+7 (913) 613 59 62

Войти
Регистрация

​Концепция музея разработана Центром социального развития "Благолетие"
Сайт музея создан благодаря финансированию Омского областного общественного фонда поддержки работников правоохранительных органов "ЩИТ", на средства победителя городского конкурса социальных проектов 2012 г.
На стендах музея «Книга жизни» Вы имеете уникальную возможность  поведать потомкам о своей жизни, о родных и близких людях, друзьях, коллективах и организациях. Сделать это несложно. Было бы желание, мы вам поможем.

Подробнее о музее

Борсуковский Борис Александрович

173 0

Борсуковский Борис Александрович

Человек который пытается заглядывать в неведомое, составлять проекты и реализовывать их в действительности.

 

+79514232820

25.04.2020


















45.  Встреча у поскотины.  Быль

46.  Вымолил

47.  Две истории

48.  Если не я, то кто?

49.  Короткая память

50.  Одиночество

51. Через тернии...


Продолжение рассказов 9




 

 
       
Они встретились: человек и волк, точнее девушка и стая волков. Их разделяли полтора десятка метров, разминуться было невозможно. Девушке оставалось пройти до деревни менее километра. Волки были заняты своим кровавым, но необходимым для них делом.


Конец августа в северных районах Сибири начинает активно демонстрировать признаки приближения осени. Ещё по-летнему тепло, ветерок шевелит увядающую траву, своим видом показывающую, что более расти и зеленеть не может, пора покрываться заметной серостью. В кронах деревьев приметна жёлтая листва, осина начинает переодеваться в багряный наряд, а на лесных полянах ещё встречается - засохший ягодник земляники и костяники. Редкие грибы, источенные червями, своим измученным видом напоминают о длительном отсутствии дождей. Всё вокруг засыхает и увядает.

Приближение осени – это несколько оставшихся дней до нового учебного года. Большие школьные избы готовы к учебным занятиям, да и что там готовить: две-три классные комнаты, столы и лавки вместо парт и обязательно на стене висит большая чёрная доска с несколькими кусочками мела. Учителя, которых в школе два – три, обходят, дома учеников, составляя списки. Не в каждой деревне есть школа, для военной годины это большая роскошь, а учить детей нужно. Вот и бегает ребятня из своего села до школы пять – семь, а то и все десять километров. Детей из отдалённых сёл размещают в заброшенной избе, именуемой интернатом, или устраивают на постой к знакомым, забирая в воскресенье домой, чтобы попоить молочком да передать нехитрый набор продуктов и сезонной одежонки.

Молоденькая учительница, сама год назад окончившая восемь классов, рано утром пошла в соседнее село, чтобы отметить, кто же из детей придёт в школу. Десять километров туда да столько же обратно, то, что пройдёт в селе - не в счёт. Северные деревни, нередко в одну улицу, растягиваются вдоль речки не на одну сотню метров. Несколько десятков дворов, в каждом по одному - два школьника, пропустить нельзя. Днём в избах немощные старики и дети. Женщины и несколько мужиков, которые по возрасту или состоянию здоровья не могут быть призваны в армию, на работе. Мужики села где-то далеко на западе воюют с фашистами. Немногих освобождённых от фронта никто не освободил от работы за себя и солдат, сражающихся с врагом.

Август – месяц начала уборки урожая. Невелик он в этот год. За всё лето было несколько дождей, но всё не вовремя. Посохло вокруг, но собрать нужно до последнего колоска, а позже выкопать мелкий картофель. Скотины осталось немного, некому за ней ухаживать. Сена почти не накосили, соломы тоже нет. Но не опустили люди руки, работают с утра до ночи.

Вон дядька Панас, инвалид без руки, привязал к культе косу и целыми днями обкашивает поляны в лесу, где травка немного сохранилась. Утром, натёртый в кровь обрубок руки заматывает тряпкой и со слезами ладит к ней косу. А кому ещё работать, нет в селе бездельников, вот только немощные и малые, да и те в заботах о нехитром домашнем хозяйстве. Готовы всё претерпеть, никто и мыслях не держит, что дети могут пропустить школьные занятия. Дети тоже серьёзно принимают школу, как свою ответственность перед Родиной.

За день молоденькая учительница обошла все дворы. В каждом её встречали уважительно, даже ответственно – учительница. Записать имена детей не сложно, но нужно о них расспросить, поинтересоваться о делах в семье, пишут ли с фронта отцы и старшие братья. От кого-то уже давно нет известий. Успокоить, ободрить, а то и незаметно поплакать в душе. Для многих детишек, весь учебный год ей придётся восполнять родительскую заботу.  В школе учат не только читать, писать, считать, но и воспитывают патриотов своей малой и большой Родины, что намного сложнее и ответственнее.

Как может с этим справиться семнадцатилетняя учительница? Где ей, вчерашней школьнице, набраться педагогической мудрости, сочувствия и терпения, чтобы обучать детей азам письменности и счёта, когда у них в доме отродясь не было книг, убедить, что редкие газеты, которые шли старикам на самокрутки, можно даже читать… Вот только письма, которые мать постоянно перечитывала и почему-то всегда плакала, после заворачивала их в платочек и прятала в сундук, давали притихшей ребятне грустное представление о чтении. Прививаемая всем укладом сельской жизни, ещё плохо понимаемая, но постоянно присутствующая в жизни детей ответственность, бессознательно и неотвратимо готовила их к новому этапу детской жизни – школе.

         
Матёрый волк-вожак был занят своими непростыми заботами. Чутьё указывало, что непривычно жаркое лето заканчивается, скоро придут большие дожди, а потом холода, к которым стая оказалась не готова. Благоприятная весна позволила выжить молодняку, но неожиданная северная жара привела к засухе, которая погубила большую часть растительности и с ней немало животных. Волки рыскали по лесам в поисках пищи, но найти её было не просто. Часть молодняка погибла, но стая оставалась ещё большой. Инстинкт хищников подсказывал, что в засушливое время разделяться на мелкие стаи нельзя. Мелкой дичи мало, а на крупную может не хватить сил. В лесах не видно главного врага волков – охотника. Откуда же волку знать, что за тысячи километров от них несколько лет идёт страшная война, которая погубила почти всех мужиков округи. Висят в чуланах ружья, да некому с ними бродить по лесам, высматривая дичь.

Издавна человек и волк - непримиримые враги. И тот и другой ненавидят и боятся друг друга, хорошо изучили повадки противника. При встрече человека и волка их силы примерно равны. Но преимущество человека в ружье, которое даёт ему значительное превосходство над зверем. Из него можно нанести удар с расстояния, недоступного для решающего прыжка хищника, лишая его возможности использовать быстроту и силу клыков. Многовековое соседство научило избегать встреч, не вторгаться в сферу выживания своего врага. Для них нет необходимости доказывать своё превосходство, как это случается между людьми или волками в стае. Но и добрыми соседями быть не могли. Человек научился выращивать и производить пищу, волк же мог её только добывать. Во всех случаях льётся кровь, и заботливо выращенное животное или загнанная жертва лишается жизни. Хищнику, в отличие от человека, не нужно оберегать свою будущую жертву. Он должен её найти, в одиночку или стаей убить, тем самым накормить семью. Волк - дитя природы, инстинктами вобрал в себя её основные законы и правила, которые передаются из поколения в поколение. Но природа не постоянна в своих явлениях, нередко создаёт условия, в которых, чтобы выжить, нужно нарушать привычное и принимать вынужденные и рискованные решения.

Последние годы волкам жилось довольно привольно, расплодились, а тут такое неожиданное лето. Голод ещё не наступил, но его ощущение уже преследовало стаю. Чтобы выжить, инстинкт требовал расширить территорию добычи пищи, а это возможно только нарушением границы обитания человека.
 

День подходил к вечеру. Солнце ещё довольно высоко, но уже начало своё движение к горизонту. Обход дворов завершён, пора возвращаться домой. Выйдя за деревню, девушка сняла обувь, связала её шнурками и перебросила через плечо. В селе она была учительницей, которая строгостью своей профессии, не имела право входить в дом учеников неряшливой. Теперь же она одна: молодая, красивая, энергичная, полная жизненных планов, не лишне сохранить свои единственные туфельки. Из-за отсутствия дождей дорога покрылась толстым слоем пыли, в мягкую теплоту которой было легко и приятно наступать. Что для молодости значат какие-то десять километров пути в солнечную погоду? Удовольствием назвать сложно, но и неприятностью не назовёшь. Чувствуется усталость, но за ночь она пройдёт, а завтра снова дорога в другое село.

Через неделю встречать ребятишек в школе. Первый учебный день для них праздник, и его нужно продумать, подготовить, украсить. Хотя школьные возможности очень скудные, но выручают цветы, игры, хорошее настроение, и, конечно, надежда, что скоро закончится война, вернутся домой отцы, и жить станет значительно лучше. Она представляла улыбки своих учеников, радость встреч с друзьями, перемешанную с милой детской непосредственностью. Им сейчас трудно, голодно, одеты в одежонки своих старших братьев и сестёр, которую позже будут донашивать младшие. Непривычно на неделю покидать дом, маму, хотя она целыми днями на работе, но вечером, усталая, всегда с ними.
Юная учительница пылким сердцем и пробуждающимся к взрослым добрым делам разумом, понимала и принимала свою работу, как большое народное доверие. Вниманием и заботой нужно уменьшить эту тревогу, хотя полностью убрать невозможно. Дети непрерывно учатся даже тогда, когда взрослые не прилагают к этому никаких усилий. На школьных уроках у них в зависимости от способностей формируются знания, а воспитывают их вольные или невольные, добрые или плохие, яркие или неприметные примеры окружающей жизни. Вот о чём думала спешащая домой учительница. Как помочь своим ученикам накопить больше положительного, доброго жизненного опыта, уберечь от пагубного плохого. Хватит ли у неё знаний и сил оправдать доверие к учителю? Тревожно на душе. Но молодость тем и сильна, что она не всегда знает о наработанных, рекомендованных опытными педагогами методиках воспитания, которые обязательно приведут к положительным результатам. Она своим пылким сердцем желает этот результат получить и потому постоянно придумывает способы его достижения, которые соответствуют её душевной доброте и ответственности. Нет в сельской школе педагогической литературы, не читала её наша юная учительница, но за восемь школьных лет непроизвольно перенимала педагогический опыт. Восемь лет – это большой этап жизни ребёнка, подростка, юности, который становится основой взрослой жизни.

 
Матёрый вожак обязан подчинить стаю своей воле. Его воля – это опыт выживания. Природа диктует свои условия, а инстинкты и жизненный опыт должны найти решения, в котором требование вожака является главным. Соперник в стае может противиться вожаку, но только в меру своих физических сил или слабости вожака. Стая чувствует ситуацию и нависшую над ней опасность, но она не способна обсуждать решение. «Мы» в стае проявляется в её действиях, а решение принимает сильное «я». Кроме недостатка пищи вожака тревожило отсутствие у молодняка опыта охоты. Мало было достойной охоты, не пришлось молодым волкам отрабатывать умения коллективного преследования крупного животного и разящей силы клыков. Инстинкт требует держаться подальше от жилья человека, но там есть пища, которая так нужна ослабленной стае. Ответственность перед стаей с каждым днём всё более настойчиво требует побороть страх перед человеком. Хищники в отличие от человека не живут надеждой на чудо, они действуют в соответствии со сложившимися обстоятельствами. И принятие решения остаётся за вожаком.

Дорога проходила через последний лес перед селом. Смеркалось. Кроны могучих сосен и редких берёз почти закрывали небо. Вечерний сумрак медленно сжимал видимое пространство, вызывая у человека нарастание ощущения тревоги и беззащитности. Даже знакомый с детства лес, хоженый не раз вдоль и поперёк, могуществом своего молчания или особенным глухим вечерним шумом и прохладой заставляет путника скорее выйти из этого таинственного, пугающего влияния вечернего бора. Дневной лес полная противоположность вечернему, тем более ночному. Дневной лес – это житница человека. Грибы, ягоды, орехи, лечебные травы – богатство, без которого ему трудно прожить. Дети собирают в лесу цветы, устраивают игрища, учатся понимать красоту природы, уважать, сохранять и заботиться о своём кормильце.

Возле леса пасётся домашний скот. Чтобы скотина не заходила в лес, не портила ягодник и грибницу, его отделяют от пастбища поскотиной. Это вырытая длинная траншея вдоль леса. Чтобы скотина не пыталась через неё перепрыгнуть и не ломала при этом ноги, землю из траншеи выбрасывают в одну сторону, которая образует защитный вал. На него накладывают крупные ветки, как дополнительное препятствие. На дороге, идущей в лес, устраивают ворота, которые путник или возчик обязательно закроет после себя. Если в лесу случались пожары, то тушили его всем миром, не давая разгораться и расширяться. Не надо было выставлять плакаты, призывающие беречь лес от огня - это понимал самый малый ребёнок.

Девушка привычно закрыла за собой ворота поскотины и в ожидании приближающего отдыха пошла к своему недалёкому селу. Вдруг тишину вечера разорвал какой-то душераздирающий крик. Девушка испуганно посмотрела в его сторону. То, что она увидела, привело её в ужас – два матёрых волка старались повалить телёнка. Молодой волк, как на пружине, зачем-то прыгал вверх. Крупный волк тащил телёнка за хвост, другой вцепился в шею, но ещё не сумел её перегрызть. Телёнок упирался и кричал. На валу поскотины сидела волчья стая и внимательно наблюдала за действиями этих учителей. Да, учителей! Для молодых волков это было не просто добыча пищи, а необходимый урок. Как и на школьных занятиях, главным условием успеха является внимание и запоминание. Волчата учились убивать жертву. Конечно, в поле их зрения попал и неожиданно появившийся человек, но это было постороннее явление, отвлекающее от темы урока. Дисциплиной на занятии руководит вожак, поэтому стая не отреагировала на возникшую помеху.

Не знала этого юная учительница. Страх перед волками ей был свойственен, как и любому жителю села. Дорога проходила всего в нескольких метрах от места трагедии, свернуть и спрятаться было невозможно.

Что заставило девушку принять решение, которое оказалось единственно верным, - идти, но не смотреть в сторону волков? Медленно, переставляя непослушные от страха ноги, она продолжала идти вперёд. Закрывать глаза не было необходимости, она и без того почти ничего не видела, но в ушах звучал этот страшный вопль. Пройдя некоторое расстояние, стала прибавлять шаг. Всё делалось автоматически, без участия и контроля со стороны сознания. Недалеко от деревни увидела ещё несколько телят. Вбежав в деревню, только и могла закричать: «Бабы, там волки напали на телят». Что было потом, не помнила. В слезах добежала до своего дома, чтобы укрыться за его надёжными стенами. Вряд ли она могла понимать, что тот телёнок, ценою своей жизни спас её.
 

Прошло много лет. Молоденькая учительница стала уважаемым, заслуженным педагогом, профессором. Однажды случайно прочитала, что при встрече с волком нельзя смотреть ему в глаза, обязательно нападёт. Не знала она этого правила, но гармония жизни в природе человека и хищника подсказала это неожиданное и спасительное решение.

И ещё один полезный вывод вынесла эта мудрая женщина из той страшной встречи – с любой стаей можно найти понимание, в любой трудной ситуации можно найти решение.
 
Август 2015 г.
 


   
Прошёл ещё год. Позади трудная, но и весёлая учёба в институте. Ни одно поколение студентов задорно распевало и ещё будет утверждать, что от сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год. Для молодости не страшны, вернее преодолимы, любые трудности, если только они не трагичны. В институте Катерина встретилась с Иваном, полюбили друг друга, создалась счастливая семья молодых педагогов.
 
Получив дипломы и распределение в восьмилетнюю школу, они вернулись в свой северный район. Ивана Николаевича, участника войны, офицера, назначили директором школы, а Катерина Алексеевна стала преподавать в начальных классах и историю.
 
Много лет спустя во время встречи с выпускниками бывшая ученица, теперь сама учительница, сказала Катерине Алексеевне, что благодаря ей они получили возможность поступать в институты, чем сильно удивила. Всё оказалось довольно просто. В школе, по причине отсутствия преподавателя, несколько лет не преподавался иностранный язык. В аттестатах по предмету ставился прочерк, а для поступления в институт требовалось, чтобы он был полностью заполнен. Катерине Алексеевне предложили вести немецкий язык. Учителей не хватало, поэтому директора вынуждены были предлагать часы учебных предметов, которые были довольно далеки от специализации учителя. Молодость можно убедить, даже обязать что-то делать, если она к этому и не готова. Год, готовясь по ночам к урокам, учила по учебнику немецкий язык, чтобы днём не опозориться перед учениками, дать им хоть какие-то азы этого предмета. Выпускники получили аттестаты с отметкой по иностранному языку, и поступили в институты. Для того времени это было привычное явление не только для сельских школ.
 
Молодая семья ожидала рождения своего первенца. Новая забота – во что его пеленать. В сельском магазине для младенцев ничего нет, а младенческая атрибутика родственниками передавалась от рождения одного ребёнка другому. Пополнения пелёнок, тем более распашонок, были незначительными. Ничего этого не было в семье молодых педагогов. Что-то купить для младенца можно только в райцентре, куда лошадью ехать около тридцати километров.
 
Во время новогодних каникул районный отдел народного образования проводил педагогическое совещание руководителей школ. Иван Николаевич, как директор школы, обязан принять в нём участие. Решили, что поедут вместе. Пока Иван Николаевич заседает, будущая мама походит по магазинам, чтобы прикупить необходимое детское приданное.
 
Зимний день короток. Назад выехали засветло, но скоро начало смеркаться. Иван Николаевич предложил заехать к его родителям, которые жили почти по пути. Он привозил им немного денег, для стариков это была очень нужная помощь. Проехали полпути. Беспокоило, что начал усиливался ветер, что предвещало метель. Кто бы в те времена мог предсказывать прогноз погоды? Лошадь, чувствуя твёрдую дорогу, бежала уверенно, хотя мгла вокруг сгущалась довольно быстро. Через несколько минут видимость почти полностью исчезла. Дорогу заметало снегом. Лошадь перешла на шаг и вскоре остановилась.
 
Счастлив тот, кто не испытал страх и беспомощность перед сибирской метелью. Её неукротимый разгул можно описать, но лучше не испытывать на себе эту природную мощь вихря в неизвестности открытого пространства. Даже сидя в тёплой избе, слыша вой и гул разгулявшейся стихии, которая швыряя в окна комья снега, засыпает двор метровыми заносами, оставляя на поверхности только крыши домов, в страхе хочется прижаться к печи и молить бога или природу, чтобы это светопреставление скорее закончилось.
 
Можно ли описать то состояние ужаса, которое испытывают застигнутые метелью путники, когда стена бушующего снега закрывает видимость в нескольких метрах. Призывающий холодный ветер, кромешная мгла, сжимают пространство до состояния опустошённости и жуткого одиночества. В таком состоянии люди более гибнут от страха и отчаяния, чем от мороза. Как правило, в санях есть тулупы, в которые можно закутаться, согреваясь дыханием, спокойно переждать буйство снежной стихии. Не вечно же она будет буйствовать, успокоится или уйдёт дальше. Горе тому путнику, которому безумство метели помутит рассудок, вызовет состояние паники. Если он начнёт метаться в поисках дороги или другого призрачного выхода, то с большой вероятностью безнадёжно заблудится в десятке метров от своих саней. Ветер выгонит из-под одежды остатки тепла, которые можно было сохранить и спастись.
 
Молодые учителя, коренные сибиряки, может быть, сами и не побывавшие в такой переделке, скорее всего, нашли бы способ спасения. Но с ними был третий, ещё не родившийся, но уже любимый, заботливо оберегаемый ребёнок. Они могли рисковать собой, но не им. Перенесёт ли он ночь на морозе, сколько продлится эта вьюга? Кто сможет дать ответы на эти вопросы?
Иван Николаевич решил искать дорогу. Катерина, укутанная в тулуп, осталась в санях. Прошло некоторое время, тревога за мужа становилась всё больше. Стала кричать, но ответа не было. Когда от крика сорвала голос, а отчаяние достигло своего предела, неожиданно из стены мрака появился Иван Николаевич. Он нашёл дорогу, но главное сумел вернуться. Взяв упирающуюся лошадь под уздцы, немало поплутав, всё же сумел вывести на твёрдую дорогу. Лошадь, почувствовав твердь, увереннее пошла за своим хозяином. Так через два-три часа они дошли до деревни. Когда вошли в избу, разделись, прижались к тёплой печке, дед Николай, перекрестившись на угол с иконами, сказал: «Это я вас вымолил».
 
Дед лёг спать с началом бури. Вскоре приснился сон, что он видит Ивана и Катерину заблудившимися в болоте, а потом они стали тонуть, погрузились в трясину по горло. Дед проснулся, понял, что с ними что-то случилось, какая-то беда нагрянула. Он не знал, что молодые ездили в райцентр и едут к нему. За окном метель. Тревога, усиленная страшным сном, становилась всё больше. Дед встал перед иконами и стал молить Господа защитить от всех напастей сына и сноху. Сердце старика чувствовало беду, поэтому молитва становилась всё настойчивее и продолжительнее. Так на коленях простоял несколько часов, пока не услышал стук в окно, и хату не вошли замёрзшие молодожёны. Вымолил!
 
Можно, конечно, отнести чудо спасения мужеству и опыту Ивана Николаевича, как сибиряка, фронтовика, способного ориентировать и принимать решения в опасных условиях. Можно уповать на везение - случайно нашёл дорогу. Но Катерина Алексеевна благополучный исход этого страшного жизненного испытания, всю свою жизнь относила только к молитвенным усилиям деда Николая. Он их вымолил своей любовью, верой и добротой. Катерина Алексеевна записала несколько молитв, читала по случаю, но со временем эти листочки как-то затерялись. Правильно гласит мудрость народа: «Что имеем не храним, а потерявши – плачем».
 
Через месяц, на радость родителям и деду, родился сын. Назвали Борисом, так как он, ещё не родившись уже своим присутствием боролся за жизнь и помог победить необузданность снежной стихии.



 

ДВЕ ИСТОРИИ
 

Неисчерпаемы источником моих рассказов являются воспоминания замечательного человека, известного педагога, профессора Капиталины Алексеевны Нефёдовой. Её память хранит огромное количество на первый взгляд незамысловатых житейских событий, которые отражают жизнь народа в непростых уже таких далёких тридцатых – сороковых годах XX века. Хотя когда в истории России годы были простыми!
         

1942 год. Западные районы страны разрушает страшная безжалостная война, а в Сибири, в городах и сёлах, старики, женщины, подростки трудятся, чтобы обеспечить армию всем необходимым для победы над ненавистными врагами. Ещё не всех мужиков забрала война на фронты своей битвы, впереди три военных года, миллионы будущих солдат ждут своего призыва.
         
Катя, успешно окончив семь классов, вынуждена была оставить школу. Ей пятнадцать лет, круглая сирота. Мать умерла при родах, когда девочке исполнилось пять лет. Отца, крепкого хозяйственника, завистливые сельчане назвали кулаком, растащили всё имущество, разобрали дом, а самого под конвоем отправили в Васюганские болота. «Я вернусь, - пообещал отец детям, но не сбылось, сгинул где-то. Катю забрала к себе тётя, хорошая женщина, повезло девочке. Она старшая среди детей, тётя, звеньевая в женской бригаде, с утра до позднего вечера на работе, всё бедненькое хозяйство на детях. Как ни хотела Катя продолжать учёбу, но нищета и голод заставили идти работать. Семь классов  - это приличное образования тех времён. Тётя помогла устроиться секретаршей в сельскую контору.
 
Забыла.
         
Там и приключилась первая история. Катя уже месяц осваивает эту работу. Конторка из трёх комнаток, где сидят председатель, бухгалтер, поставили столик для секретарши. В помещении постоянно толпятся люди, шумят, курят – голова кругом идёт. Подходит председатель, передаёт Кате список призывников, которых нужно известить о прибытии утром в районный военкомат. В списке четырнадцать фамилий, все из разных сёл, как им сообщить. В селе один телефон на почте, которая от конторы метров в трёхстах. Но кто ей даст сейчас звонить? Лучше уж вечером, тогда там свободнее. Положила список в стол и… забыла, точнее, закрутилась с другими делами.
         
Утром разгневанный председатель потребовал объяснить, почему она не выполнила его распоряжение. Ему уже звонили из военкомата и сделали выговор за срыв набора призывников.
         
- Кто у тебя там работает? – кричал в трубку военком.
         
- Я поручил секретарше всех известить, - испуганно оправдывался председатель.
Дело не шуточное. В военное время можно и под суд пойти, добавил:
 – Она дочь врага народа.
         
- Что-о!!!, заорал военком. – Завтра же должна приехать ко мне.
         
- Забыла я, - со слезами призналась Катя.  
         
Уром председатель дал лошадь, телегу и отправил в район. Как проехала эти пятнадцать километров, не помнит. Перед селом распрягла и стреножила лошадь, пошла в военкомат. Пусто, села на скамеечку, ждёт, когда вызовут. Мимо несколько раз прошёл военный. В званиях она не разбиралась, поэтому не обращалась к нему. Наконец, военный спросил:
         
- А тебе, что, девочка?
         
- Вызвали.
         
- А ты кто?
         
- Я из Артына, секретарша.
         
- Ну ка зайди ко мне. Как получилось?
         
- Я забыла…- разрыдалась Катя.
         
- Да что же это такое! - возмутился военком. – Я думал, что там тётка-раззява, а тут ребёнок. Кто твои родители?
         
- Я сирота.
         
Катя, преодолевая испуг и волнение, рассказала, что помнила и знала о родителях, братьях.

- Идиот! Девчонку врагом народа назвал. Что он там думает! Сам не проконтролировал, а на ребёнка свалил. – возмутился военком. - Ты как добралась?
         
- Председатель лошадь дал.
         
- Так, где же она?
         
- У села оставила.
         
- Убежит чего доброго.
         
- Нет, я её стреножила.
         
- Ладно, езжай домой, уже поздно, разберусь, - по-отечески ответил военком.
         
Вернулась домой. Председатель, видно, уже получив очередной нагоняй, не разговаривал. До тут ещё привезли раненых, которых нужно развести по сёлам. А на чём? Они просят пить, в конторе нет даже бака для воды. В десяти метрах от конторы протекает речка, из которой жители берут питьевую воду.
         
- Дяденьки, тут рядом речка, можно напиться, - по детской простоте посоветовала Катя.
         
- Что! – возмутились раненные. - Мы фронтовики, а нам даже воду не могут принести, на речку посылают.
         
Нашла Катя ведро, принесла воду, напоила. А вечером, в телегах запряженных быками, развезли по деревням.
 
Хлебный паёк
         
Через месяц Катя ушла с работы. Было большое желание учиться. Пришлось переехать в Большеречье, где была средняя школа. Сняла уголок у старушки, голодала, но к учёбе относилась с большой ответственностью. Однажды старший брат прислал ей справку, что она находится на его иждивении. По документу полагалось триста грамм хлеба в сутки. Пошла в контору. В комнате сидели мужчина и женщина. Отдала справку. Мужчина прочитал, посмотрел на девочку.
         
- Ты учишься в школе? Сколько тебе лет?
         
- В восьмом классе. Шестнадцать.
         
- Где живёшь?
         
- На квартире.
         
- Что кушаешь?
         
- Тётя картошечку передаёт?
         
- А хлеб?
         
- А хлеба у меня нет.
         
Мужчина посмотрел на женщину и сказал:
         
- Что ей триста грамм, давай выпишем ей шестьсот. Надо ребёнка поддержать.
         
Женщина согласилась, выписала шестьсот грамм хлеба. Так на этом хлебушке и закончила обучение в школе. Спасибо вам, добрые люди!
 
         
Две истории тяжёлого времени. Трудно, почти невозможно людям из последних сил трудиться и выживать. Разные вокруг нас люди: смелые и трусливые, трудолюбивые и ленивые, прямодушные и хитрые, но сохраняется уверенность, что сила народа в доброте, внимание и помощи нуждающемуся. Два незатейливых жизненных события. Сколько их у каждого из нас прошло за жизнь. Память забывает плохое, но долго сохраняет людскую доброту. Давайте же своими добрыми поступками и делами наполнять нетленными богатствами Души сокровищницы своей и народной памяти.
 



 

Если не я, то кто?

           
Решение пришло неожиданно. Конец сентября. В Сибири последние тёплые дни. Гидрометцентр постоянно извещает о скором ухудшении погоды, но природа пока этот прогноз привычно нарушает. Хотя опыт подсказывает, что когда-то он «неожиданно» сбудется.
         
Нужно съездить на кладбище. Могил родных, друзей, учителей, одноклассников там накопилось довольно много. Чтобы всех обойти, с учётом времени на приведение могил в порядок и появляющейся усталости, потребуется не менее четырёх часов. Традиционно подобный обход совершается ежегодно в Родительский день. Он меньше по продолжительности, так как очищение погостов от мусора, как правило, родственниками проведено, хотя и не везде.
         
День выдался солнечный, тёплый, да ещё и удачный – ждать транспорта при пересадке не пришлось. Первый адрес моего маршрута – могилы родителей. Конечно, за лето всё заросло, а затем завяло. Длинные стебли ландышей сплошным ковром закрыли площадку в оградке и вокруг неё. Но на этот случай принесены грабельки, маленькая тяпка и щётка для подметания. Пятнадцать минут работы, и полный пакет мусора вынесен на общую кучу за оградой. Памятник промыт, вокруг всё заметено, можно и отдохнуть. Скамейку поставил почти полвека назад, но она из лиственницы, поэтому стоит прочно.

Смотрю на строгие родные лица на портретах. В тишине, которую нарушает лёгкий ветерок шелестом листьев посаженных нами тополей, рассуждаю о жизни семьи. Не всё в ней гладко, не так планировал, но и обижаться, отчаиваться не стоит. Зачем я здесь? Что привело сюда? Только лишь, чтобы собрать опавшую листву и вырвать засохшую траву? Это само собой, дань уважения. Но, может быть, вырвавшись из городского шума и толкотни забот, только здесь можно подумать о смысле тленной жизни, и осознавать у родительских могил, что она ничтожно коротка? Благодарная память приводит нас на это скорбное место. Я помню, но будут ли помнить о них мои дети, внуки, правнуки? Зарастут ли бурьяном могилы, рассыплются холмики, разрушатся кресты и памятники? И это только внешние признаки заброшенности и забытости. Сколько их вокруг! Что через подобное проявление отношения к памяти о человеке они могут рассказать о жизни? Ничего! Тогда для чего он прожил свою непростую жизнь, чтобы превратить её в тире на могильной плите между основными датами, а кладбище - украшенная скорбная свалка зарытых тел? Грустно от этого, но привычно. Что можно изменить? Такова жизнь!

Вот и думаю о будущем, вспоминая прошлое. Но, может быть, я идеалист, романтик, что мне от прошлого и тем более от будущего? Прошлое не вернёшь, будущее без тебя может вполне обойтись. Живи, наслаждайся днём твоего сегодня, есть же чем себя занять. Зачем терзать душу? Хотя, может быть, именно она, таинственная и непостижимая, обращает мысли в прошлое и зазывает в будущее, заставляет верить, что смерти нет, а жизнь продолжается? Умирает тело, его скорбно относят на погост, но живой остаётся душа с её прошлым, настоящим и будущим. Сложно, непонятно всё это, зачем поддаваться беспочвенным наваждениям? Отработал, как сумел жизнь, и всё на том. Нередко в сознание приходит услышанная где-то шутка: «Жизнь коротка, потерпите немного», но почему-то от неё веселее не становится. Для успокоения можно сослаться, что дети и внуки продолжают жизнь, ты живёшь в них. Но они же о тебе, твоих мыслях, чувствах, желаниях почти ничего не знают, что могут помнить? Гены человека как-то проявятся в потомках, но не более. Может быть, ты просто производитель, как рыба, идущая на нерест и отметавшая икру. Она выполнила своё предназначение, создала, не понимая сама того, возможность для новой жизни, и ушла в небытие, которое уже не беспокоит.

Но редко об этом размышляет человек, грустно приводя в порядок могилки. Некогда ему, спешит. Так и у меня. Побыл полчаса и вперёд, маршрутный лист длинный. Маневрируя между тесным переплетением оградок, иду к могиле старшего брата отца, Ивана.  На полпути останавливаюсь, чтобы решить, зайти ли к школьному товарищу Сергею. Это в сторону метров на двадцать. Лет десять назад случайно нашёл его могилу. Учились вместе с первого класса. Потом я перешёл в новую школу, куда через три года в мой класс пришёл Сергей. Мы жили далеко друг от друга, поэтому тесной дружбы между нами не было. Очень не глупый, сообразительный. Один пример из обучения в пятом классе  чего стоит. Весь класс написал слово сидеть через «е», и только Сергей подобрал правильное проверочное слово «сидя». Спортсмен, поступил в авиационное училище, уже перед полётами был отчислен за нарушения дисциплины. Год проучился на математическом факультете педагогического института, но ушёл. Работал водителем грузовика по доставке почты по области. Иногда случайно встречались, разговаривали, вспоминали. Однажды он признался, что не о такой жизни мечтал, но стремился во всём быть лидером, даже в пьянке, хотя запойным не был. Понимал, что исковеркал себе жизнь, но ничего уже поделать не мог. Думаю, что эта тоска его и сожгла в пятьдесят с небольшим лет. Постояв несколько минут, иду дальше.

У дяди Вани, как всегда, никого не было. Своих детей нет, хотя в городе живут любимые внучки. Иногда кто-то приходит, но уж очень редко. Выдёргиваю траву и всё те же ландыши. Хорошо, что рядом не насадили деревьев, листвы мало. Постоял немного, пообещал, что весной обязательно приду. Удивительно, что в эти минуты об усопшем не думаешь, но остро ощущаешь собственное одиночество. Он завершил свой жизненный путь, упокоился, тебе ещё жить поживать, да, нередко, выживать.

Иду по главной аллее. Вдоль неё как на показ самые дорогие памятники, некоторые почти что монументы. Замечаю знакомые имена, но только в сочетании памятник – имя. Роскошью мраморных надгробий и изобилием яств в поминальный день пытаются выделиться цыгане, но вряд ли получают одобрение – черты национального характера.

Моя цель, место упокоения любимого педагога, классного руководителя Людмилы Сергеевны. Рядом её сестра, Тамара Сергеевна, которая тоже меня учила, а между ними Любовь Васильевна – мать. Три высоких плиты в один ряд. На плитах выразительные портреты дорогих моей памяти женщин. Строгий взгляд Людмилы Сергеевны смотрит в мою душу и как бы спрашивает: «Ну как вы тут без нас?» Отвечаю искренне, врать ей всегда было бесполезно. Начинается привычная уборка. В оградке всё вымощено плиткой. Выметаю сплошной ковёр сосновых иголок, промываю памятники, и так уже много лет. Четверть века приходил с моими учительницами на могилу Любовь Васильевны. Побыв немного, уходил по своему «маршруту», который и тогда не был коротким. Часа через два возвращался. Сёстры, обойдя своих родных и друзей, меня поджидали. Теперь стою один. Можно сесть за столик, но спешу.

Мой дальнейший путь проходит через могилы соседей родительского дома. Издалека вижу, что памятник у дяди Гриши вывернут и прислонён к чужой оградке. Сознание беспокойно подсказывает: что-то произошло. И это так. Свежий холмик, венки, увядшие цветы. Геннадий, последний друг моего детства, «переселился» к родителям два месяца назад. Грустно. Но почему убран памятник? Такое ощущение, что могила Геннадия точно на месте могилы его отца. Холмик матери почти сравнялся с поверхностью земли. На нём никогда не было даже креста. Всегда его за это упрекал. Со дня похорон здесь никого не было, так как на скамеечке лежит слой земли от могилы. Странная это была семья, но я любил их как добрых соседей. У Геннадия три сына, надеюсь, что они наведут здесь порядок. А пока почистил скамейку и поправил венки.

Иду дальше, к могилам родителей моей супруги. Площадь оградки замощена плиткой так, что вместо трёх могил, между ними упокоился зять Анатолий, осталась одна и общая мраморная плита. Так спроектировали внуки. Их право. Моя супруга с этим не согласна, и я её поддерживаю, но не переделывать же всё заново. Четыре сестры, пусть решают.

На этом маршрут можно было бы закончить, но сегодня захотелось подойти к могиле бабушки Тамары. Она недалеко. Всё в оградке заросло до полуметра пыреем, даже памятников почти не видно. Преодолевая усталость, начинаю его вырывать. Кроме бабы Степаниды, которая прожила девяносто шесть лет, здесь похоронен её младший сын Юрий. Две невысоких блеклые плиты наклонились друг к другу, словно мать старается прильнуть к сыну. Недавно к ним присоединилась дочь Мария. Затем иду искать могилу её старшего сына. Нахожу с большим трудом. Два памятника: Николая и его жены Александры и тот же пырей.

По возвращению к выходу из кладбища «захожу» к подруге моей сестры Любови и её сына. Затем длительный переход к однокласснику Петру и поиск могилы Вадима. Почему-то всегда попадаю в непривычный для меня поиск. Вадим – профессор математики, отец - директор средней школы, мать – учитель словесности. Есть дети, сестра, но на могилы никто не приходит. Непростой характер был у Вадима, но не до такой же степени… Такие вот выкрутасы судеб.
Разрослось за полвека Южное кладбище. Много могил, которые хотел бы посетить, затерялось в нём, не найти. Да и усталость, когда тебе под семьдесят, своё берёт. Весной снова приеду и пройду привычный маршрут.

И снова везение, переполненный автобус подошёл через пару минут, но одно место оказалось свободным. Вытянув между пассажирскими сумками усталые ноги, удобно пристроив спину, отдыхаю. Доброе дело сделал. Не поддался лени и отговоркам на занятость, на которые мы все способны и падки. Только лень мешает нам сохранять память для потомков о своих родных, друзьях, да и себя самого. Что мешает нам положить перед собой чистый лист бумаги и в зависимости от своих способностей и талантов записывать воспоминания о ЖИЗНИ. Много лет спустя эти записи будут перечитываться нашими потомками, храниться в семьях как истинные реликвии своего рода, стать корнями понимания далёких, неведомых нам событий. В сохранённых воспоминаниях, фотографиях, фильмах продолжается наша жизнь. Но большинство живущих - безответственные лодыри, отговорками превращающие ЖИЗНЬ в безликое тире между её датами. Стыдно и обидно!

Наисал для вас, мои терпеливые читатели, надеясь, что в каждом из вас живёт писатель.




 

Короткая память

 

Телефонный звонок. Поднял трубку, услышал традиционное приветствие давнего приятеля: «Привет!» В его голосе чувствовалось состояние подавленности. Ответил тем же приветствием и добавил: «Что случилось?»

- Ночью умерла Антонина Васильевна, - звучал голос в трубке, - но большего пока не знаю, перезвоню.

После таких слов следует традиционно отметить, что долго сидел неподвижно, рассеянно пытаясь осознать случившееся. Ничего такого не было. Весть страшная, но ожидаемая. Сегодня ли получить её или через месяц, год, пять – это произойдёт с каждым. Тем более, что прожила она девяносто три года, нам бы столько. Смысл известия раскрывался как-то заторможено, постепенно, но неотвратимо. Первая мысль, которая появилась в первую же секунду разговора – опоздал. Опоздал на много лет.

Тридцать пять лет назад я, молодой ассистент педагогического института впервые приехал на научную педагогическую конференцию в уральский город Челябинск. Приехал с целью посмотреть, послушать и решиться на поступление в аспирантуру профессора Усовой по методике преподавания физики, которую рекомендовал преподаватель Омского педагогического института, замечательный методист, мой учитель Владимир Владимирович Завьялов. Всё же за плечами почти десять лет работы в школе, есть успехи, придумки, задумки, желание в них разобраться и развивать. В институте занятие наукой является обязательным условием педагогической деятельности. Сижу в переполненной аудитории, где собрался цвет науки, запоминаю имена ведущих учёных Урала и Сибири, где звание доцент звучит гордо, слушаю сообщения о научном обосновании новизны преподавания физики и совершенно ничего не понимаю. Для школьного практика эти речи были из области малоизвестного языка, поэтому говорить о понимании услышанного можно было с огромной натяжкой. К концу дня был в состоянии близком к панике. Куда попал, что значу в среде этих корифеев науки, уровень их рассуждений которых не доступен, закрыть глаза и с позором бежать. Вероятно, что так бы и произошло.

Заключительное слово предоставляется руководителю научной конференции, её организатору доктору педагогических наук профессору Антонине Васильевне Усовой. Давно наблюдал за ней, пытаясь в её мудром взгляде найти поддержку своей с каждой минутой угасающей уверенности. С подсказок Владимира Владимировича, с которым поддерживал отношения и после окончания института, знал работы Антонины Васильевны, с большим успехом в своей практике применял её рекомендации проведения занятий, да и ехал на эту конференцию только с надеждой с ней познакомиться и немного побеседовать. Невысокого роста, немного полноватая пожилая женщина имела удивительно обаятельное лицо, лучистый внимательный взгляд и приятный мягкий голос. Она, председатель секции методистов, внимательно слушала выступающих, корректно и точно формулировала вопросы на уточнение содержания выступления, предоставляла аудитории возможность обсудить услышанное, в сложные моменты дискуссии, выступая на стороне растерявшегося докладчика.
Выступление профессора Усовой успокоило паническое сознание. В течение десяти минут она сумела обобщить все доклады и дать им должную оценку. Доступная, в то же время научная речь, существенно отличавшаяся от заумности рассуждений отдельных доцентов, была содержательна и понятна даже новичкам. Научное собратство с глубоким вниманием и уважением слушала своего лидера. Без преувеличения можно сказать, что это был праздник мудрого слова и мысли.

После конференции Владимир Владимирович устроил пятиминутную беседу с Антониной Васильевной. Этого времени было достаточно, чтобы у растерянного новичка появилась надежда, что он сможет учиться осваивать азы науки в замечательной школе профессора Усовой.

Потом было обучение в аспирантуре. Под руководством член–корреспондента академии наук, профессора А.В. Усовой, написана и защищена кандидатская диссертация по методике преподавания физики.

Прошло уже два часа после получения известия о смерти Антонины Васильевны. Только сейчас стал болезненно осознавать глубину произошедшей утраты и своей вины перед Учителем - за тридцать лет после защиты диссертации ни разу не приехал в Челябинск. После окончания аспирантуры и возвращения домой ректорат института решил перевести работать на кафедру педагогики. Рассказал об этом Антонине Васильевне, не соглашаясь с решением. Неожиданно она глубиной своей мудрости сказала: «Соглашайтесь, в педагогике вы будете иметь больше возможностей для исследований». Растерялся, но убеждённый, что совет этого человека не может быть пустым, тем более ошибочным, согласился.

Это и стало началом той вины перед Учителем. Продолжались ежегодные научные конференции методистов, но, осваивая новое в педагогике, её формы и методы исследований, я уже в них не участвовал. Продолжать тему диссертационной работы мог только в преломлении к общей педагогике. Методика преподавания физики была резко отставлена, и как выяснилось навсегда. Через несколько лет был назначен заведующим кафедры педагогики и психологии областного института усовершенствования учителей, что окончательно увело в новые области педагогических дебрей. Потом новая работа, удачи и неудачи, что-то пошло кувырком, появлялись новые увлечения и проекты, носился по миру, а попасть в город своей научной молодости не получалось. Конечно, встречался с Антониной Васильевной, когда она приезжала в Омск, периодически звонил, советовался, удивлялся её памяти и прозорливости. И каждый год собирался приехать в гости, но каждый раз что-то мешало.

Последний разговор между ними состоялся полгода назад. Антонине Васильевне девяносто два года, она уже отошла от активной научной деятельности, но сохранила отличную память и, конечно, мудрость.  Рассказал о работе над последним проектом, получил одобрение, даже, можно сказать, благословение, очередной раз искренне пообещал приехать, к чему постоянно стремился, вспомнили различные приятные мелочи событий тех лет, высказали взаимные благодарности и расстались, как оказалось навсегда.

В городе Омске с десяток учеников, защитивших различные диссертации под руководством академика Усовой. Конечно, их известили об этой утрате, нужно собраться, решить, как выразить свою благодарность, уважение, скорбь о своём учителе. Начались перезвоны, обсуждения, решения. А меня всё больше досаждало чувство вины. Опоздал. Ведь решил, что в конце лета обязательно поеду к Антонине Васильевне. Успею завершить основные дела, и, хотя бы на один день вырваться. И только, когда изменить уже ничего нельзя, понимаешь, что все эти дела в сущности ничего не стоят, прикрывают собой незаметно развивающуюся чёрствость и равнодушие. Вот и сейчас мысль привычно заработала в поисках варианта передачи чувства скорби и благодарности через кого-то из местных учеников. Отсутствие времени, денег, другие проблемы и заботы – всё смешалось в воспалённом сознании. Но совесть и стыд за себя позволили отбросить эти мерзкие мыслишки. Еду, а остальное потом.

От коллег-учеников стали поступать сообщения, что они скорбят, но по самым невозможным причинам поехать не могут. Собралась только Светлана, которая не так давно защищала диссертацию под руководством Антонины Васильевны. Остальные пообещали, а кто-то и промолчал, собрать деньги на венок, потом встретиться и почтить память великого учёного. Первым ученикам уже за семьдесят лет, их, вероятно, можно понять… Из десятка учеников деньги на венок передали двое.

Поезд прибыл в Челябинск в одиннадцать часов, а прощание начинается в час дня. Время ещё есть, но все же нужно спешить. Место прощание в храме, недалеко от института. Там же можно купить венок и сделать надпись.

Приехали в институт, точнее, в университет. Их встретили, напоили чаем. Было ещё несколько свободных минут, решил пройтись по знакомым этажам.

Внешних изменений за тридцать лет почти не было, только всё постарело. У главного входа тот же буфет, где мы перед занятиями успевали выпить кофе и съесть пару пирожков. На втором этаже спортзал. Там два раза в неделю молодые аспиранты занимались в группе здоровья, играя в баскетбол и волейбол. Поднялся на четвёртый этаж. Вот закрытая дверь кабинета академика Усовой, аудитории, лаборатории. Потянул за ручку двери кабинета кафедры методики преподавания физики, открылась. За столом сидела женщина. Извинился, зашёл, представился. В лице женщины было что-то знакомое, спросил имя. Да это же доцент, извините, доктор наук, профессор Ирина Степановна Карасова. Не узнал, не виделись тридцать лет. В кабинете ничего не изменилось, только те же старые столы переставили по-другому, да дверь в памятную аудиторию, где проводились научные конференции и семинары, оказалась забитой. Посидели, вспомнили преподавателей и аспирантов тех далёких лет.

Удивительное состояние чувства времени. Привычно считать, что оно равномерно в своём распространении, не зависит от его восприятия человеком. Но с возрастом начинаешь понимать, что это не так. Медленнее всего время течёт в детстве, потом оно ускоряется, а далее становится вовсе сумасшедшим. Но и восприятие прошедших и будущих событий совершенно не одинаково. То, что было несколько десятков лет назад – это близкое вчера, а десяток лет в будущее - далёкое завтра. Прошло более тридцати лет, а всё вокруг памятно и дорого. Кажется, что сейчас откроется дверь, и своей немного неуклюжей походкой в кабинет войдёт Володя Беликов, с которым прожил три года в общежитии, услышишь его голос, увидишь не сходящую с лица улыбку. В соседней лаборатории копается с приборами Валера Шушарин, рядом с ним постоянно Толя Агафонов, в лаборатории физики добряк и спорщик Виктор Иванов – всё рядом, вчера. В кабинете кафедры постоянно консультируются аспиранты Надежды Николаевны Тулькибаевой и Михаила Николаевича Тушева.
Особая память об Антонине Васильевне. Вот её небольшой узкий кабинет. Слева у окна большой двух тумбовый стол, за которым сидит Учитель, вычитывая очередную диссертацию. Перед её столом ещё три, для преподавателей и посетителей, для проведения заседаний кафедры и совещаний. За этими столами постоянно сидят два - три аспиранта или соискателя, а не успевшие попасть в кабинет маячат за дверью в ожидании своей очереди. Первыми заходят предзащитники – это чётко устоявшееся правило, за ними остальные в порядке живой очереди. С десяти утра и до пяти – шести вечера, с небольшим перерывом (не помню, когда она обедала) поток зрелой и незрелой от науки молодёжи. Последний, особенно нуждающийся в её консультации, провожает домой. Для диссертантов после восьми часов вычитка диссертации дома. За такое отношение к своей работе мы нередко называли её трудоголиком, а она просто была ответственным великим учёным.

Пора идти прощаться с Учителем. Купили цветы, заказали венок, подошли к церкви, где должно состояться отпевание. К удивлению и радости узнал, что Антонина Васильевна крещённая, что немного успокаивало о будущем её души. Гроб с телом был уже установлен в середине небольшого помещения церкви. То же красивое, спокойное, доброе лицо, только постоянно светящиеся глаза сейчас закрыты. У гроба скорбные родные: дочь Галина Алексеевна, сын Виктор Алексеевич, зять Берулава Михаил Николаевич, внуки. Разве могут их успокоить слова соболезнования, но высказать необходимо. Подходят люди, цветы несут охапками.

Началось отпевание. Десятки коллег, учеников скорбно стоят, вслушиваясь в слова молитв, и половина из них совершает крестное знамение. В зале душно от горячих тел и зажжённых свечей. Минут через десять некоторые ушли во двор, к концу отпевания остались только самые стойкие или преданные.

Я стоял у открытого окна, из которого тянуло небольшим сквознячком, что спасало от духоты. Слушал батюшку, но непроизвольно искал знакомые лица. Их было немного. Недалеко, опустив голову, стоит с зажженной свечой Алексей Николаевич Звягин, один из самых талантливых учеников. Среди родственников ректор педагогического университета, рядом пожилые преподаватели со знакомыми лицами, но забытыми мною именами. Но где мои друзья-аспиранты, теперь кандидаты наук, доктора, может быть, опаздывают, добираясь из других городов. Почему, кроме Светланы, рядом нет учёных омской методической школы, которые так гордились честью называться учениками Антонины Васильевны Усовой. Где ученики из Магнитогорска, Уфы, Екатеринбурга, Новосибирска, Красноярска, Иркутска, Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и прочих мест? Вероятно, кто-то не знал об этом постигшем нас горе, кто-то болен, но есть и такие, и из моего города, кто не посчитал нужным приехать проститься с Учителем. Важными стали или были и остались приспособленцами, заботящими о своей карьере и благополучии. Грустно и обидно.

По пути на кладбище, подъехали к главному входу педагогического университета. Университет долгим звонком прощался со своим верным учёным-педагогом, который проработал в его стенах более шестидесяти лет. На кладбище было сказано много добрых прощальных слов. Выступающие готовы были долго говорить, не в силах остановить свои воспоминания и сожаления о постигшей их утрате. Обнадёживающе звучали слова, что смерти нет, есть переход в другое состояние жизни. Душа Антонины Васильевны и сейчас среди нас, скорбь утраты временна и сменится надеждой, что её добрые дела будут отмечены благодатью. Так и будет!

Могилу украсили цветами и венками, многие оросили её своими пусть невидимыми горькими слезами.

Много добрых слов было произнесено в переполненном зале за поминальным обедом в кафе «Уральские пельмени». Выступала первая студентка, её сменила первая аспирантка, опытные и молодые доктора наук, преподаватели учебных учреждений. Говорили бы ещё и час и два, но вряд ли и его хватило, чтобы произнести все идущие от скорбящих сердец слова благодарности и признательности.

Слушая их, думал о том, что выступающие забыли о студентах и школьниках. Конечным итогом научной работы Антонины Васильевны были именно они. Полагаю, что если бы её научным открытием была педагогика формирования понятий, а в методике физики планы обобщённого характера, то и этого было бы достаточно, чтобы войти в плеяду выдающихся учёных педагогической науки. Захотелось рассказать, как применял в школе на своих уроках планы обобщённого характера, как увеличилось понимание и интерес учеников к физике, как у самого появилось больше уверенности, да что скрывать, творчества и мастерства в работе.

В памяти всплыл поучительный эпизод, показывающий мудрость Антонины Васильевны. Для поступления в аспирантуру необходимо было написать реферат по методике физики. Определил тему по решению задач, которую считал очень важной для понимания и закрепления изучаемого материала. Сложностей в написании не предвиделось. За месяц до экзаменов принялся за работу. Чтобы подкрепить свои знания выбрал по теме несколько учебников, научных публикаций. Но чем больше читал, особенно работы Талызиной, тем больше понимал, что тема ускользает. В начале, всё было просто, но с каждой прочитанной статьёй усложнялось и запутывалось. Повторялся рецидив моего присутствия на той первой в моей жизни научной конференции. Запаниковал. Времени всё меньше, результат практически нулевой, а тревога возрастает, ехать-то не с чем. На моё счастье в Омск приехала Антонина Васильевна, конечно, аспиранты, соискатели и кандидаты в аспиранты выстроились в очередь для консультаций. Дошла она и до меня. Я с ужасом рассказал о своей беде – чем больше читаю, тем меньше понимаю. Антонина Васильевна внимательно выслушала, улыбнулась и сказала: «Вы растёте». Меня удивил такой вывод – какой там рост, явная деградация. Видя моё недоумение, продолжила: «Когда начали работать над темой реферата, то ваш научный рост в ней был невелик, линия горизонта знаний была недалеко. Углубляясь в научность проблемы, вы росли, становились выше, а линия отодвинулась дальше, открывая новые неизвестные области темы, о который не знали, точнее, не задумывались». Это объяснение меня поразило своей логикой и простотой. Но я был не я, если бы удержался от уточняющего, вернее, провокационного вопроса: «Антонина Васильевны, тогда получается, что Вы доктор наук ничего не понимаете в педагогике?» Сказал и испугался – вот ляпнул. Но Антонина Васильевна засмеялась и ответила: «Правильно, ничего не понимаю».

Я успокоился, реферат написал, успешно защитил. Но этот пример в моей памяти. Мудрый педагог объяснил мне новичку от науки, что учёный не тот, кто всё знает или старается убедить других, что всё знает, а тот, кто отодвинул свою линию научного горизонта так далеко, что видит множество неизведанных тайн, и не стыдится сказать, что объяснить их пока не может. Но он видит то, о чём другие не догадываются. Об этом же другими словами сказала её дочь Галина Алексеевна: «Много докторов наук, а вот какие они учёные…»

Выступить мне не дали, хотя я сигналил ведущей рукой. Да и правильно сделала. В наказание это мне за мою тридцатилетнюю неблагодарность.

Прости меня, дорогой Учитель! Спасибо за то, что много лет назад ввела в храм науки, научила, поддержала, благословила. И пусть это скромное слово станет признанием, горьким раскаянием и просьбой о прощении.
     
    
Август 2014 г.      
 



 



- Закрылась! Да кто тебя украдёт, - возмущался Алексей, звоня в дверь квартиры матери.
         
- Подожди, ключи найду, - отозвалась из-за двери Нина Сергеевна, - открываю.
         
- Вечно ключи теряешь, - продолжал ворчать Алексей, передавая принесённую рыбу. - Что ещё купить?
         
- Ты разденься, поешь, потом сходишь в магазин, я уже список составила.
         
- Сразу схожу. Список-то что такой большой, в три магазина идти, не меньше часа бегать. Куда тебе столько? Пока хожу, рыбу почисти.
         
Возраст  Нины Сергеевны давно перевалил через восьмой десяток, шестьдесят из которых она проработала учителем в школе и преподавателем в институте. Годы пролетели незаметно, активность в работе зашкаливала за все разумные пределы, но подошло время болезней и немощей. Держится молодцом, хотя во двор выходить становится всё сложнее. Десять лет назад похоронила мужа, живёт одна. Дети – пенсионеры, внуки работают по десять – двенадцать часов, правнуки учатся в нескольких развивающих школах, а родители разрываются между работой и доставкой детей из одной школы в другую, получая нерегулярную помощь от дедушек и бабушек.
         
Алексей – вдовец. Два года назад оставил работу, хотя на пенсию мог выйти ещё десять лет назад. Сын и дочь живут отдельно, а сидеть в осиротевшей квартире невмоготу. Дети самостоятельны, дочь была замужем, внуками не наградили. Осталась забота о матери, ехать к которой через полгорода. Годы одиночества угнетали заботливую и ранимую натуру, вот и ездил через день к Нине Сергеевне, чтобы привести продукты, да побыть у неё несколько часов, чтобы день скорее прошёл.
         
Минут через двадцать Алексей вернулся и с ворчанием передал пакет:

- Чего написала: один огурец да сто грамм творога. Творога в киоске не было, пришлось шагать в супермаркет.

- Что ты ворчишь? Молодец, что сходил и всё купил. Мой руки, будешь обедать.

- Алексей сел за стол, но вдруг подскочил:

- Рыбу почистила?

- Почистила.

- Помыла? Её нужно тщательно промывать, - повторно промывая рыбу, наставлял Алексей. – Знаю, как ты моешь.

- Да оставь ты её, всё остывает, - уже с напряжением в голосе ответила Нина Сергеевна. – С чего ты у меня такой ворчун! Что налить: уху или борщ?

- Мне всё равно, что хочешь, то и наливай, - ответил Алексей, пережёвывая салат из помидор и огурца.

- Как съездил на рыбалку? – спросила Нина Сергеевна, чтобы начать разговор.

- Плохо, клёва не было. Три дня назад приятель там три ведра рыбы натаскал, в нынче мелочь шла.

- Стоит ли тогда ездить такую даль, - прервала начавшийся рассказ Нина Сергеевна.

- Что ты всегда перебиваешь? Слова не даёшь сказать. Не буду говорить, - вспылил Алексей.

- Ну что я сказала? Сколько денег уходит на дорогу. Купил бы на рынке эти три ведра рыбы.

- Что ты понимаешь в рыбалке? – не вытерпел Алексей. – Здесь главное удовольствие получить. А, что говорить!

Покончив с обедом, прошли в большую комнату, именуемую залом, сели: Виктор на диван, Нина Сергеевна – в кресло. Молчание прервал телефонный звонок. Звонила знакомая с верхнего этажа, сказала, что идёт в магазин, может быть, что-то нужно купить. Нина Сергеевна поблагодарила заботливую соседку, сказала, что Алексей всё купил. Алексей обиженно отреагировал:

- Что звонит? Сам могу всё купить.

- Она меня иногда выручает, я за всё лето ни разу не вышла в магазины, - доброжелательным тоном воспитателя ответила Нина Сергеевна.

- Чего ходить, у тебя холодильник забит, всё есть. Мало ещё привезу.

- Но ты по несколько дней на даче, помощников же нет. Брёвна от старой дачи до сих пор не перепилены. Не можешь, так найми кого-нибудь.

- Что ты к этим брёвнам прицепилась. Чего их пилить, проще привести уже наколотые. Сосед машину дров привёз, ему надолго хватит.

- А потом с соседом выпить нужно, вот брёвна и валяются.

- Заладила, мне уж и с соседями не общаться, - разозлился Алексей. – И так сижу один как сыч, поговорить не с кем.

- Ты после этого разговора говорить, не способен.

- Опять за своё…

Сын любит мать, в детстве был ласковым и послушным ребёнком, прекрасно учился, окончил институт, много и успешно работал. Он был из тех мужчин, которых можно назвать добытчиками или поставщиками. Купить, принести, копаться на даче – их основная задача. Женскую работу, как убирать в квартире и готовить еду, совершенно не умел и не желал выполнять. По его убеждению, которое сформировалось разделением обязанностей в семье, природа создавала идеальных мужчин и женщин, как  противоположные полюса своего творения, хотя идеальные мужественность и женственность недостижимы. В каждом мужчине присутствуют женские качества, а в женщине – мужские, и чем их больше, тем меньше отличаются особенности их поведения. Алексей привычно старался сохранять качества мужчины, не утруждая себя заботами женскими, что наглядно проявлялось в организации вдовствующего быта, который всё более его угнетал. Он любил жену, особенно тот педантичный порядок в квартире и в их отношениях, который ею создавался. Как её не хватает, разрушился привычный жизненный ритм соразмерности. Убирать квартиру так и не научился, да и не старался. Потерянный уют ощущал только у матери, но он, помимо желания, раздражал. Это не уют его квартиры, он гость, пусть даже любимый и желанный.
Нина Сергеевна, человек с сильным независимым характером, непростую жизнь провела в работе, добилась в ней успехов, сохраняя ясность ума и интерес к жизни, поддерживает общение со своими коллегами и учениками. Сын гордится матерью, тщательно скрывая от самого себя, что побаивается её авторитета, строгих, прямых, от того и болезненных для восприятия высказываний, нередко созвучных с его же мыслями о своей жизненной разбросанности и неустроенности. Не исключено, что завидует сохранившейся профессиональной востребованности. Постоянные телефонные звонки, гости, а Алексей сидит в зале у опостылевшего телевизора.  Он много читал, любит историю и неплохо в ней разбирается, но состояние замкнутости превращали эти знания в головную боль, так как не с кем обсудить понятое, а друзьям по гаражу они не интересны, они способны слушать, желательно под водочку, но своих суждений не имели, кроме одной - в стране бардак.

Прошло часа два, пора домой. Нина Сергеевна предлагает остаться, переночевать, но опостылевшая квартира гипнозом, прочно сидящей в подсознании памяти семейного быта, помимо его желания незаметно, но настырно требует возвращения. Сознание пытается сопротивляться этому зову. Алексею там плохо, не комфортно, тогда зачем покидать уют материнского дома, оставляя её одну в этом чистом прибранном одиночестве. Сознание и неведомое подсознание, эта кладовая всего пережитого опыта, давно не ладят друг с другом, в котором привычки второго, всё чаще побеждают первое.

- Всё, остаюсь, перестану грубить родному человеку, буду терпимым к её советам, более того, брошу пить, – боевым кличем гудит сознание.

- Молодец, - тихим голосом поддерживает этот порыв подсознание жизненных привычек. – Не забывай, что тебе уже давно за шестьдесят лет. Одиночество не от того, что один, а от замкнутости в себе, потере смысла жизни, который так тобой и не понят. Хочешь остаться маменькиным сынком? Нет в квартире уюта, так создай его. Если для этого потребуется женское участие, то приведи её в дом. Мучает боль утраты? Сильного человека время лечит, а слабого - разрушает. Надеешься спрятаться от себя у мамы? Попробуй, я же всегда при тебе. Собирайся, поехали.

Как сегодня расстанутся эти самые близкие друг другу люди? Хватило ли у матери терпения, вынести его раздражение и упрёки, сдержала ли гнев, как на него, так и на себя за то, что за работой не уделяла должного внимания, до сих пор не понимая, сколько же его должно быть, подавила набегающие слёзы? Неустроенность усиливает раздражение, проявляющееся в грубости. В Алексее пока сохранилось чувство уважения к матери. В каком бы настроении он не уходил, всегда подставит под поцелуй щеку, из дома позвонит, что доехал и расскажет, что планирует на завтра, но почему-то тревога матери меньше не становится.
 

 

 

Через тернии…
(воспоминания профессора педагогики)

 
Прошло два года после памятной встречи с волками. Год как закончилась война. Уцелевшие в той страшной бойне мужики стали возвращаться домой. Первыми пришли солдаты, кому было лет за сорок или около того. Молодёжь пока попридержали. Война закончилась, но не всё ещё в мире спокойно, нельзя армию распускать по домам. Если возвращался молодой солдат, то чаще всего по ранению или расформированию части, в которой служил.
         
Веселее стала жизнь в деревне. Где-то зазвучала гармонь. Засидевшиеся в девках молодушки после работы по вечерам пели песни. Запоёшь тут, когда на пять красавиц один парень, да и он выбирал тех, кто моложе его лет на восемь, а то и десять. Девичья гордость не позволяет вешаться на шею понравившемуся герою, все перед ним равны. Пусть выбирает среди девчат самую бойкую и звонкоголосую.  
         
Нашей молоденькой учительнице исполнилось девятнадцать лет. Два года работы Катерины в школе пролетели почти незаметно. Она учила детишек, училась преподавать и продолжала заочное обучение в районной школе в девятом и десятом классах, сдавая экзамены экстерном. То, что дети послушные, по-детски предупредительные и заботливые, существенно облегчало её работу. Они все разные. Одним обучение даётся сравнительно легко, для других же это непосильный труд. Как ни старалась юный педагог всех научить читать, писать и считать, у многих детей желаемого успеха добиться не могла. При всём старании не давалась им учёба. Удивительно, но родители, нередко сами имеющие за плечами лишь обучение в начальной школе, мало переживали за успеваемость детей. «Не всем же учёными быть, кому-то и работать надо, а для деревни немного читать и считать достаточно. Лишь бы человеком выросли», - прагматично оправдывали они своих отпрысков перед соседями. Разумные советы учителя по улучшению обучения неуспевающих внимательно выслушивали, соглашались, обещали принять меры, иногда за двойки пороли бестолковых отпрысков ремнём, но делалось это скорее из уважения к школе и собственного бессилия.
         
Не было нашей юной учительницы среди сладкоголосых подружек. Ничем она им не уступала: личиком пригожая, стройная фигурка, коса ниже пояса, быстрая в движении, упорная и решительная в работе. Парни, прошедшие фронт, заглядывались на неё, но подойти не осмеливались. Она же не просто красивая девушка, она учительница!
         
Рабочий день Катерины Алексеевны, так уважительно к ней обращались односельчане, начинался в семь часов, хотя школа в нескольких минутах ходьбы. В класс нужно войти бодрой, аккуратно одетой и причёсанной, строгой и приветливой. Красота и задор молодости, конечно, помогали компенсировать недостаток опыта, но этого было недостаточно. Нужен ещё упорный труд в профессии, которая становилась всё более любимой. А его было не занимать.
         
Ответственность и упорный труд всю жизнь были её основными правилами. Свою мать не помнила, хотя всегда ходит на её могилку. Воспитывал её и ещё пятерых братьев и сестёр отец. Как привычно звучит слово «воспитывал». Воспитание - это пример тяжёлой работы с раннего утра до позднего вечера. Крепкое было хозяйство, просторный рубленый дом, пасека – ко всему нужно было приложить руки и сноровку. Старшие дети - посильные помощники и воспитатели для младших. Немало семей вокруг превращалось тогда в дружную трудолюбивую коммуну взрослых и детей.
         
Но дошла до сибирского села беда под названием раскулачивание. Как её могла воспринимать пятилетняя девочка, когда на двор пришли незнакомые дяди и тёти и стали растаскивать по своим домам их вещи и инвентарь. Забрали весь мёд, который отец и так часто раздавал бесплатно. Из погреба вынесли все запасы солений. На испуганных детей, прижавшихся к отцу, никто не обращал внимания. Что творилось в душе этого сильного человека - даже он сам не понимал до конца.
         
Но вот двор опустел и от людей, и от всего хранимого в нём. Понимали дети боль исстрадавшегося сердца отца - этим не закончится, надо ожидать худшее. Хозяйство уже спасать не требовалось, нужно спасать детей. Старших взяли к себе родственники. Младшую Катюшу, которой было пять лет, отец отвёл к её крёстной с просьбой приютить на год. Прошёл год, два, десять. Не вернулся отец, сгинул где-то в Васюганских болотах.
         
Младшенькая в родительской семье, в семье крёстной оказалась старшим ребёнком со всеми вытекающими из этого обязанностями. Дед, отец крёстной, противился неожиданному появлению лишнего рта. Но девочка не стала обузой для новой семьи, скорее, старательной помощницей. Утром, когда взрослые принимались за работу, мыла посуду, заправляла постели, присматривала за малышами. Летом с дедом шла в лес собирать ягоды, а после дождей грибы, да чтобы не меньше ведра принести в пять-то лет. О трудолюбии никто и не думал. Чтобы выжить, взрослые и малые, любишь – не любишь, должны много и тяжело работать. Вот в таких условиях жизни и формировался выносливый сибирский характер, который удивил весь мир во время войны.
         
Через два года Катеньку забрала к себе сестра отца - нужна была помощница на домашнее хозяйство. Тётя Нюся, инициативная, бойкая женщина, бригадир, целыми днями на работе, домой приходила не просто уставшая, а вымотанная. Детская работа - убрать, накормить, помыть, постирать, насобирать ягод и грибов - взрослела вместе с девочкой. Добавился огород с прополкой и поливом. Двадцать вёдер воды в гору из неблизкой речки, да по два больших ведра. Весь день был расписан на труд, а хотелось ещё выбрать время на чтение.
         
Училась легко по всем предметам, получала похвальные грамоты. Но не всё было гладко. По окончанию четвёртого класса девочку наградили путёвкой в пионерский лагерь. Директор школы пришёл к тёте Нюсе просить, чтобы она отпустила девочку отдохнуть. Тётя возражала: «Кто будет дома на хозяйстве, встречать и отгонять скотину, носить воду, отводить и забирать детей из детского сада?» И на самом деле некому в доме эту работу выполнять. Сама днями на работе, малые дети в садике, а огород год кормит. Договорились, что во время дневного сна Катя будет приходить домой и быстро выполнять всю работу.
         
Начался первый в её жизни отдых. Записалась во все кружки, библиотеку, спортивную и акробатическую секции. Везде успевала. Днём, пока лагерь отдыхал, убегала домой – главное успеть наносить воды. Так прошла неделя.
         
В понедельник следующей недели горн возвестил построение на линейку. Отряды выстроились перед небольшой трибуной с флагштоком. Около них стоял директор лагеря и два незнакомых мужчины в кожаных куртках, хотя стояла летняя жара. Один из них вышел вперёд и неожиданно для всех сказал: «Ваш пионерский лагерь создан для отдыха детей рабочих и крестьян. Но почему-то в лагере отдыхает дочь врага народа». И назвал фамилию и имя Кати. Она испуганно сжалась и растерянно смотрела по сторонам с надеждой, что ослышалась. Но тот в кожанке продолжал говорить, что ей не место среди детей трудового народа.  Она помнила, что отца куда-то забрали, и он обещал вернуться, но никто не называл его врагом народа. Детская память цепкая, но прощающая в своём непонимании случившегося. Вперёд вышел директор и сказал, чтобы Катя собрала свои вещи и покинула лагерь.
         
Жестокая травма, которую получила сирота, могла сломать всю её жизнь. Дочь врага народа, изгой общества, насмешки детей, тщательно скрываемое сочувствие взрослых – всё это в неполные одиннадцать лет. Уже взрослой она непроизвольно вздрагивала, когда случайно видела человека в чёрной кожаной куртке.
         
Домой возвращалась задами огородов, чтобы никто её не видел. Вечером удивлённая тётя спросила: «Почему она дома? Выслушав рассказ о лагерной линейке, воскликнула: «Да они что там с ума посходили!» Тут же пошла в правление колхоза, зашла к председателю. «Это где вы нашли врага народа? Какую фамилию она носит? Мы её удочерили. Так мы тоже враги народа?», - бушевала там тётя. Председатель пытался объяснить, что в райком пришло соответствующее донесение, прислали комиссию разобраться и принять меры.
         
Через день в дом тёти пришёл начальник лагеря и сказал, что девочка может вернуться в лагерь, но на этот раз она не отпустила. «Как это она вернётся дочерью врага народа, чтобы дети косились и насмехались над ней. Не отпущу!», - твёрдо отрезала тётя Нюся.
         
Катя любила учителей, была для них первая помощница. Но с шестого класса стала проявляться твёрдость её характера. Разные были учителя. Один учитель во время урока всегда заглядывал в учебник. Однажды на вопрос девочка не смогла точно ответить. «Не знаешь», - заявил учитель. На что тут же получил дерзкий ответ: «А вы тоже многого не знаете». Были и другие конфликты с учителями, слабо владеющими своим предметом. Где в то время на селе было взять подготовленных учителей. Немецкий язык вёл вчерашний выпускник этой же школы, физику – латыш, плохо владеющий русским языком, заменить их было просто некем. Да и сама вскоре стала учителем в начальных классах.
         
С аттестатом окончания средней школы получила возможность продолжать обучение в институте, и, конечно, выбрала учительский. Нравилось ей работать в школе, каждый день встречаться со своими такими разными, но доверчивыми учениками. Не всё у неё получалось на уроках, понимала, что нужны какие-то новые подходы к обучению малышей, найти которые мешало отсутствие педагогического образования. Решено. Чтобы работать в школе, необходимо на время покинуть её, чтобы вернуться педагогом.
         
С подругой Галиной решили ехать в город поступать в учительский институт. Вдвоём всё же веселее и спокойнее. Сшила из овчины сапоги, затолкала их в калоши – вот и всё имущество будущей студентки. В деревне удивлялись: «Куда поехала голая, раздетая?» Мест в общежитии было мало, да и не хотела Катерина туда. Сняли с подругой комнатку в частном доме. Ей как сироте ректорат выдал матрас, постельное бельё и выплачивал квартирные. Дом находился недалеко от библиотеки, что особенно радовало студенток. Для них библиотека стала как родной дом, сказочная мечта: уютно, тепло, книги, учебники.
         
В студенческой группе было четырнадцать парней – все фронтовики. Многие имели ранения, поэтому нередко вынуждены были пропускать занятия, так как уходили на перевязки. Пропущенные темы переписывали из конспектов Катерины, которая за все годы обучения не пропустила ни одного занятия и к тому же имела красивый почерк, выработанный работой в школе. Почти все преподаватели тоже были фронтовиками. Отдельные предметы вели учителя соседних школ. Многие были эвакуированы из оккупированных территорий и блокадного Ленинграда. Лекции этих замечательных педагогов были ярким образцом изложения глубин науки и педагогического мастерства и творчества.
А в перерывах между лекциями группа пела народные песни. Это красивое, душевное пение плавно разливалось по коридорам храма науки. Молодёжь, только что вырвавшаяся, пусть израненными, больными, инвалидами из жестоких лап страшной войны, изнурительного труда во имя Победы, искренне хотела жить, быть счастливыми, любимыми, приносить пользу Родине. Что лучше песни могло отражать это ожидание? Песней в душе оживала надежда.
Прошёл год. Страна восстанавливала разрушенные войной города и сёла, жизнь ещё была довольно тяжёлой, но всё же менялась к лучшему. Отменили продовольственные карточки. Вот эта отмена чуть не стала причиной ухода Катерины из института. Увлечённости в обучения было недостаточно для обучения. Нужно было где-то жить и как-то питаться. Выручали продовольственные карточки. На карточку полагалось пятьсот грамм хлеба, который можно было сразу же съесть и остаться голодной. Но этот хлеб вместе с хлебом Галины можно продать на рынке за семьдесят рублей. На пятьдесят рублей купить пять или шесть стаканов крупы, которых хватит на два-три дня, если сварить из неё кашу или суп. На оставшиеся двадцать рублей можно купить на два дня двадцать полешек дров. Грешно признаться, но в сильные морозы незаметно разбирали заброшенные заборы. И вот карточки отменили. Как дальше жить?

Девушки вернулись домой. Помощи нет, обучение в институте необходимо оставить. Горькое было возвращение. Желание учиться не уменьшилось, скорее, возросло. Не помнит, когда ела досыта, а теперь и этого нет.

В поисках работы поехала в районный центр. Там жила семья дальних родственников отца, к которым всегда заходила в гости. Тётя Анастасия приветливо встречала, если было поздно, то оставляла переночевать. Вот и в этот раз зашла к ним. Встреча совпала с большой радость семьи – вернулся из армии сын. Пока готовится обед, Николай предложил Катерине прогуляться. Пошли на Иртыш, много разговаривали. До службы в армии Николай закончил один курс учительского института, но возвращаться не собирался. Во время обеда Катя рассказала, что вынуждена оставить институт и очень об этом сожалеет.

Семья тёти жила по тем временам хорошо. Дядя Паша работал бухгалтером в райпотребсоюзе, дома было небольшое хозяйство: корова, поросята, куры. Разговор за обедом очень расстроил добрых родственников, да и убеждённость Катерины, что Николаю необходимо продолжать обучение, конечно, была им по душе.

«Катя, собираешься оставить институт, только потому, что не на что жить, - переглянувшись с дядей Пашей, твёрдо произнесла тётя Настя. – Коля должен учиться, но за ним нужен женский пригляд. Нужно приготовить покушать, помыть посуду, постирать – мужчине это не сподручно. Если ты согласишься это делать, то мы обеспечим вас продуктами».

Такого решения родителей не ожидал даже Николай. Но оно единственное давало возможность продолжать обучение. Выбора просто не было, согласились. Созвонились с деканатом института, узнали, что восстановиться возможно, если сдать экзамены по двум предметам. Для фронтовиков тогда все двери были открыты.

Вернулись в город вдвоём. Сняли комнатку. Чтобы не было лишних разговоров, объяснили, что они брат и сестра. Между собой договорились, что никаких поползновений между собой не допускать. Поставили две кровати у противоположных стен, между кроватями стол для обеда и учёбы. Уговор соблюдался всеми сторонами. Из деревни передавали продукты, даже замороженное молоко. Катя готовила пищу. В комнатке всегда чисто и опрятно. Однажды тётя Настя, привезя очередную партию продуктов, обнаружила, что ещё осталось много муки. Её это раздосадовало, но хозяйка успокоила: «Она каждую субботу жарит разные пирожки, кормит Николая. Экономная дивчина, молодец».

Николай на несколько лет старше Катерины, красивый парень, заботливый, внимательный, но, главное, человек слова. За тот год, что они прожили в одной комнатке, не позволил себе даже намёка на желание близости с «сестрёнкой». Нередко у них засиживались за подготовкой к занятиям студенты группы, оставались ночевать, так как транспорта никакого.

Обучение в институте закончилось. Когда приехали на родину, то тётя Настя достала из сундука большой узел приданого. «Вот готовила невестке, - грустно сказала она. - А мы так надеялись, что вы поженитесь». Подарила Катерине большой красивый платок.

Катя нашла своего Ваню, вышла замуж, уехали работать в северный район. Николай женился, но вскоре развёлся. Второй брак оказался удачным, вырастили троих детей. Работал директором школы, инспектором районо, заведующим отдела образования.

Прошло несколько лет. Катерина Алексеевна оказалась в родном районе, конечно, пришла домой к любимым родственникам. Встретили её как дочь, накрыли праздничный стол, были слёзы и воспоминания. А когда все легли спать, Катя и Николай сели за столом напротив друг друга и проговорили всю ночь.

Прошло ещё полвека. Катерина Алексеевна, доктор педагогических наук, профессор выступала перед учителями на презентации своей книги воспоминаний. Из зала задавали вопросы, звучали отзывы. «Назовите основную причину вашего успеха», - прозвучал очередной вопрос.

Профессор внимательно осмотрела зал. Вопрос не простой, требующий точного ответа. За плечами большая и сложная жизнь. Что в ней можно принять за стержень, на котором выстраивались прожитые события? О чём ещё не сказала и не убедила?

«Советская власть!» - твёрдо произнесла Катерина Алексеевна.

В зале прошёл ропот удивления. Власть, которая сделала её круглой сиротой, обрекла на скитание по чужим, пусть и родственным семья, дочь «врага народа», один эпизод с пионерским лагерем чего стоит, да мало ещё чего не сказано. Уже то хорошо, что не озлобилась, не замкнулась в переживании горькой несправедливости.

Зал внимательно смотрел на профессора, добрый и в тоже время твёрдый взгляд которой давал понимание, что есть другой ответ.

«Да! Советская власть, - после небольшой паузы повторила Катерина Алексеевна. – Трудолюбие у меня от нашего мудрого работящего народа. Здоровье – это гены родителей. А цель жизни - от советской идеи, которую народ принял и поддержал. Власть деревенской сироте дала возможность бесплатно получить высшее образование, обучаться в аспирантуре, защищать диссертации, руководить институтом, писать и издавать статьи и книги. Много было трудностей, но у кого их тогда не было. Много хороших людей помогали мне по жизни, хотя встречались разные люди. Но судьбы человеческие зависят не только от внешних условий, но и от внутреннего упорства его души. И только верой в добро и умения преодолевать трудности можно достичь успеха».

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться, или войти в систему: