+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

​Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

170 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

 

+79514232820

20.04.2020










Продолжение списка рассказов

25.  Милостыня

26.  Божеское дело

27.  Благодать

28.  Утро вечера мудренее



Продолжение рассказов 6


 

Милостыня
(Вагонная беседа)

    
   
В конце октября Виктор, инженер тридцати шести лет, возвращался домой из командировки. Вагон был полупустой. Уже несколько часов ехал в купе один, чему первое время радовался, надеясь в тишине отоспаться и почитать книгу. Часов в десять утра разбудила проводница, принесла чай. Чай с лимоном в вагоне имеет особенный вкус. Выпил два стакана. В газете попался кроссворд, на разгадывание которого убил полчаса. Ещё поспал. Читал книгу, газеты. Постепенно удовлетворение от одиночества исчезало, в нём уже не было той первоначальной прелести. За окном мелькали пейзажи поздней осени, в которых преобладали серые краски, навивающие тоску. Смотреть на них было скучно и неинтересно. 
    
День томительно подходил к концу. Краски за окном быстро темнели. В вагоне зажгли свет.  Ни читать, ни спать уже не хотелось, а впереди еще тоскливый вечер в пустом купе.
    
Поезд медленно подходил к какой-то станции. Свет фонарей вокзала освещал на окнах холодные капли дождя и мокрого снега. На перроне чернели большие лужи, которые торопливо обходили одинокие пассажиры, спешащие к своим вагонам. 
    
Окно - это не просто прозрачное стекло, для проникновения в помещение солнечного света. Оно являет собой незримую границу, разделяющую собой внутренний и внешний микромиры. Вот и сейчас, внутри теплого вагона царило дремотное любопытство к тому, что наблюдалось за холодным окном. Пассажирам, удобно сидящим или лежащим на своих полках, было безразлично, что там за станция, вокзал, люди. Но они долгим взглядом провожали шагающие по перрону фигуры, бессознательно радуясь, что смотрят на это погодное безобразие, которое не терзает их, не заставляет куда спешить, мокнуть и мерзнуть. До своей станции пребывают в безмятежном состоянии спокойствия и устроенности.
    
Тех же, кто за окном, так же не интересует поезд, вагоны, светящиеся окна, выглядывающие из них лица. Люди спешат или не спешат по своим делам, не имеющих к пассажирам случайного поезда никакого отношения. И даже холод погоды не замечают так остро, как он пугает разомлевших пассажиров в вагонах.
    
Давно известно, что быстрое взаимопонимание между пассажирами возникает тогда, когда они одновременно занимают свои места в купе. Разложив вещи, знакомятся, узнают друг у друга, кто куда едет, и почему-то радуются, если новые знакомые будут соседями на всё время поездки. Если же в купе остаются свободные полки, то по пути следования подселение новых соседей уже менее желательно. Старожилы, которые обжили свои места час или два назад, испытывают досаду, как будто в их квартиру, беспардонно вселяются новые жильцы. Поэтому на каждой остановке надеются, что нежелательное подселение их минует, и новенькие устроятся в других купе, где и будут расталкивать свои чемоданы, сумки, пакеты. Если проводник забывает указать номера свободных полок, то новички ищут их сами. Закрытая дверь дает некоторый шанс, избежать появления новых соседей. Но и новички первое время испытывают неловкость за свое вынужденное вторжение, особенно если оно происходит вечером или ночью.
    
Виктор не был исключением. Но многочасовое одиночество или какая-то случайность сдержали в нём привычный порыв, закрыть двери купе на этой остановки. Тем более, что перрон был почти пуст. Это давало надежду, что пополнение в вагоне всё же маловероятно.
    
Скучая, рассматривая мокрый перрон, почувствовал, что кто-то подошёл к двери. Оглянувшись, увидел в дверях мужчину, который заглядывал в купе, вероятно, в поисках свободного места. Всплеск неудовольствия быстро сменился любопытством – войдёт или всё же пройдет мимо. Внутренне Виктор принимал любой вариант. Поздоровавшись, без привычного вопроса: «У вас свободно?», - мужчина вошёл в купе. В руке он держал средних размеров спортивную сумку, которую поставил на верхнюю полку. Извинившись, снял мокрый плащ, и повесил на плечики с противоположной стороны от занятой Виктором полки. Затем вышел из купе и простоял напротив дверей до отхода поезда.
    
Пришла проводница, забрала билет. Через несколько минут принесла постельное бельё, и мужчина стал застилать постель на верхней полке. 
   
«Удивляетесь, что выбрал верхнюю полку», - неожиданно спросил он. Виктор что-то ответил, хотя этот выбор его на самом деле несколько озадачил. Кто же в его возрасте будет карабкаться наверх, когда свободна нижняя.
    
Ему было около пятидесяти лет. Среднего роста, худощавый. Тонкие интеллигентные черты лица, чёрные с сединой волосы и очки в металлической оправе создавали портрет соседа. 
   
Управившись с постелью, сел напротив. 
    
- Это моя старая рациональная привычка, - продолжил незнакомец, - скоро будем проезжать станции, где всегда много пассажиров. Там будут женщины, дети, а им забираться и ехать на верхней полке трудно. Придется уступать место. 
   
Виктор согласно кивнул головой, а мужчина продолжил:
   
- Много лет назад я учился в Челябинске. Раз в полтора - два месяца старался на пару дней съездить домой, подгадывая под праздники, иногда прогуливая субботу. Ехать тринадцать часов, поэтому выезжал в пятницу вечером, а утром был дома. Полагаю, вас не удивит, что главное моё желание было, выспаться. Вот тогда и убедился в преимуществе верхней полки. Поезд отходил в шесть вечера. Час – два уходили на размещение, ужин, разговоры, а потом забирался на свою полку и, почитав книгу, засыпал. Разговоры соседей между собой меня не беспокоили. Зато, никто не садился ужинать возле моей головы, не поднимал, чтобы достать или поставить вещи. Просыпался за час до своей станции, умывался, успевал в коридоре выпить стакан чая. Обратно возвращался точно также, только без прощального чая.
     
Когда брал в кассе билет, то заранее просил верхнюю полку. Бывало, что кассиры меня переспрашивали, полагая, что ослышались. Одна, заказывая место диспетчеру, рассмеялась: «Тут один чудак верхнюю полку просит». Но я не чудак, а сообразительный.
   
Эта незатейливая история была рассказана с легкой иронией в словах и мягкой улыбкой на лице. Познакомились. Его звали Николай Александрович. 
   
В купе заглянула проводница, поинтересовалась, будут ли пить чай, и, получив утвердительный ответ, ушла. Сосед пошёл переодеваться и умываться, а Виктор достал приготовленную в дорогу еду. Пища разнообразием не баловала - привычный привокзальный набор для командировочного. Но за часы пребывания в этом вагоне, кроме выпитого утром чая, ничего не ел, поэтому основательно проголодался. 
   
Вскоре вернулся Николай Александрович. Посмотрев на выставленный дорожный набор продуктов, дополнил его копченой колбасой, сыром и солеными огурцами. Это убеждало, что он едет не из дома, такой же командировочный, но с солидным опытом поездок. Такое совпадение устанавливало между ними некоторое взаимопонимание.
    
Всё же интересно организовано это временное общежитие – купе железнодорожного вагона. Совершенно незнакомые люди, на несколько часов или суток, устраиваются для проживания на небольшом пятачке вагонного пространства. Здесь они едят, общаются, спят. И никто не удивляется тому, что в купе среди мужчин не одни сутки может ехать женщина. Или, что во время обеда, какому-нибудь карапузу срочно понадобится, почти под носом, жующих традиционную курицу, сесть на горшок. Ни в одной гостинице подобное проживание представить невозможно, там хоть комнаты посторонним мужчинам и женщинам предоставляют раздельные.
     
Сжатость пространства невольно располагает к знакомствам. Не молчать же, когда своими перемещениями по купе невольно беспокоишь соседей. Конечно, при этом необходимо извиниться, попросись сделать одолжение не беспокоиться и т.д. Невольно постараешься спросить имена. А там, лиха беда начало, темы для разговоров найдутся. С хорошим человеком и пообедать можно вместе, чайку попить. Те, кто вынужден часто ездить в поездах, знают эти дорожные особенности, поэтому этап знакомства не затягивают.
    
Теперь Виктор пошел умываться. Пришлось подождать, пока освободится туалет. И хотя пассажиров в вагоне, по-прежнему, было немного, по установившейся привычке, все идут в туалет, когда разносят чай. Это нормально. Не брать же грязными руками пищу, даже если под руками есть ложка и вилка.
     
Когда вернулся в купе, то сервировка стола была уже закончена. Нарезанные кусочки колбасы и сыра аккуратно разложены на бумажной тарелке, а на другой расположились дольки огурца. Для каждого была поставлена, точнее, положена такая же пустая тарелочка, возле них по два вареных вкрутую яйца, рядом пакетики с майонезом. Хлеб и пирожки устроились на салфетке. Прогресс от аэрофлота добрался и до железной дороги, так как и здесь стали использовать, припасенный пластиковый одноразовый столовый набор, но для многоразового пользования. Сервировку завершали два стакана чая.
   
Всегда удивлялся отменному вкусу чая в поездах. Чай, подаваемый в самолетах, не имеет того аромата, который ощущаешь, когда пьешь его в вагоне поезда. И ведь это самый простой чай, без каких-либо добавок, но вкус удивительный, особенно, когда налит в стакан с подстаканником. Последнее время в поездах подают чай в чашечках, его вкус от этого стал хуже. Виктор постоянно не спеша выпивает не менее двух стаканов, а под хорошее общение и больше.
    
Принялись за холостяцкий ужин. Теперь была очередь Виктора что-нибудь рассказывать. Намолчавшись, готов был говорить и без очереди. Собеседник к этому располагал.
     
Еще недавно, если не о чем было говорить, то люди рассуждали о погоде. Сейчас же они активно обсуждают недостатки в жизни страны. Раньше они обитали за рубежом, а теперь дружно обрушились на нас. Тема больная и бесконечная, тем более, что активно создается или поддерживается почти всеми газетами и программами телевидения. Без их «замечательного» ока, простой житель, вряд ли увидел бы их в таком количестве, да и качестве. 
    
Русский человек, скорее, философ, чем прагматик, обладает уникальными способностями переносить выпавшие на его долю испытания. Если ещё их представить, как временные, которые нужно преодолеть, то азиатская культура коллективиста значительно увеличивает народное терпение. Он должен видеть цель, ради которой сейчас страдает. Жить без цели ему трудно, теряется, уходит саморазрушение, в запой.
    
Вот о потере цели жизни народа Виктор и рассуждал. Николай Александрович оказался неплохим собеседником – внимательно, не перебивая, слушал. Откинувшись спиной к стенке купе, потягивая чай, задумчиво посматривая в темное окно, согласно, а главное вовремя, под разгоряченные высказывания кивал головой, иногда задавая вопросы, которыми хотел уточнить правильность своего понимания рассуждений Виктора. В этой отрешенности чувствовалось внимание умудренного собеседника.
     
Виктор почти безостановочно говорил уже более получаса. Тем и характерны поездные разговоры, что не требуют размышлений. Они заполняются интересными для рассказчика фактами, которые иногда на самом деле бывают довольно любопытными. Вот и Виктор, измученный многочасовым молчанием, нуждался в собеседнике.
    
В какой-то момент стал рассказывать о последних наблюдениях, которые буквально его потрясли. Много раз приезжал в тот город, и немало времени, в ожидании поезда, приходилось проводить в здании вокзала. Достопримечательности города осмотрел уже на несколько раз, магазины не интересовали. Парка, где можно посидеть на скамеечке с книгой, по близости не было. Да и погода не всегда располагала к прогулкам. Так что выручал зал ожидания. Вот и сегодня просидел там шесть часов. Прогулка по мокрым улицам не привлекала, поэтому приехал заранее и сидел в зале ожидания.
     
Во многих городах, когда подходишь к вокзалу, поражает обилие грязи и бомжей. Что или кого из них больше, сказать трудно. Кто-то просит милостыню, другие исследуют мусорные урны, в надежде разжиться брошенной в неё бутылкой. Если позволяет погода, то безразлично сидят на корточках вдоль забора, ничего не прося, ни на что не надеясь.
    
Сегодня шёл холодный дождь, поэтому эти свободные изгои общества потянулись в помещения, чтобы под их крышей погреться. Поодиночке или небольшими группами занимали места лавок и сразу же засыпали. Некоторые находили укромные уголки и пытались поспать, лежа на полу. Но этому безобразию, нарушению общественного порядка доблестно сопротивлялись дежурные милиционеры. Через каждые полчаса, в лучшем случае через час, они неспешно проходили вдоль лавок, и опытным взором отыскивали бездомных нарушителей. Даже если этот несчастный, сжавшись, маскировался в середине ряда, заставленного вещами пассажиров, милиционер, упорно перешагивая через сумки и чемоданы, прорывался к этому бессовестному ловкачу. Разговор короткий – пошёл вон. И несчастный выбирался из своего укрытия, обречённо плелся к выходу под наблюдением всё того же блюстителя порядка. Но когда милиция, выполнив свой служебный долг, удалялась, бомжи снова занимали свободные места. Эта процедура проходила постоянно, и, в конце концов, стала Виктора раздражать. Хотелось подойти к этим молодым, сильным парням и спросить их о совести и состраданию к людям. Но удерживало убеждение, что его просто не поймут.
    
Конечно, бомжи в общественных местах, не подарок.  Смирение перед властью - вынужденное приспособление к сложившимся условиям. Кому из пассажиров понравится сидеть в окружении грязных, оборванных, вонючих, ругающихся между собой отбросов общества. Если они не получают отпора своим притязаниям на места, то удивительно быстро становятся наглыми, озлобленными, неугомонными. 
     
Ему приходилось наблюдать драку между двумя бомжами. Похоже, они не поделили участок привокзальной площади. Одним был старик лет под шестьдесят, постоянно опирающийся на трость из обрезка лыжной палки. Другим – молодой нагловатый мужчина лет около тридцати, который самоуверенно забрался на территорию старика. Шла резкая перебранка. Старик прогонял молодого, но тот, уверенный в своей молодости и силе, не уступал. Вот тогда старик применил свою трость. Злость его была просто безгранична. Он умело бил противника и с такой силой, что трость согнулась в дугу. Бил до тех пор, пока растерявшийся захватчик не отступил.
    
Затянувшиеся рассуждения прервал вопрос Николая Александровича: 
 
- А вы подаете милостыню?
 
- Конечно, - не задумываясь, ответил Виктор.

- Всем?

- Почти всем.

- Интересно, кого же вы лишаете своей милости?
     
Виктор обратил внимание на смену внутреннего содержания первого и последнего вопросов, но ответил привычно: 

- Не подавать же тому, который деньги пропьет.
     
Николай Александрович помолчал несколько секунд, скорее всего, решая для себя, продолжать этот разговор или оставить. Но, видно, эмоциональный рассказ показался ему интересным и незаконченным.

- Мать репрессированного маршала Тухачевского закончила всю жизнь рыночной поберушкой. Её там знали, но далеко не все завсегдатаи решались подать полусумасшедшей старухе милостыню. Что же мы знаем о жизни этих стариков и старушек, инвалидов, женщин с малыми детьми на руках, бомжей и пьяниц, сидящих или стоящих с протянутой к нам рукой?

- Ничего, - согласился Виктор. - Хотя о них написаны статьи, пьесы, сняты фильмы, но они грустны, а потому, вряд ли, кому интересны. 
         
- Чего же они достойны, жалости или презрения? – продолжал Николай Александрович.
          
- Наверно, и того и другого. Сложный вопрос. Как страдающих, беспомощных, их жалею. Но многие из них сами довели себя до этого состояния.  Уж не говорю, что для кого-то нищенство стало своего рода бизнесом. Общество должно думать, как исключить позор нищенства, - начал горячился Виктор, - искать способы помощи нуждающимся.
    
Виктор не понимал к чему клонит Николай Александрович. Он рассказал о своих вокзальных наблюдениях, внутренне осуждая и нищенство, и блюстителей вокзального порядка, которые привычно и равнодушно следовали бездушным инструкциям. Причём здесь милостыня? Но прерывать завязавшийся разговор не хотел.    
    
Интересно, что дальше.

- Вы уверены, что чем-то им помогаете? 

- Не совсем. Но какая-то часть помощи от моих денег им достаётся?

- Несомненно. Но если прошли мимо, не обратив внимания на протянутую к вам руку. Задумались, не было мелких денег, плохое настроение. Вы поставили просящего в безвыходное положение?

- Думаю, что нет. Прошёл я - подаст другой. Или сегодня обойдется меньшим куском хлеба, это же элементарно. 

- Но выживет? Для них имеет значение, бросите ли монеты в подставленную баночку или мимо неё в грязь?

- Подберут.

- Полагаю, что просящий вам не интересен? Не удивитесь, если скажу, что вы ему ещё больше безразличны, как и ваши монеты.
     
Некоторое время молчали. Виктор понимал, что Николай Александрович сказал не всё, но дает время осмыслить услышанное. 
    
Задуматься было над чем. Милостыня по смыслу как-то ближе к пониманию небольшой помощи. И вдруг безразличие. Жаль этих просящих, по мере возможности, он ведь не миллионер, подаёт. Если это не спившиеся бомжи, то благодарят, кланяются, хотя и явные алкаши пытаются изобразить какую-то признательность. Значит, монета нужна, и вместе с другими она поможет решить некоторые их проблемы. Как-то, ещё не пожилая, аккуратно одетая женщина, держала в руке лист плотной бумаги с написанной на нём просьбой о помощи, для операции сына, воина-афганца. Наверно, отчаяние вывело её на улицу. Глаза были грустные, робко протянутая рука слегка дрожала от стыда и горя. А, может быть, и придумала всё, разве проверишь. Мерзавцы! Довели страну и людей.

- Не согласны с моим выводом? – последовал новый вопрос.

- Согласен, но разумом. Конечно, не рассматриваю и не запоминаю лицо просящего, так же как он меня. Но разве это так важно?

- Конечно, нет. Но не понятно, почему же вы подаете не всем. Выбираете по внешнему виду? Спрашиваете паспорт? Интересуетесь историей его падения?

- Ну, это уж слишком. Но не хочу кровно заработанные деньги отдавать забулдыге. Он же на них спивается. Вот если бы их устроили жить в каком-нибудь общежитии, где создали элементарные условия для жизни, то, пожалуй, переводил туда какие-то деньги. А так пользы никакой, скорее вред. Но это задача властей, а не моя.
    
Впервые за весь наш разговор Виктор стал испытывать раздражение. Нет, не на Николая Александровича и его вопросы, а на себя. Тему разговора предложил он. Сам же с возмущением рассказывал о вокзальных наблюдениях. Но оно было направлено на безобразия дежурных милиционеров, на городские власти, правительство. Бессилие перед ними оправдывало его бездеятельность. Что толку разговаривать с властями, когда они найдут сотни уважительных причин, особенно отсутствие финансирования, для отказа в помощи. Да просто слушать не будут. Вот и не беспокоим. Выпускаем пар раздражения в вагоне или дома на кухне и забываем, занятые неотложными делами. Все как-то устоялось. Да и тему эту затронул не для того, чтобы её решать. Скорее, эмоции перехлестнули через край. Поговорили и забыли.
    
Но Николая Александровича, похоже, не устраивал его равнодушный интерес. Он готов был искать ответ и, что непривычно, с помощью собеседника. Это вызывало у Виктора любопытство, но и создавало неудобства. 

- Не покажется ли вам странным, - продолжил Николай Александрович, - что на Руси, передача монеты или каких-либо малоценных вещей просящему, называли милостыней, но не подачкой? Согласитесь, что русский народ умел тонко и точно подмечать, и подбирать названия действиям и событиям. Вот вы остановились хотя бы раз, чтобы поинтересоваться судьбой того, кому подавали? Высказывали ему слова сочувствия и утешения? Не отвечайте, уверен, что нет. Может быть, оказываете помощь от материального избытка? Что там несколько выброшенных монет, а так, вроде, и совесть чиста. Обратите внимание, что, когда бросают монеты, то привычно говорят: «Подал милостыню». Слово «подал» имеет ту же основу, что и слово «подачка». Уберите не понятное современному человеку слово милостыня и всё по упрощающему смыслу становится на свои места - подачка. Тем более что, так и происходит.

Виктор задумался. Как-то жаль было отказываться от привычного и доброго слова «милостыня» и заменить его грубым словом «подачка». О чём-то собеседник явно не договаривал. Он уже обратил внимание, что в своих рассуждениях тот старался добраться до сути вопроса, углубиться в него, а не упрощать, как только что это сделал. Отказался, как от неудобного и непонятного слова милостыня, тем самым притянул действительность, как важный аргумент.

- И что же есть милостыня?

- Вдумайтесь в смысл этого понятия. Назовите близкие к нему однокоренные слова.

- Милость, миловать, милосердие, милый, – перечислил Виктор.

- Обратите внимание, что все они отражают состояние человека, связанное с добротой, сочувствием, любовью. Слову «милый» близкое по смыслу – «любимый». Так же как «помиловать» отражает не столько прощения, сколько состояние любви – возлюбить. Краткую молитву «Господи! Прости и помилуй» верующие вряд ли воспринимают, как «Господи! Прости и прости». Для них она звучит прошением: «Господи! Прости и возлюби».
      
Вот до бога добрались, удивился Виктор. Хотя рассуждения, последовавшие за его рассказом, показались любопытными. Что же будет дальше?

- Значит, милостыня - это проявление любви, милосердия, сострадания к страждущему? Это уже не просто поданная монета, а проявление сочувствия, доброго отношения к нуждающемуся в помощи, - догадался Виктор.

- Отлично! Вы почувствовали силу русского языка, мудрость народа, который им владеет. Содержание каждого слова оттачивалось веками. Глубина и изящество этого языка неповторимы. Но вернемся к нашему разговору. 
    
Милость нельзя подать, её можно иметь или развивать в своей личности. Чёрствый человек, к какому бы возрасту или слою общества не принадлежал, презирает этих нищенок, неудачников, лодырей, попрошаек. Он с безжалостным удовольствием очистил бы улицы, площади, подземные переходы, вокзалы от этого безликого балласта, портящего окружающий мир, мешающего наслаждаться его красотой. Такой человек может любить только себя и те удовольствия, которые имеет. Ни о какой милости здесь говорить не приходится. Милость проявляется только там, где человек способен возлюбить ближнего, каким бы падшим в этот момент тот не предстал перед ним.
     
И вот здесь нас ожидает парадоксальное для современного человека открытие – милостыня равно нужна и нуждающемуся, и подающему её.
   
- Согласен. Более того, убежден в этом. Человек от рождения больше предрасположен к добру, чем ко злу, - откликнулся на этот вывод Виктор. – Но он приходит в мир, который вольно или невольно формирует в нем агрессивность. В наше время, средств, демонстрирующих зло, неизмеримо больше. Проходят годы и человеку заново нужно учиться доброте. В отличии от зла, доброта требует большего проявления усилий над собой. Для современного человека сочувствовать труднее, чем презирать. Осуждать легче, чем понять и оправдать. Милостыня – это, несомненно, крупица доброты, которая передана незнакомым людям.
     
Ему снова стало легко рассуждать, говорить о чёрствости, недостатках каких-то других людей. Отказать в помощи под удобным для себя предлогом становится почти естественным явлением, чем ввязаться в эту часто неблагодарную помощь.
     
Николай Александрович внимательно слушал. Казалось, что он доволен новым монологом своего собеседника, который умел рассуждать и даже при этом думать, но перебил новым вопросом:
          
- Вы не задумывались над тем, почему ни одно, даже самое развитое государство, на протяжении всей истории человечества не смогло решить проблему нищенства?

- Николай Александрович, - взмолился Виктор, - да разве можно ответить на этот вопрос. Где взять время, чтобы говорить об экономических, исторических, географических, политических, социальных, личностных проблемах, закономерностях и случайностях и, даже затрудняюсь сразу сказать, о чём ещё. Конечно, основными являются экономика и социальное устройство общества. Чем они более развиты, тем меньше нищеты. Кризисы порождают новые всплески развития бедности. Но увольте меня от обсуждения этого вопроса. Мы в нём бессильны.

- Вы соглашаетесь со мной, что человечество при непрерывном развитии экономики, как сейчас принято говорить, цивилизации, так и не сумело решить проблему нищенства.

- Конечно. Даже в Америке мне встречались люди, просящие подаяние. Их там намного меньше, чем в России, но они есть.

- Как вы относитесь к религии? – последовал новый вопрос.
     
Виктор растерялся. Было не понятно, закончился ли начатый разговор или нет. Может быть, последний вопрос начало новой темы или неожиданное продолжение предыдущей.
     
- Положительно, но мало, что в ней понимаю. Бывает желание креститься, но не решаюсь. Разве нельзя иметь Веру в сердце, без соблюдения каких-то непонятных церковных правил. Бог есть, он милостив и всемогущ. Но, чтобы не отойти от нашего разговора хочу спросить, почему он своей милостью и могуществом допускает чрезмерные богатства одним и нищету, страдания другим?
     
Николай Александрович, улыбнулся:
     
- Вы допустили сейчас довольно распространённую ошибку. Признавшись, что плохо разбираетесь в тонкостях религии, ставите вопрос из наиболее сложной области её понимания. Согласитесь, что очень трудно, невозможно решать квадратные уравнения, если не знаешь арифметических действий и таблицы умножения. Поэтому в данный момент я воздержусь отвечать на вопрос, надеюсь, что он не праздный, и вы попытаетесь найти на него ответ. Меня же удовлетворила первая часть вашего ответа – положительно. Скорее всего, вы не настолько беспомощны в понимании религии, сколько, скромны в своей оценке подготовленности. У вас же появляется желание креститься, а без духовных поисков оно возникнуть не может.
      
В нашей беседе мы подошли к некоторой границе, не перейдя которую, мы не сможем найти ответ на интересующий нас вопрос. Вы не смогли указать причины бессилия человечества перед нищетой. Думаю, что вам и не удалось бы дать исчерпывающий ответ, основываясь только на законах развития общества в материальном мире. Переход этой грани повлечет за собой столько непростых вопросов, что человек, неподготовленный или не желающий рассматривать жизнь с духовной стороны, имеет мало шансов ответить на мой вопрос.

- Хорошо. Мне очень интересно узнать вашу точку зрения. 

- Вы заявили о себе, как о человеке, скорее, маловерном, чем неверующим. Это упрощает наш разговор. Мне не придётся говорить о связи нравственности общества, человека, и основами христианской религии. Достаточно прочитать Святое писание, чтобы убедиться, что моральный кодекс строителей коммунизма списан с библейских заповедей. Пусть материалисты ищут причины нищенства в экономических и социальных издержках общества. Верующие убеждены, что всё даётся от Бога, и богатство, и нищета. Выбор же между созидающим добром и разрушающим злом человек делает своей свободной волей. Милостыня – это борьба с собственной духовной тьмой. Не проходи мимо, посочувствуй, помоги, не выбирай, кому подать, а кому нет – вот средство просветления собственной души. Возлюби ближнего. 
     
Николай Александрович не спеша отхлебнул остывший чай, тем самым, вероятно, сделал важную паузу, чтобы Виктор успел осмыслить услышанное. Затем продолжил:

- Наш грешный мир, всё большим количеством и качеством соблазнов пересыщает нас, захламляет чистую Душу человека. Этого житейского хлама одному достается больше, а другому меньше. Очищай свою Душу, чтобы быть способным видеть в людях добро, но не зло; достоинства, но не недостатки; чистоту, но не грязь. Не зарекайся от сумы. Постоянно формируй в себе способность к милости. И в трудный момент своей жизни ты почувствуешь её от других, часто неизвестных тебе людей.
     
- Теперь у меня появляется желание сделать ещё более парадоксальный утверждение, – заволновался Виктор, - не мы нужны нищим, а нищие нам. 
     
И вновь понадобилась пауза, чтобы осмыслить неожиданный вывод. Он вдруг стал чётко понимать, что непритязательность обездоленных не требует больших средств от общества на их содержание. Кризисы, и связанные с ними падение экономики, всегда увеличивает число людей, не имеющих достаточных средств для жизни. Но неизмеримо больше их становится от духовного и нравственного падения в обществе. Получается, что если бы не попускалось нищенство, то государство и общественность нашли бы деньги для помощи нуждающимся. Нищие на улицах – это одно из средств очищения наших душ от равнодушия и черствости мира?!
     
По спокойному выражению лица мудрого учителя Виктор понимал, что Николай Александрович угадывает его мысли, дает возможность более полно наполниться новым содержанием. И, чтобы укрепить, уточнить этот вывод, произнёс:

- Верующие боятся принять на себя грех равнодушия и не подать милостыню просящему. Они знают, что Господь говорил праведным: “Я был наг, вы одели меня. Я был голоден, вы накормили меня”. “Когда же мы видели тебя, Господи? Когда одели тебя? Когда накормили тебя?”, - воскликнули праведные. Господь везде и в каждом. Отвергая протянутую руку, мы отвергаем руку Господа. Почему же мы ожидаем помощи, отказывая в своей.
     
Поэтому, милостыня не унижает, а возвышает человека. Она не подачка другому, а некоторое усилие по очищению собственной Души, формированию способности к любви. Зло правит миром, но только добро не дает миру разрушиться.
    
Они долго сидели молча. Выводы, сделанные Виктором, с помощью вопросов и рассуждений Николая Александровича, обескуражили. Он стал понимать, что экономическое развитие общества, без нравственного стержня, который непонятно откуда и как появился, не принесет удовлетворения людям. Материально обеспеченное человечество всё более будет впадать в состояние развлечений, которые не имеют границ, так как не требуют больших усилий над собой, а, скорее, приятны. Для развлечений нет запретов. В людях будет чрезмерно развиваться желание – я хочу, подавляя ответственность – я должен. Кому должен? Всё же есть. Нельзя постоянно работать, нужно и отдыхать, и получать удовольствия. Конечно, могут предложить всё что угодно, но от чрезмерной глупости можно же отказаться, если сумеешь преодолеть любопытство. Долой запреты, живем один раз, бери от жизни всё, что она даёт. Как это знакомо.
     
Он видел перед собой задумавшегося Николая Александровича. Им обоим нужно было это сближающее, многоговорящее молчание. Поезд, слегка раскачиваясь, постукивая колесами, катил в ночи свои вагоны. Чернота за окном, полумрак вагона и их мысли, соединившись, раздвинули пространство купе, охватив им весь мир и жизнь. Этот мир не стал понятен, но почему-то более дорог. Когда открываешь для себя пусть незначительную тайну, то остро ощущаешь ранимость и беззащитность мира. Познавая его, всё больше начинаешь понимать необходимость познания самого себя в нём. Изменяясь, изменяешь взгляд на мир, жизнь в нём, причины и следствия. Казалось бы, что это за великое открытие – милостыня. Но понимание её скрытого смысла, позволило за привычным внешним действием подачи монеты, увидеть влияние милостыни на самого себя. Сам же часто повторял: “Чем больше помогаешь, тем больше получаешь в ответ”. Но смысл этой нравственной мудрости видел только в житейском опыте.  Все нуждаются в той или иной помощи. Если перестанешь помогать ты, то, вероятно, что и другие будут поступать так же. Значит, разумно делать над собой усилие помощи, чтобы получать от других. 
     
Милостыня плохо вписывалась привычную жизненную схему. Что ждать от обездоленных людей, какую ответную помощь, кроме неискренней благодарности. Наверно, ощущение своей силы, преимущества понуждает человека доставать из кармана монету и равнодушно отдавать просящему. Жалость к ним? Возможно. Но далеко не ко всем. Поэтому и возникла привычка выбирать, кому подавать, а кому нет.
     
Но задумываться, что милостыня помогает тебе, и даже больше, чем просящему, Виктору не приходилось. 
   
За окном чернела ночь, которая как бы отделяла собой содержание случайной вагонной беседы от бесконечности тайн мироздания, которые ещё предстоит познать человечеству.
   
А утром Виктор приехал в свой город. Тепло попрощался с Николаем Александровичем, которому ехать дальше. И только на привокзальной площади, увидев сидящего у перехода нищего, вспомнил, что не взял у своего замечательного попутчика ни телефона, ни адреса.  





 

БОЖЕСКОЕ ДЕЛО

(Вагонные беседы)
 
Александр Николаевич уже сутки ехал в поезде. Соседи попались разговорчивые. Переговорили немало тем, когда Виктор, мужчина лет пятидесяти, стал рассказывать историю, которая случилась с ним недавно.

- От дома до работы, - начал он, - по масштабу города не так далеко, быстрым шагом идти минут тридцать. Поэтому, чем толкаться в автобусе, предпочитаю размять ноги, прогулявшись пешком. Часть дороги проходила по мосту через Иртыш. Весной наблюдал за мощным движением ледохода, позже начинался разлив реки, точнее, её подъём, так как разливаться мешали высокие бетонные заграждения по берегам. С детским любопытством наблюдал, как вода, постепенно поднимаясь вверх, подбиралась к вершине заграждения, и останавливалась от неё в каких-то десяти-пятнадцати сантиметрах. В это время в газетах писали о наводнениях, затопленных деревнях и домах, а мне хотелось увидеть, как вода перельётся на набережную. Такие наводнения наблюдал в детстве, хотя набережных тогда не было. Но я отвлёкся.

В тот день привычно шагал на работу. Уже подходил к мосту, как увидел впереди пожилую женщину, которая тревожно озиралась по сторонам. Когда поравнялся с ней, она попросила о помощи: «Помогите мне, пожалуйста, зашла и не знаю, как перейти на другую сторону дороги».

А прейти туда на самом деле очень непросто. Между тротуаром и дорогой высокое ограждение. Посередине ещё одно, далее ещё. Молодёжь эти препятствия легко преодолевает, но для пожилых людей они непреодолимы.

- Заблудилась я, - продолжила старушка, - не знаю теперь, куда идти и как домой вернуться.

Моя первая мысль была о том, что бабушка страдает старческим маразмом, забрела как-то сюда, вот и потерялась. Но помочь надо, хотя бы перевести на другую сторону дороги.

- Напрямую не пройти, - начал я, - но можно вернуться назад до светофора, что довольно далеко, или пройти немного вперёд и спустившись по лестнице вниз пройти под мостом, потом снова подняться.

- Я не знаю куда идти, - растерянно повторяла женщина.

- Как пойдём, - спросил я, - вперёд или назад?

- Лучше вперёд, - оценив расстояния, решила она.

Стал спускаться по лестнице, оглядываясь, поспевает ли неожиданная попутчица. На удивление она шла довольно уверенно. До реки идти ещё метров двести, разговорились. Женщина объяснила, что в этом районе впервые, ехала в церковь и вот заблудилась. Я удивился, потому что поблизости церквей нет, а до ближайшей ещё ехать минут десять автобусом. Она и ехала туда, но занервничала, видя незнакомые места, решила выйти. Живёт в противоположном городском округе, теперь не знает, как вернуться. Подошли к лестницам на мост. Объяснил, что под мостом нужно перейти на другую сторону и подняться наверх по лестнице. Сам же привык подниматься на этой стороне. Но на лице старушки опять появилось выражение растерянности, объясняемое боязнью снова заблудиться. Мне же можно идти и по той стороне, решил проводить дальше. Поднялись наверх. Снова вернулся к объяснению двух вариантов движения к остановкам. Назад идти метров четыреста, вперёд больше, но могу проводить, мне по пути. Выбрала движение вперёд.

Пошли, разговариваем. Меня по-прежнему удивлял темп, с которым она шла. Конечно, я замедлил шаг, но и с таким ходом моя жена уже давно стала бы задыхаться, а старушка шагала довольно уверенно, да ещё бойко разговаривала. Сообщила, что её восемьдесят пять лет, давно собиралась съездить в большой храм, вот и поехала. Показал впереди купола нового восстановленного храма, где так же расположена её остановка. Она обрадовалась, но я решил её довести как можно ближе к нему, хотя это уже было мне не совсем по пути.  

Посмотрев сверху на поверхность реки, женщина с восторгом воскликнула: «Какая гладь, давно такое не видела». А поверхность на самом деле была идеально ровная, ни одной морщинки. Но подул ветерок и вновь: «Смотрите, появились маленькие волны». Потрясающая наблюдательность. Немного поговорили об Оби и Енисее, на которых оба когда-то побывали, сравнили их с Иртышом. Снова разговор вернулся к теме храмов.

- Всегда приезжаю к одному батюшке, лекцию которого слышала много лет назад, когда тот приехал в наш город. Он мне очень понравился. У него церковь небольшая, в центре города.

Я стал догадываться о какой церкви и её настоятеле может идти речь. Назвал церковь и имя батюшки, которого хорошо знал.

- Да это он, - обрадовалась женщина, - но давно там не была.

Мы как раз подходили к этой церкви, которая по размерам и форме была похожа на большую часовню. Показал её старушке, назвав часовней. Женщина возразила: «Это не часовня, а церковь». Согласился с ней. Церковь стояла по другую сторону дороги, которую снова нужно переходить, но уже по подземному переходу. Подошли к остановке, но я спросил: «Так, может быть, вы зайдёте в храм, так как уже здесь оказались?»

- Нет, поеду домой, - ответила она, но через несколько секунд, как бы одумавшись, решила зайти, тем более, что там всегда брала газеты.

- Остановку не потеряете, - на всякий случай поинтересовался я.

- Эти места знаю, теперь не заблужусь.

Мы подошли к переходу, где наши пути расходились. Спускаясь вниз женщина в знак благодарности неожиданно негромко произнесла: «Вы делаете Божеское дело».

Все внимательно слушали рассказчика, ни разу не перебив его. Оказалось, что вот так просто свершаются Божеские дела. По пути помог старушке, поговорил, что-то подсказал и этого оказалось достаточно на такую благодарность. Малость, но так угодна, так доступна и приятна в воспоминаниях и повествовании.
   
 


 

БЛАГОДАТЬ.
Рассказ пожилого человека

 
Мы привыкли ждать чудес больших и ярких, бросающихся в глаза своей неповторимостью и необъяснимостью. Но почему не видим и не ценим небольшие, мимолётные, но такие важные? Кто-то возразит, что иконы были не чудотворные, просто их так представляют. Не нуждался я в списке чудес. Благодать исходит от всех икон, но чудеса происходят только по Вере. Нет Веры, не жди чудес, сколько бы самых больших свечей не поставил. Я же их получил и благодарен Божией Матери за благодать последних событий.
 
Мог ли я предположить, что «рядовая» операция по удалению грыжи, завершится большими и малыми чудесами, которые произошли благодаря иконам храма Иконы Казанской Божией Матери «Всецарица» и «Козельщанская».

После сложной операции, полтора года назад, когда врачи утверждали, что вытащили меня «с того света», через полгода пришлось удалять послеоперационную грыжу, а ещё через полгода появилась вторая. Неудобства были вполне терпимыми, но и её присутствие удовольствия не доставляло. Хирург выдал список необходимых анализов, в который входило не бесплатное УЗИ. Для пенсионера незапланированные расходы в семьсот рублей явление накладное. Чего там копаться внутри, грыжу и так видно, но без него к операции не допускали. Врач долго водила и прижимала индикатор с левой стороны и, наконец, заявила, что в левой почке обнаружила «новообразование», поэтому рекомендует обследование уролога и онколога. Началось! Этого мне только не хватало. Пока их пройду, сданные ранее анализы потеряют свой срок, всё заново. Но хирург настаивал на дополнительном осмотре. Опухоль небольшая, первая стадия, но будет расти, а последствия ухудшаться. Удивляло, что никаких неприятных ощущений не наблюдалось. Грыжу видно, немного беспокоит болезненными ощущениями, а опухоль никаких признаков своего присутствия не доставляла. Что такое онкология, немало наслышан, выбор невелик. «Время подошло болеть, - философски рассуждал я, - уже под семьдесят лет, пятая операция за последние годы, опытный пациент, но стоит ли рисковать, вдруг сама не рассосётся».

Назначили день операции. Получил большой список необходимых анализов и выписок от врачей. Сроки прохождения нескольких процедур, которые бесплатно назначала местная поликлиника, зашкаливали. В частных медицинских центрах их стоимость для пенсионеров выбивала из скромного семейного бюджета. Решил, что обойдусь без них, не выгонят же умирать, коль денег нет.

Однажды разговаривал по телефону с давним знакомым. Между прочим, пожаловался, что готовлюсь к операции, в которой угроза удаления почки, так как опухоль, хотя и небольшая, как-то неудачно в ней устроилась. Неожиданно получил совет съездить в храм батюшки Иоанна, в которой находятся чудотворные иконы Божией Матери, дал номер его телефона. Оказалось, что храм  расположен на окраине города, которую называют Порт-Артур.

Порт-Артур – это родина моего детства и молодости. Там родился, учился, работал в школе, в родительский дом привёл молодую жену, родился сын. Но жизнь распорядилась так, что мы переехали в другой район города, а после смерти мамы дом продали, который позже был снесён, а на его месте поставлен новый. Хотелось побывать на малой родине моего детства, но боль «предательства» была большая, непреодолимая. 

В моей ситуации не воспользоваться советом было неразумно. Где расположен храм, когда его здание ещё использовалось как продуктовая база и даже коптильня,  хорошо знал. Не раз проходил мимо. Говорили, что там был женский монастырь, который при советской власти упразднили, а монашенок или выгнали, или сослали куда-то, кого-то расстреляли. В девяностые годы митрополит Феодосий благословил восстановление храма, благо его крепкое строение неплохо сохранилось. Но меня оно тогда не интересовало. Проезжая мимо, больше смотрел в противоположную сторону, где находилось кладбище, на котором похоронена моя бабушка, но на могилке бывал редко. Всё куда-то спешил, до дома потом идти довольно далеко.

Позвонил отцу Иоанну, договорились о встрече. Еду по улице Воровского, почти не узнавая её. Слева пустырь бывшего кладбища, могилы которого сравняли бульдозерами. Варвары! В центре пустыря поставили часовню, но редкие прохожие равнодушно проходят мимо. Моя остановка. По разбитому асфальту дорожки, ведущей к овощной базе, иду к храму. Ажурная железная ограда отделяет мирской «пейзаж» от его ухоженного двора.

Трижды перекрестившись, захожу в храм. Батюшка ещё не приехал. Появилась возможность для осмотра его убранства. Ничего особенного. У входа небольшой киоск для церковных принадлежностей, где хлопочут две женщины. Посетителей нет, что и хорошо, могу спокойно всё рассмотреть. Привычный набор икон на стенах, но есть и отличие – под иконами аккуратный текст молитв или тропаря к этому святому. Такое видел впервые. В любом храме много икон, рядом стоит канделябр, куда посетители ставят зажжённые свечи, а потом многие тупо стоят и не знают, как обратиться к святому, изображённому на иконе. Подавляющее большинство посетителей храма не знают молитв, тем более канонов. Как просить, что просить у иконы каждый должен сообразить сам, считая, что главное, поставить свечу побольше и несколько секунд молча постоять. Здесь же есть полезная подсказка православного текста молитвы. Подходил к иконам и читал святые тексты.

Приехал отец Иоанн. Познакомились. Присели на скамеечку и беседовали минут тридцать, хотя я больше слушал и удивлялся тому, как батюшка похож на друга моей юности Сергея. Отец Иоанн подвёл меня к иконам «Козельщанская» и «Всецарица»: «Вот чудотворные иконы, проси у них заступничества и помощи». Прочитал прикреплённый под иконой тропарь, потом несколько известных мне молитв, просил милости семье, родным, друзьям и мне грешному в предстоящей операции. Удивительно, но на моих глазах появилась слеза, редкое для меня явление. Попрощавшись с гостеприимным настоятелем, получив от него благословение и просьбу позвонить перед и после операции, покинул храм. Чудес не было, но появилась светлая уверенность, что всё пройдёт успешно.

Прошёл на кладбище. Память детства уверенно подсказывала место могилки бабушки. Вот в этом квадрате 10 на 10 метров она упокоена. Ошибки не могло быть. Грустно.

За день до госпитализации пошёл на приём к терапевту для получения направления. Она обратила внимание на отсутствие трёх анализов и высказала предположение, что меня не примут. Заявил, что знаю волшебные слова. Волшебство волшебством, но рисковать не стоит. Заплатив за два анализа две тысячи семьсот рублей, тут же  в поликлинике прошёл эти процедуры. На третий денег уже не было. Буду рисковать. Вечером, собирая все необходимые медицинские документы, обнаружил, что выписка одного анализа случайно осталась у терапевта.

Рано утром поехал «сдаваться» в диспансер. Немного тревожно – нет уже двух анализов, но не отступать же. Сдал пакет выписок в смотровой кабинет, жду вызова. Пригласили. Измерили рост и вес. Удивился несовпадениям: рост уменьшился на пять сантиметров, зато вес увеличился на пятнадцать килограммов. Такие вот поправки. Далее врач просмотрела мои бумаги и сказала, что необходимо переобуться в коридоре и ждать медсестру, которая отведёт в палату. Позже в палате, услышал несколько историй об отказе в госпитализации при отсутствии всего одного анализа. Случайность (повезло) или чудо, что ни слова не сказала о недостающих справках?

Пригласили к лечащему врачу. Он внимательно просмотрел все анализы, предположил, что опухоль на 90% злокачественная, почку придётся удалять, но окончательное решение будет принято в процессе операции. Что я мог ему возразить? Напомнил, что обследование началось с грыжи, которую желательно убрать.

На следующий день повезли в операционную. Беспокоило только одно: запомнил ли хирург мою просьбу о грыже. Очень не хотелось позже в шестой раз ложиться под скальпель. Кручу головой в поисках хирурга, не вижу его. Подготовка закончилась, на лицо надели маску анестезии, засыпая, кричу: «Грыжу уберите. Проснусь, проверю».

Интересное явление - операция. Ты беззаботно спишь, а чужие люди бесконтрольно с твоей стороны копаются в теле, как в собственном сундуке. Что-то там режут, вставляют, зашивают. Конечно, они профессионалы своего дела, хвала и слава им и достижениям медицины, но только ли мастерство присутствует в их работе?

Через сутки из реанимации привезли в палату. Первое дело – звонок домой, порадовать, что всё нормально, даже половину почки сохранили, а главное грыжу удалили. Случайность или чудеса? Многие в тот день лишились по одной почке. Сделал обещанные звонки отцу Иоанну, который в это время тоже лежал в больнице.

Через несколько дней стал выходить во двор на прогулки. Во многих больших больницах стали строить часовенки. Была она и в диспансере. Проходя мимо, услышал пение, вошёл вовнутрь. Там проходила служба памяти Святого угодника Божьего Луки, который явил пример сочетания служения архипастыря и хирурга. Подарили его иконку. Случайность или чудо?

В нашу палату перевели пожилого больного, который просил называть его дядя Вова. На груди носил большой крестик и иконку. Любил цитировать книги Святых отцов, качество которых проверить было невозможно, но звучали они уверенно и достойно. Главный тезис его рассуждений – читайте и поступайте, как требуют эти повествования. «Не рассуждайте о Вере, - убеждал дядя Вова, - святые отцы уже всё сказали. Действуйте». В его словах я слышал убеждения многих батюшек, с которыми приходилось общаться, они привычно наставляли, но объяснять не умели. Попытался возразить дяде Вове, что тысячи, миллионы маловерных не читали и вряд ли будут читать эти книги, но предполагают здравым умом, что ТАМ что-то есть. Как их убедить? «Никого не надо убеждать, - взорвался дядя Вова, - нужно читать и действовать».

В моём сознании возникла аналогия. Дети идут в школу, чтобы сформировать у себя знания, которые им нужны в жизни. С ними в течение одиннадцати лет работают профессионалы – учителя. Но может быть лучше раздать первоклашкам учебники и потребовать, чтобы они самостоятельно их изучили и через полгода продемонстрировали свои знания? Потом выдать другие учебники – пусть читают и действуют. Освобождается огромная армия учителей. Скажете, что это бред? Соглашусь. Но разве Вера конкретного человека начинается не с азов, доступных его пониманию, постепенно увеличивающаяся в случайных жизненных ситуациях и целенаправленных действий наставников. Желание читать святые книги, а тем более руководствоваться ими в жизни, не возникает стихийно, его необходимо разбудить и сформировать. Но не признаёт этот процесс дядя Вова. Окончательно мы рассорились, когда он грубо и даже цинично попытался высказаться о митрополите Феодосии. Я оборвал его спич. «О чём хочу, о том и говорю», - огрызнулся дядя Вова. Мне пришлось ответить, что он имеет право говорить что хочет, но не имеет право нагло судить о делах человека, которого вряд ли знает. Зачем в моей жизни промелькнул этот дядя Вова? Но на размышления он меня навёл.

Через две недели сняли швы. Лечащий врач рассказал, что операция была сложной, но нашлась возможность половину почку сохранить, выявлена предрасположенность организма к образованию грыж, поэтому никаких тяжестей не поднимать, дал рекомендации дальнейшему лечению.

Неделю отлёживался дома, слабость была большая. Не покидала мысль, что необходимо съездить к чудотворной иконе «Всецарица» храма «Казанской иконы Божией Матери» и поблагодарить Царицу небесную, за помощь, которую неожиданно получил. Дочь пообещала отвезти. Воскресенье, звонок: «Папа, собирайся, через полчаса с детьми подъедем. Мама едет с нами». Уже это для меня было чудо. Давно мечтал показать внукам места моего детства, но как-то не получалось. Жена недолюбливала Порт-Артур, что уменьшало вероятность моей мечты, но и недопустимо ей отказать. Едем впятером. Звоню отцу Иоанну. Он куда-то спешит, но пообещал нас дождаться. Площадка у ограды храма заставлена машинами, припарковаться негде. Неожиданно перед нами одна машина отъехала, освободив место. Помолившись, вошли в храм. Народу много. Идёт подготовка к таинству крещения. Отец Иоанн стоит у купели и проповедует, а точнее, беседует с собравшимися о значении церковных таинств. Стиль этой беседы можно назвать провокационным – он не вещает, а задаёт собравшимся непростые и даже неудобные вопросы. Для него важно, чтобы люди подходили к свершению таинств не формально, а как к осознанной необходимости. Моя дочь несколько раз довольно разумно ответила на непростые вопросы. Внуки первое время прятались за маму, но потом встали рядом, как воробышки, прижавшись к ней. Супруга стояла рядом с ними, и я понимал, что она тоже готова включиться в беседу. Моё сердце блаженствовало!
Минут через пятнадцать отец Иоанн подошёл к нам. Представил своё семейство, каждый получил его благословение, записал наши имена и всех родственников, о которых он будет молиться, расспросил о моём самочувствии, благословил подойти к иконе «Всецарица». Таинство крещения продолжал другой батюшка. Мы, чтобы не отвлекать его, тихо прошли к иконам, по очереди подходя к иконам Царицы Небесной. Я заметил, что супруга как-то растерянно смотрит на меня, подошёл. «Не могу прочитать текст молитвы, - прошептала она, - очки забыла». Стал вполголоса читать церковный текст, супруга мне помогала. Так вдвоём и читали. Случайность или чудо? Она ещё долго стояла у икон, а я со стороны наблюдал за ней.

Время пролетело, что одна минута, пора возвращаться. Уже в машине спросил у дочери: «Есть ли у нас минут пятнадцать, чтобы доехать до родных мест?» «Конечно, поедем, - ответила Юля. Для меня такой ответ был высшим чудом. Я превратился в экскурсовода для внуков. Показал на место кладбища, сказав, что здесь упокоилась моя бабушка, вашей мамы прабабушка, а для них прапрабабушка. Подъехали к школе, указал на окна нашего класса. Внуки внимательно слушали. Далее ехали по улице, исхоженной мною тысячи раз. «Пап, этот дом мне раньше казался самым большим, - удивлённо сказала Юля, - а теперь он какой-то маленький». Такое явление наблюдалось со всей улицей.

Подъехали к месту, где ещё недавно стоял наш дом. Я не решался подойти. Из бывших соседей остались только в доме напротив. Зашёл к ним. Встретила Галина и её сын Александр. Меня интересовало: жива ли баба Тамара? Жива, ей уже 92 года, рада всем, копается в огороде. Вышли за ограду, осмотрелся вокруг. Вроде бы всё знакомо, но как-то уменьшилось, приземлилось. На улице моего детства положен асфальт, машины идут одна за одной в обе стороны. За воспоминаниями забыл свою обязанность перед внуками быть для них экскурсоводом. Они покрутились возле нас несколько минут и устроились в машине со своими смартфонами. Вдруг увидел во дворе нашего бывшего дома мою жену. Для меня это было, что гром среди ясного неба. Решил зайти. Дочь уже познакомилась с новыми хозяевами и представила меня. В дом не пошёл, он не мой. Прошёл в огород, который наполовину засажен картофелем и немного другими овощами. Сохранился колодец, сруб которого я выкладывал кирпичом, да вытянулась берёзка, посаженная мамой. Возвращались домой в полном молчании. Я был потрясён событиями дня. Чудеса!

Но тем чудеса Благодати для меня не закончились. Через три месяца новая госпитализация и операция. Уже указывал, что, вероятно, время лечиться подошло. Операция несложная, но необходимая. Снова хирурги, анализы, переживания. Но теперь у меня была защитница – икона «Всецарица», через которую я получил столько помощи от Богородицы. Поехал к иконе в храм. Отец Иоанн подсказал, что необходимо причаститься, тем более, что на этой неделе большой праздник Девы Марии. Подготовился, причастился. Почувствовал уверенность, что всё пройдёт отлично.

В день госпитализации зашёл в поликлинику, чтобы забрать результаты последних анализов, но оказалось, что расписание работы врача поменялось, и приём он будет вести после двух часов. Началось. Обратился к врачу соседнего кабинета, объяснил ситуацию, открыли кабинет, выписки у меня. Иду в приёмный кабинет стационара, медсестра заполняет кучу бумаги, подписываю и выясняется, что принёс не все результаты. Объясняю, что не мог устраивать поиски в чужом кабинете, после двух часов схожу в поликлинику и заберу недостающие выписки. Медсестра звонит главному врачу отделения стационара, тот отвечает, что не примет и меня завернуть домой. Что делать? И тут я почувствовал в себе уверенность в помощи Богородицы.

- Не завернёт, - заявил я. - Меня примет. Давайте бумаги. Куда идти?

- Без всех анализов бесполезно, - упорствовала медсестра, но бумаги оформления в стационар отдала. – Там сейчас обход, нужно подождать.

Поднялся на девятый этаж, у кабинета жду завершения обхода. Через полчаса подходит заведующий. Объясняю ситуацию, обещаю после обеда принести недостающие выписки. После недолгого размышления он махнул рукой и отправил на пост, оформляться в палату. Позже выписки забрал, первое неожиданное препятствие преодолено.

Прошла неделя. Хирург, осматривая шов,  рассуждает: «Хорошо, шов ровненький, подтёков нет, подобное при этой операции случается редко, удивительно». Конечно, такие выводы были для меня приятны, поэтому решил дать пояснения.

- Сейчас объясню, начал я. – Перед тем как прийти к вам съездил в храм к чудотворной иконе Божией Матери, попросил помощи. Там же исповедовался и причастился. Вероятно, был услышан. Большая часть препятствий были устранены. Врачам же осталось самой операцией профессионально завершить дело.

Врач с иронией посмотрел на меня, но возражать не стал. В этот же день я покинул больницу.
 
 
 
 

 УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

 
Наступил вечер пасхальной ночи. День прошёл в традиционных предпраздничных заботах и хлопотах. Всё готово: испечено, сварено, покрашено, собрано. До начала праздничной всенощной оставалось чуть больше двух часов. Время немалое, особенно в ожидании.
         
В подготовке к празднику занято всё семейство независимо от возраста. Особенно усердны старшие и внуки. Печь, варить – дело старших, а вот раскрашивать, расставлять – забота внуков. Идти ночью в церковь, так уж повелось, должен Александр Николаевич.
         
К вечеру родители забрали внуков домой, а Александр Николаевич в оставшееся время решил освежить в памяти некоторые подзабывшие главы из «Ветхого завета».
         
К Вере в Бога пришёл лет двадцать назад. Не простой это был путь для современного человека, обременённого высшим образованием. И не бытовыми терниями он был отмечен, конечно, не обошлось и без них, но, скорее всего, духовными непониманиями. Да и не духовные искания беспокоили Александра Николаевича весь прошедший день.
         
Храм находится в километрах в трёх от дома. Вроде и недалеко. Лет десять назад он и не заметил бы это расстояние, но на седьмом десятке лет с побаливающими ногами преодолевать его стало сложнее. Почти четыре часа отстоять в переполненном храме, где руку для крестного знамения приходится поднимать между плотно стоящими телами, а на поклон места и вовсе не остаётся, только наклонить голову. Потом возвращаться домой по ночным улицам города.

Эти коварные мысли перед Пасхой искушали каждый год. Ответственность Александра Николаевича побеждала их. Он шёл, стоял и переполненный радостью исполненного долга и гордостью победы над слабостью шагал домой.
И сегодня знал, что победит искушение, главное выйти из дома, а там уже можно полагаться на привычные действия.

Читая книгу, не столько вникал в её содержание, сколько полезно убивал время.
В какой-то момент почувствовал неприятные ощущения поджелудочной железы. Не придал значение, мало ли что прихватит, пройдёт. Но боль заметно усиливалась, отвлекала от чтения. Растёр рукой болящее место, не проходит. Ерунда какая-то. Через полчаса выходить, а терпеть боль уже нет мочи. Закрыл книгу, встал, походил по комнате, надеясь на скорое улучшение, но оно не наступало. Привычные потирания, массирования больного места не давали результата.  

Позвал жену, объяснил, что плохо себя чувствует, надо что-то делать, в таком состоянии не дойти. Больше беспокоило, что время уходит, а опаздывать не привык. Жена принесла таблетки, выпил, прислушался к себе, не помогает, боль даже усилилась. Прилёг, но тут же встал, хуже. Сидеть, сгорбившись, легче. Выпил ещё две таблетки, боль не проходила. Стал подумывать о вызове скорой помощи, но решил немного потерпеть. Через полчаса боль начала утихать, а через час прошла почти полностью. Немного саднило, но вполне терпимо.

Ни о какой всенощной не могло идти и речи. Опоздал и напуган, но более удивлён. Что же произошло? Почему сегодня и за полчаса до выхода. Случайность? Болезнь не волновала. Наступило облегчение, ну и хорошо.

Как думающий верующий, Александр Николаевич осознавал свой недостаток, сподобиться дитя малому в Вере у него не получалось, стал анализировать произошедшее. Постоянно возникали вопросы, которые нуждались в не прописанных ответах. Где прочитать, почему его сегодня не пустили в церковь? Уверен, что не пустили. Кто? Почему? За что?

В голову лезли разные ответы. Грешен. Это понятно. Но какая сила греха остановила его сегодня. Вряд ли за то, что почти полгода не причащался, заставил себя пройти это таинство только накануне, в чистый четверг. При этом вспомнилось, что после благодатного причастия, день, как правило, заканчивался большой или малой неприятностью. Не обошлось без исключений и два дня назад. Откровенно, Александр Николаевич даже стал побаиваться причащаться. Конечно, это свидетельствует о его слабой Вере, но человеческая осторожность имела на него своё подлое влияние.

Если это сатанинские происки, то почему Господь их попустил именно в эту ночь? Может быть, Он от чего-то уберёг? Попробуй тут разберись. Мало ли что мог вытворить ослабленный постом пожилой организм, вот свежий пример. А если бы скрутило в храме или по дороге. Воля Господа сильнее болезненных фокусов тела, а тот произошёл. Раньше после Пасхи организм не раз давал странные сбои: после разговления на несколько минут потерял сознание; пару дней чистился желудок так, что удивляло, откуда в нем столько гадости; поднималась температура и начинались сильные головные боли. Это можно объяснить реакцией организма на сорокадневный пост, пусть даже периодически нарушаемый. Но это всё происходило после праздника.

Александр Николаевич терялся в догадках, но одна упорно не отпускала – не пустили. Перебрал в памяти десятки проступков, которые можно отнести к греховным, они создавались разными жизненными обстоятельствами и вряд ли затрагивали состояние его Веры. Более того полагал, что с годами стал терпимее, добросовестнее, поприжал свою гордыню. Но сегодня его ответственность была сломлена обстоятельствами, которые он не мог преодолеть.

Прочитав вечерние молитвы, лёг спать. Спал спокойно. Уром чувствовал себя вполне удовлетворительно. Странно всё это.

Привычно прочитал молитвы, завершив их всё тем же вопросом: «Почему меня не пустили?». Ответ не получил, но продолжал их придумывать.

Праздничная литургия заканчивается освящением куличей, яиц и прочих принесённых продуктов. Приготовленная корзиночка стояла на столе, но её содержимое не было батюшкой освящено.

Вспомнил, что после причастия, священник говорил о времени освящения пасхальных продуктов в воскресение. Тогда подумал: «Зачем мне это, я ранее всё сделаю». И вот приходится припоминать сказанное. Вспомнил, что первое освящение будет в восемь часов, и потом через каждые два часа. Значит надо ехать к десяти или двенадцати часам. Знал, что утром дочь привезёт внуков, нужно успеть.

Пришла мысль, что можно вместе съездить в храм. Позвонил, договорился, что они его по пути заберут и поедут к полудню. У храма младший внук, которому недавно исполнилось четыре года, закапризничал, не соглашаясь выходить из машины. И в это время зазвучали соборные колокола. Александр Николаевич воспользовался этой поддержкой: «Женечка, тебя встречают колокольным звоном». Такой поворот событий видно устроил внука. Дочь, держа одной рукой ручку Женечки, другой Машеньки, старшей внучки, под колокольный перезвон повела их в храм.

Александр Николаевич остался во дворе, разложив перед собой принесённые продукты. Через несколько минут вышел батюшка и обрызгал святой водой куличи и торжественно стоящих хозяев. Не пожалел он водички и для Александра Николаевича. Благодать, хоть и весь мокрый. Собрал принесённое в корзиночку, пошёл в храм.

Обошёл его, но найти детей не смог, а выйти они не должны. Приложился к иконам, помолился за здравие близких и друзей, снова огляделся. Увидел, что они стоят у иконы целителя Пантелеимона, ставят свечи. Машутка ростом повыше, зажигает свечи сама, но вот поставить их, как правило, некуда. Пришлось, перекрестившись, некоторые свечи раздвинуть, другие убрать, освободить место. Взял Машу за руку, подошли к распятию, поставили свечи там. Вернулись. Дочь радостно рассказала, что она попросила Женечку повторять за ней молитву о болящих, полагая, что Господь быстрее услышит дитя, чем взрослого. Ребёнок усердно и чётко повторял все её слова, имена, крестился и кланялся.

Александр Николаевич всегда с большим удовольствием находился в храме. Лёгкость наполняло тело, тревоги и заботы уходили прочь, тихая радость переполняла его. Но сегодня эти ощущения были намного сильнее, так как рядом с ним были удивительно послушные, улыбающиеся, восторженные внуки.
Вышли из храма, дружно перекрестились перед входом, пошли к машине. И вдруг дочь произнесла фразу, которая объяснила все странные события прошедшего вечера, беспокойства и тревоги: «Папа, как хорошо, что ты нас сюда вытащил».

Вот почему Бог через болезнь попустил остаться дома. Другим способом остановить Александра Николаевича было бы довольно проблемно. Внуки не приехали бы в храм, не почувствовали своими детскими душами всю благодать праздника. Что они запомнили, что почувствовали? Несомненно, радость.
 
И вновь зазвучали колокола, провожая четверых счастливых. Случайно ли?!
 
 

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: