их выразить не находил. Не нравился сам себе, но меня несло, «тормоза» стали слабеть. На Новогодний вечер пошел с Симикиным и его институтскими друзьями в клуб какой-то фабрики. Нас было много, держались свободно, но не развязано. Полвечера танцевал с какой-то девушкой, замечая, что какой-то парень часто поглядывает на нас. Мне сказали, что она его девушка. Было наплевать, чувствовал свою силу и преимущество. Но я не упал все же так низко, в конце праздника подошел к парню и сказал: «Дурак, иди, она тебя ждет». И ушел домой. 

Не всегда был благороден, был и довольно глуп. Знал, что нравлюсь девушке из нашей группы. Сам к ней был равнодушен. Чтобы, как мне казалось, закрыть эту проблему, написал письмо, вложив два стихотворения С.Есенина:
       Не криви улыбку, руки теребя. 
       Видел я другую, только не тебя.
       Проходил я мимо, сердцу все равно, 
       Просто захотелось заглянуть в окно.

Второе стихотворение не помню, но оно было тоже довольно дерзкое по содержанию, особенно, когда посылаешь его девушке, которой ты не равнодушен. Через несколько дней Наташа (так звали эту девушку) на лестничной площадке так меня отчитала, что оставалось радоваться, что пощечин не надавала. А надо было. Чем бы для меня завершилось это падение, если бы не тот счастливый семинар по научному коммунизму по теме «Семья и брак».
Весна. Солнце сквозь окна пригревает наши уставшие головы. Думать ни о чем не хочется, но надо готовиться к семинару. Сижу с Юркой Соколовым и Людмилой Блажко в читальном зале, штудируем учебник. Тема-то какая – семья, брак, а значит, любовь. Рассуждаем, что-то обсуждаем, крутим головами по сторонам, рассматривая девушек, которые так же мучительно что-то изучают. Ни одна из сидящих в зале девушек нам не нравится. Может быть, только, сидящая в среднем ряду, с длинной косой. Узнали, что она с биофака. Людмила помогает нам в нашем выборе, но делает это скорее из ехидства, чем солидарности. Так мы сидим уже больше часа, совершенно не продвинувшись в изучаемой теме. 

В какой-то момент я зачитался, видно опять ответственность привязалась. Вдруг Юрка толкает меня в бок с криком: «Смотри». Поднял глаза в направлении его пальца. К столику выдачи книг подходила девушка, которая поразила нас своей красотой и изяществом. Мы вытаращили на нее глаза, а она, сдав учебники, пошла к выходу. Последовала новая команда Юрки: «Бежим!». Мы бросились за ней так резво, что перевернули стул, но поднимать его было некогда. Вылетев в коридор, в последний момент заметили, что она зашла в туалет. Встали рядом, ждали несколько минут, и чуть ее не прозевали. Там она надела шарф, наверно, кофту, и, конечно, существенно изменилась, особенно для нас, которые видели ее всего несколько секунд. Прошла мимо, и только тут мы поняли, что это та самая девушка. Подошла к гардеробу, взяла пальто, повернулась к зеркалу. Мы стояли в стороне и в упор ее разглядывали. Конечно, заметила этих двух остолопов. У выхода из института было окно, до которого успели добежать, когда она проходила мимо. Девушка повернула голову, увидела наши обалдевшие рожи, и показала нам язык. Когда мы утомленные вернулись в читальный зал, то Людмила сказала: «Догнали, красивая девушка». 

Это одобрение очень вдохновило нас. Осталась только одна проблема – узнать, кто она, откуда появилась, почему не видели, где найти ее. Я особенно боялся снова не узнать ее. Людмила, конечно, разболтала всем об этом эпизоде, и группа переживала за результат нашего поиска. Наконец, через несколько дней мы снова увидели ее в читальном зале. Подойти познакомиться не решились, но полгруппы, как бы невзначай, прошлось мимо. Одобрение было полное. Толя Мартынов предложил ее сфотографировать. Я шел впереди, а он прятался за мной. Но девушка заметила нашу хитрость, подошла и попросила засветить пленку. Отказать ей мы не могли, но контакт был установлен. Шинкаренко через библиотекарей навел справки. Выяснилось, что заочница с матфака, зовут Тамара. 

Нас было двое, которые в дружном порыве бросились за ней. Более того, первым ее увидел Юрка. Но я не замечал этого приоритета. Сердце кричало, что это та девушка, которую ищу. Сила моих чувств была настолько велика, что вся группа  отдавала предпочтение знакомства мне. Смирился с этим и Соколов. Позже появился какой-то соперник, но отшить его не представляло больших трудностей. Ее же выбор был сделан на каком-то КВНе института. Тот парень подошел к Тамаре и сказал, что занял для нее место, но она села со мной.

Заканчивал обучение в институте. Конечно, много занимался, усиленно тренировался. Жизнь как-то незаметно вошла в привычное русло. Встречались мы редко, только в институте после занятий. Но я чувствовал душевный подъем, появилась осмысленность жизни. В нее вошла девушка, которая мне очень нравилась. Не могу сказать, что был влюблен до безумия, жить без нее не мог. Если бы она отвернулась от меня, то переживал бы, но жизнь на этом, конечно, не закончилась. Но на мое счастье этого не произошло.

Подошел конец мая, а с ним и последний наш факультетский праздник «День физика». Пригласил Тамару. К моей радости она согласилась и даже поехала с нами на природу. Через несколько дней начинались государственные экзамены, поэтому от выпускников было всего несколько человек. Мы были как дембеля в армии. Конечно, были в жюри на всех конкурсах, палатку забрали у первокурсников, еду с собой почти никто не взял, подбросили преподаватели, а утром проводили конкурс кашеваров, так, что наелись. А главное ночной костер. Пели туристские песни, о чем-то мечтали, вспоминали. Было немного грустно, впереди расставание. Но со мной рядом сидела Тамара, и я был счастлив. Наши не упустили возможность, способом кедования, посвятить ее в туристы. Несколько раз пытались отозвать в сторону, но потом двое навалились на меня. Пока вырывался, услышал три традиционных шлепка кедом по мягкому месту. Тамара не обиделась, поэтому я простил этих улыбающихся хулиганов. Традиция есть традиция.

Как бы не грели мою душу последние воспоминания, но пора их прервать и завершить тему студенческих лет. Обучение на четвертом курсе существенно отличалось по семестрам. В первом я шел в разнос, на втором произошла не устойчивая стабилизация. Мое состояние было как монета на ребре, не известно куда упадет. Были веселые и поучительные ситуации на занятиях, но они играли не существенную роль в становлении моей личности, поэтому описание их опускаю. 

Как-то незаметно подкралось время окончания обучения в институте. Позади четыре года занятий, пионерская практика, две педпрактики, курсовые работы, экзамены, вечера и походы, кипучая студенческая жизнь. Вот и последний звонок. Мы собрались в 207 аудитории, выслушали прощальные слова преподавателей, выразили им свою благодарность, спели песню расставания. Ее написал студен физфака, пели впервые. Не запомнил всю песню, но отдельные слова запали в душу.

         Жизнь институтская кончилась,
         Последний раз вместе поем.
         Где-то в далеком таежном краю,
         Ждет тебя новый дом.
         С сессиями и зачетками простимся и ты и я.
         Прощай наша жизнь беспечная, вольная.

         Пишет декан расписание не для нас.
         И ночь просидят над заданиями
         Другие как мы не раз.
         С сессиями и зачетками простимся и ты и я.
         Прощай наша жизнь беспечная, вольная.

Провели распределение по районам области. У деканата висел список вакансий, и мы выбирали себе трудовой район. Желающих уехать в какой-то понравившийся район, могло быть больше, чем вакантных мест, тогда играло право первого. А первыми заходили те, кто лучше учился. Я выбрал Таврический район, как наиболее близкий к городу. Перед комиссией предстал в числе первых, поэтому трудностей с распределением не было.

Государственные экзамены сдал на четверки, что меня вполне удовлетворило. Наступил день выдачи дипломов. Само торжество вручения не помню. Запомнился банкет в Ленинградском кафе. Мы сидели за одним длинным столом, а преподаватели факультета напротив нас. Было шумно и весело. Сергей Иванович Патянин, исполнявший в то время обязанности ректора института, поздравил выпускников и прочитал небольшую лекцию, как правильно открывать бутылку шампанского. Когда он закончил говорить, мы дружно потребовали демонстрационного эксперимента. Сергей Иванович взял бутылку, наклонил ее под небольшим углом, отвернул проволочку, пробка с хлопком вылетела, а шампанское не разлилось. Патянин же с радостью и, может быть, некоторой грустью заявил: «Да, банкетный стол, это не демонстрационный». Мы радостно кричали «УРА!», так как все помнили, что во время лекций по физике демонстрации физических опытов у него, как правило, не получались. 

Вечер закончился поздно ночью, пошли гулять на набережную. Танцевали, орали песни. Ректор так плясал, что из его кармана вылетела припасенная бутылка водки и разбилась. Все погоревали над ней, но быстро забыли. Несколько человек с тем же Сергеем Ивановичем подошли к зданию института. Один из нас со словами: «Прощай институт», - от души хлопнул руками по вывеске с названием института и та разлетелась вдребезги. Все вместе с ректором дали деру. На следующий день я приехал в институт. Около входных дверей стоял озабоченный абитуриент и спросил меня: «Подскажите, где педагогический институт?». Вывески то не было. Мне стало смешно и грустно.

Все! Прощай наша жизнь беспечная… Мне двадцать лет. В кармане лежит диплом учителя физики средней школы. На лацкане пиджака привинчен значок (поплавок) о высшем образовании. Через полтора месяца ехать на три года в село. Очередной раз изменился мой социальный статус. Период обучения закончился, и, быть может, навсегда. Об аспирантуре не помышлял. Есть профессия, которая не была уже противной, даже стала нравиться. Конечно, нужно теперь совершенствоваться в ней, не стать середнячком. Я молод, полон сил и желания, заявить о себе. Рана смерти отца немного зарубцевалась. Встретил девушку, которую полюбил, хотя не был уверен, что она питает ко мне такие же чувства. Но был на удивление настойчив и последователен в отношении к ней. Не было ощущения пустоты и бессмысленности. Наоборот, впереди новая жизнь, бурная, кипучая. Надо штурмовать новые вершины, вершины мастерства.

ПРОЩАЙ СТУДЕНЧЕСТВО! Будем тебя вспоминать с теплой грустью. Прощайте мои друзья! Многих из вас видел последний раз, забыл имена, но помню о вас своим сердцем. Вперед к новой жизни!

Список нашей группы:

 
  • Шинкаренко Сергей Николаевич
  • Перминов Авенир Иванович
  • Мартынов Анатолий
  • Кадола Николай Иванович
  • Годяев Борис Дмитриевич
  • Байтияков Алексей
  • Маренко Владимир
  • Харютин Иван
  • Соколов Юрий
  • Шульгин Валентин
  • Челышев Вячеслав
  • Петрова Вера Петровна
  • Блажко Людмила
  • Берникова Людмила
  • Сафонова Людмила
  • Малиновская Светлана
  • Прокудина Надежда
  • Ровкина Татьяна

 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: